Схватка с толпой – ещё куда ни шло. Можно было бы протянуть время, и куда дольше.
Но всё изменилось.
«Так дело не пойдёт».
Пак Пхилло с самого начала понимал: его предел – двадцать минут.
Раскручивая топор широкими махами, Оборотень насмешливо хмыкнул. Его боевая мощь далеко превосходила уровень обычного агента.
— Выходи. Он – моя добыча.
Тот метил именно в него, и Пак Пхилло должен был принять вызов.
Это в Спецотряде Бессмертных чистокровных пруд пруди. В остальном же мире Особых видов они встречались нечасто.
А его противник был не просто чистокровным Оборотнем, но и бойцом, прошедшим специальную подготовку.
Уж лучше град пуль. Ни один Бессмертный по доброй воле не полезет в ближний бой с Оборотнем.
С того момента, как Гваник пробил пол и спустился вниз, прошло всего десять минут.
— Вас же было трое. Куда делся ещё один? Не знаю, где он там прячется, но и его я тоже прикончу.
Тварь оскалилась, обнажив клыки. Острые, торчащие зубы совсем не походили на человеческие.
— И ты собираешься драться со мной, даже не обратившись?
Показывать свою уязвимость – худшая из тактик.
Поэтому Пак Пхилло, наоборот, держался подчёркнуто уверенно.
— А ты кто такой? Неужто тот самый Фантом?
Фантом из Спецотряда Бессмертных был агентом–легендой. И Пак Пхилло, конечно, знал, о ком речь.
«Точно не он».
От этого сравнения стало неприятно.
— Тогда кто?
— Боец Спецотряда Бессмертных.
— Чёрт, так ты просто сошка?
Оборотень свирепо сверкнул глазами. Убийственная аура сдавила тело. Стиснув зубы, Пак Пхилло сбросил с себя её гнёт.
Противник был слишком силён, чтобы пытаться применить «Отвод глаз».
И дело было не в уровне владения техникой.
Динамическое зрение Оборотней не позволило бы упустить из виду Бессмертного прямо у себя перед носом.
Значит, «Отвод глаз» бесполезен.
«Положение хреновое».
Провокации противника следовало игнорировать. Главным достоинством Пак Пхилло всегда была холодная голова.
В схватке двух чистокровных – Оборотня и Бессмертного – проигрывал последний.
Нечеловеческая сила и боевые инстинкты делали Оборотней прирождёнными воинами.
К тому же бой шёл в замкнутом пространстве крыши.
Фантом – то есть Тимлидер Ли Джунбон – был скорее аномалией, исключением из правил. Он–то в одиночку справлялся с Оборотнями.
Краем глаза Пак Пхилло проверил состояние Чон Суры. Если не приглядываться, было незаметно, но её металлический хлыст двигался медленнее, чем раньше.
Она продержится от силы минут пять.
Это предел. Дальнейшее противостояние приведёт лишь к потерям. Пора отступать.
В тот самый миг, когда он пришёл к этому выводу…
— Заложник у меня.
Сзади раздался голос, и лишь потом чувства уловили чьё–то присутствие.
Со стороны дыры в полу. Той самой, что пробил Ю Гваник.
— …Что? — Пак Пхилло невольно обернулся.
— Что? — Не менее удивлённый Оборотень тоже посмотрел за спину Пак Пхилло.
Там стоял Ю Гваник.
— Чему вы так удивляетесь? Я же сказал, что спасу её.
«Прошло всего десять минут! Внизу же полно террористов!»
У Пак Пхилло вертелось на языке множество вопросов, но он не мог произнести ни слова. Сейчас было не до того.
— Юль! — Воскликнула Чон Сура.
Вж–ж–жих! — Презрев дрожь в мышцах, она взмахнула металлическим хлыстом.
Девочка, прикрываясь руками, тут же бросилась к ней.
— Мама! — Закричала она.
Мать и дочь воссоединились. Увидев невредимую девочку, бывшую заложницу, Чон Сура изменилась в лице. Её зрачки судорожно затрепетали.
— Спас заложника – доложи, – бросил тимлидер.
— Шлем слетел, связи нет, – ответил Гваник, постукивая себя по голове.
— А. — Точно. Гваник и впрямь лишился шлема, когда прыгал из вертолёта.
— Проклятье, даже эту мелочь не уберёг.
Голос раздался спереди. Едва договорив, чистокровный Оборотень рванул с места.
Бам!
Пак Пхилло, пряча за спиной отравленные иглы, выставил вперёд левую руку.
«Пожертвую левой рукой, но нанесу удар».
Он собирался воспользоваться моментом и сбежать. Однако тот проигнорировал Пак Пхилло и бросился к заложнице.
От столь неожиданного манёвра тело застыло на месте.
Занесённая за спину рука Оборотня хлестнула, словно кнут, обрушивая лезвие топора сверху вниз.
Картина разворачивалась перед глазами, будто в замедленной съёмке.
«Упустил».
Его целью была девочка. Перед глазами живо встала картина: лезвие раскалывает тело ребёнка надвое, от макушки до пят.
До Чон Суры было всего три шага, но топор Оборотня оказался в разы быстрее.
И в это неуловимое, расколотое надвое мгновение вклинился голос Гваника.
— Вот же псих.
Опускающийся топор встретил тяжёлый клинок.
Дзынь! Гу–у–ул!
От столкновения двух клинков в ушах зазвенело. Казалось, даже воздух дрожал, и эту дрожь можно было увидеть.
Ударная волна, от которой на миг оцепенело тело, разошлась концентрическими кругами.
«Кх…» – пока Пак Пхилло мысленно стонал…
Бах! — Дробовик Ю Гваника, его «4-й Козырь», изрыгнул пламя.
Чистокровный Оборотень, развернувшись на опорной ноге, уклонился от выстрела. Увидев это, Гваник убрал мачете, которым парировал удар, и свободной рукой схватил врага за запястье.
— Ты труп, – вопреки всему, прорычал Оборотень, чьё запястье было схвачено.
Только глупец из Бессмертных решился бы на ближний бой с Оборотнем, обладающим чудовищной силой.
Но Гваник не был похож на других Бессмертных.
— Ещё чего.
За то мгновение, что они обменивались любезностями, между ними сверкнула вспышка. Обострённые чувства Бессмертного позволили в деталях воспринять всё, что произошло в этот краткий миг.
Оборотень с топором дёрнул рукой и ударил локтем другой.
Гваник заблокировал удар правой рукой.
Хрусть.
В момент блока его предплечье неестественно изогнулось под прямым углом и сломалось. Воспользовавшись этим, Гваник левой рукой выхватил мачете обратным хватом и полоснул снизу вверх.
Та вспышка была лишь отблеском света от клинка, покидающего ножны.
Вжик.
Лезвие распороло левую руку и плечо Оборотня.
— …А–а, а–а–а–а! — Взвыл тот от боли.
— Тимлидер, вы чего застыли? Молебен служите?
Окрик Гваника заставил Пак Пхилло из зрителя превратиться в участника.
— Бегите! Спускаемся по внешней стене. Я прикрою.
С этими словами Пак Пхилло выстрелил из тросомёта в опору вентиляционной шахты.
Тук! — Остроконечная игла с глухим стуком вонзилась в опору. Он сбросил трос вниз за ограждение – путь к отступлению был готов.
— Спуск!
Чон Сура с ребёнком на руках прыгнула первой.
За ней – наш коллега с бархатным голосом.
Последним спускался Гваник: одной рукой он держался за трос, а ногами отталкивался от стены.
Тра–та–та–та!
— Вали их!
— Упустите – вам крышка!
Оставшиеся террористы открыли шквальный огонь.
— Лови, – крикнул тимлидер, когда пули пробили ему предплечье и бедро.
Каким бы превосходным ни был бронежилет, от постоянных попаданий его прочность снижается. К тому же, против специальных бронебойных пуль он был бессилен.
Тимлидер, оперевшись на ограждение, вёл беспорядочный огонь, а затем бросил дымовую шашку.
Это случилось в тот момент, когда Гваник коснулся земли. Едва спустившись, он до предела обострил чувства.
Сверху рухнуло тяжёлое тело – тимлидер. Гваник поймал его, приняв на ладони, и тут же согнул колени, гася инерцию.
Он словно заключил его в объятия, перекатился вбок, рассеивая остаточную силу удара.
Тяжёлые предметы ловят не силой, а сноровкой.
Поднявшись после переката, тимлидер скомандовал:
— Уходим.
* *
_
«Этот Пак Пхилло тоже не лыком шит», – подумал я.
Спрыгнуть с такой высоты – на такое не каждый решится.
В первоначальном плане отхода было три варианта. Первый – улететь на вертолёте, если бы он уцелел. Второй – прорываться через главный вход, когда ударная группа на первом этаже зачистит путь. И последний – спуск по внешней стене.
Тимлидер Пак Пхилло был из тех, кто с самого начала учитывает все переменные. Он просчитывает разные сценарии и заранее определяет план действий для каждого из них.
Полная противоположность Тимлидеру Сибалю. Тот предпочитает не подстраиваться под ситуацию, а подстраивать её под себя.
Конечно, и у него случались просчёты, но в целом всё прошло гладко. Заложница спасена, мы все целы.
Хотя нет, Помощник менеджера Шим не в порядке.
— Бегом! Немедленно покидаем зону операции.
Я почувствовал облегчение. В очередной раз насолить «Прометею» было чертовски приятно.
Надо будет похвастаться перед наставником, когда вернусь. Расскажу ему за ужином, в уютной обстановке. Не могу даже представить, как он обрадуется. Хотя, конечно, внешне он лишь сухо бросит: «Молодец».
— Вы в порядке? — Спросил я у тимлидера, но тот задал встречный вопрос.
— А рука?
— А, это… пустяки.
Лекарство ещё действовало, так что я вправил кость прямо на бегу, и она тут же срослась. Осталась лишь небольшая трещина.
— Почти сверхскоростная регенерация, – заметил тимлидер, прихрамывая на простреленную ногу.
У фасада здания бой всё ещё продолжался. Мы же спустились с противоположной стороны.
Времени выбирать направление и раздумывать не было. Если тот тип, которому я рассёк руку и плечо, обратится и ринется в погоню, будут проблемы.
Проблема не во мне, а в том, что с нами ребёнок, не боец. Сражаться, защищая кого–то, – дело утомительное.
«Хотя аура у того ублюдка была на удивление знакомой…»
— Унъюль, – Чон Сура позвала дочь по имени и крепко обняла её.
Девочка, уткнувшись в маму, заплакала. Но даже сквозь слёзы она твердила, что всё в порядке.
И всё же, какой смелый ребёнок.
— Мам, я в порядке. Правда–правда.
— Да, да, моя хорошая, мама тоже в порядке.
Мне вдруг стало любопытно, сколько лет Чон Суре.
— Сколько тебе? — Любопытство нужно утолять.
— Двадцать восемь.
«Ого, постарше меня будет».
— Рано ты ребёнка родила.
— В восемнадцать.
«Значит, родила ещё до того, как пробудилась Бессмертной».
— Значит, тебе десять, мелочь?
— Какая я вам мелочь? Меня зовут Пак Унъюль.
«Пак? Я думал, она из Чистокровного клана Чон. Я ведь слышал, что в их семью даже мужей принимают, а не наоборот. Ну, видимо, на то были свои причины. Не время лезть в чужие семейные дела. У меня у самого с семьёй такой цирк, что хоть святых выноси».
Папа – Бессмертный, мама – Оборотень. А я – результат их, так сказать, коллаборации.
«Только почему эта Форсайтия Сура вдруг стала такой разговорчивой?»
— Я скажу это ещё раз, официально, но… спасибо. Спасибо тебе. Я обязательно отплачу, – произнесла Чон Сура со всей искренностью.
У меня по спине мурашки пробежали. Такой удар я предвидеть не мог.
— Ой, не надо. Давайте всё оставим как было, – я попытался отшутиться.
— Нет, я непременно отплачу.
«Какая настойчивость на пустом месте».
— Хорошо, как скажете.
Чон Сура смерила дочь взглядом, полным нежности, а затем с тем же выражением посмотрела на меня.
— Я была слишком резка, верно? Прошу прощения и за это.
«Нет, ну серьёзно, разве люди так внезапно меняются?»
— Слушай, я могу звать тебя нуна?
Когда она так себя ведёт, подкалывать её как–то не с руки. Да и вообще отвечать сложно.
— А я могу звать тебя младшим братом.
«Да вы же на семь лет меня старше!»
— Поговорим позже, – бросил я и остановился.
Говорят, в жизни ничего не даётся легко. Остальные, может, и выдохнули с облегчением, но только не я.
Шестое чувство и интуиция не переставая били тревогу. Ещё ничего не кончилось.
До полного разделения чувств дело не дошло, но я всё равно ощущал преследователя за спиной. И вскоре я почувствовал, как к нам приближается чудовищная жажда крови.
— …Чёрт, – выдохнул тимлидер Пак Пхилло. Он был ранен в бедро и руку. Хоть он и Бессмертный, и раны скоро затянутся, прямо сейчас в бою от него было мало толку.
— Это он, – произнёс коллега с бархатным голосом.
Этого только что вызволили из плена. Да он и в полном здравии был бы бесполезен. Если враг настолько силён, что выходит за все рамки, обычному агенту с ним не справиться.
— Он? Твой бывший? — Поинтересовался я.
— Там был один… монстр, – ответил коллега, бледный как полотно.
— Идите вперёд.
«Так, посмотрим… Рука зажила. Левая нога в порядке. Осталось две адамантиевые пули. Оружие тоже цело».
— Пальто забираю, – я стянул с ребёнка своё пальто, которым укрыл её ранее.
Одним резким движением я встряхнул его и накинул на плечи.
— Спешишь? Если нет, может, поговорим?
Преследователем оказался жуткий Оборотень, буквально истекающий жаждой крови. И к тому же – старый знакомый.
* *
Услышав крик своего ученика, Но Пхильду тут же бросился на крышу.
— Аварийный выход не удержали?
— Удержали, господин.
На полу виднелась дыра.
«Поднялся не по лестнице, а пробил дыру в полу? Псих». Да ещё и отрубил руку его ученику.
Заросший шерстью ученик даже не узнал его и оскалил клыки. Он был в полузверином обличье.
— Гр–р–р–р!
— Спокойно.
Ученик вцепился ему в руку, и тогда Но Пхильду одной ладонью схватил его за пасть и провернул.
Хруст. От вывиха челюсти ученик, всё ещё в процессе трансформации, заскулил и захныкал.
«Словно побитая собака».
Резким ударом ребром ладони по шее он отправил его в нокаут. После этого Но Пхильду отыскал среди своих подчинённых двух Бессмертных. Тех, чьи чувства были особенно остры.
— Найти.
— Они там, – указал один из подчинённых. С момента ухода Ю Гваника и его группы не прошло и пяти минут.
Но Пхильду подошёл к краю, вонзил когти в стену и заскользил вниз.
Скр–р–р–режет!
На фасаде здания остались три длинные борозды. Легко спрыгнув на землю, Но Пхильду бросился в погоню.
Нагнав их, он увидел знакомое лицо. Это был проклятый ублюдок Ттарантадо.
Ттарантадо – так Гваника звали в «Прометее».
— А, как там тебя звали? Я знаю твоё прозвище… Точно, как же его… Человек–газонокосилка? Слыхал я, дядя, ты топором траву знатно косишь?
Пустяковая провокация. Но Но Пхильду, и без того разъярённый до предела, мгновенно обратился.
Хрясь!
Костюм на его теле лопнул, кожа покрылась шерстью, позвоночник вытянулся, а мышцы раздулись. Морда вытянулась вперёд, ногти превратились в когти, а глаза пожелтели.
Топоры, что раньше казались огромными, в его руках теперь выглядели как два топорика.
— Моё прозвище – Человек–лесоруб.
Его голос, полный свирепой мощи, заставлял поджилки трястись. Таким был Но Пхильду – живое оружие, гордость «Прометея».
— Ну и пафос, – хмыкнул Гваник, глядя на него.
_
Обновлено: 20.01.2026