Глава 78

Ночью в деревне было довольно прохладно, несмотря на лето. Под ярко сиявшей луной, Цзянь Тан стояла в дверной раме, поглядывая на писающего в углу двора мальчика. Закончив свои дела, паренек натянул штаны и, обернувшись, на мгновение впал в шок, увидев Цзянь Тан. — Подглядывать за кем-то в туалете это мерзко, — смущенно проворчал он. — Ты всегда по ночам в туалет за Чуи ходишь? — слегка приподняв бровь, спросила Цзянь Тан. — Это не твое дело, — раздраженно проворчал А У. — Я так понимаю, в отличие от Чуи, ты темноты не боишься, — усмехнулась Цзянь Тан. — Нет, не боюсь, — без колебаний ответил А У. «Я уже взрослый. Как я могу бояться темноты, будто какой-то ребенок мелкий?» А У совсем не был настроен на беседу с Цзянь Тан, поэтому сразу же направился обратно в хижину, но Цзянь Тан его неожиданно остановила, схватив за руку. В ночном полумраке ее глаза были закрыты тенью, что напомнило мальчику о том, как она заставила его мыть посуду. Тело А У неосознанно напряглось, при чем настолько, что у него даже появились складки на носу. Мальчик был готов в любую секунду дать отпор. Уголок рта Цзянь Тан скривился в улыбке. Протянув руку, она потрепала А У за волосы и сказала: — Ты не такой уж и плохой, каким кажешься. Удивившись таким заявлением, А У отмахнулся от ее руки, но Цзянь Тан крепко его обняла и понесла к белой акации, что росла во дворе. — Отпусти меня! — принялся брыкаться А У. Донеся мальчика до дерева, Цзянь Тан его отпустила и, сев на корточки, сказала: — Залазь на дерево. Я тебя подсажу. — Что? Зачем? — недоуменно спросил А У. — Будем на звезды смотреть. «Чего?! На звезды?!» Подняв голову, А У уставился на чистое от облаков ночное небо. Тихая горная деревушка вдали от городского смога была прекрасным место для наблюдения за звездами. — Мне это не интересно, — с безразличием произнес А У. — Да хватит тебе упрямиться, — все продолжала его уговаривать Цзянь Тан. — Давай, залазь. Стиснув зубы, А У отмахнулся от Цзянь Тан и самостоятельно залез на дерево, вскарабкавшись по стволу. Цзянь Тан вскоре залезла вслед за ним. Акация была старой, но довольно крепкой и ее толстая ветка прекрасно выдерживала их обоих. В свете луны, под деревом виднелись две человеческие тени. Цзянь Тан посмотрел на полукруглую луну на горизонте и глубоко вздохнула. Она лениво прислонилась к шершавой ветке, прищурила свои лисьи глаза и тихо спросила А У: — А чего ты боишься? Ну, кроме гусениц. — Я ничего не боюсь! — решительно заявил А У. — Ой, да ладно, — усмехнулась Цзянь Тан. — Все чего-то да боятся. Я вот, например, змей и насекомых. Помню, когда мы Ляншэня с Ся Лу в лесу нашли, к ним ползла змея, и мне пришлось ее от них отогнать. Ну и перепугалась я тогда. — Не очень то ты и змей боишься значит, — посмотрел на нее А У. — Да и зачем вообще было Ляншэню помогать? Лучше бы его змея укусила, так он хотя бы лучше урок усвоил. — Ну, я же все-таки ваша мать. А мама должна быть сильной и храброй, чтобы защищать своих детей, — без малейших колебаний, ответила Цзянь Тан. — Слабости здесь не место. — Да хватит врать, — уставился вдаль А У. — Тебе плевать на Чуи. — Если бы мне было на него плевать, вас бы двоих вовсе не было. А У промолчал. — У вас с ним одно тело на двоих, значит и воспоминания должны быть общие, — продолжила Цзянь Тан. — У меня были очень тяжелые роды. И я могла отказаться от вас двоих или вовсе сделать аборт. Но решила оставить и заботиться. — Думаешь, я проникнусь к тебе симпатией после этого? — усмехнулся А У. — Думай, что хочешь. Я лишь говорю тебе правду. — Не надо считать меня за человека, — посмотрев на нее глазами холоднее лунного света, сказал А У. — У меня нет ни страха, ни сочувствия к тебе. А У считал себя рациональным созданием, ведомым лишь логикой. Он был порождением тьмы, обратной стороной Чуи. Иногда ему казалось, что Чуи вел себя к нему эгоистично. Но даже несмотря на это, А У продолжал о нем заботится. Постепенно, слушая голос Чуи в ночи, А У смог проникнуть в его сердце и увидеть, насколько одиноким чувствовал себя мальчик. Постепенно у Чуи начали появляться друзья и об этих чувствах мальчик начал забывать, но вместе с этим забывал и о А У. А У понимал, что если Чуи перестанет в нем нуждаться, то он так и пропадет в забвении и темноте. Он больше не сможет смотреть на ночную луну и делиться своими переживаниями и страхами. «Как же это нелепо. Я всю жизнь живу в темноте, а она меня спрашивает, боюсь ли я ее». — Кстати, забыла тебе сказать, — вдруг произнесла Цзянь Тан. — Что? — неосознанно спросил А У. — Тот ужин, что ты нам тогда приготовил, был просто восхитительный, — дернула его за ухо Цзянь Тан. Недовольно усмехнувшись, А У принялся медленно спускаться с дерева. Глядя ему в спину, Цзянь Тан крикнула: — Можешь рассказать Сяо Му, что вы с Чуи — два разные человека. А У был ошеломлен услышаны. — И еще, сынок, — сквозь тень листьев акации, улыбнулась ему Цзянь Тан. — Не говори больше, что ты не человек. Яркость ее глаз в мгновение развеял ночной холодный ветер. А У почувствовал, что в его груди что-то закололо и он начал задыхаться. А У не понимал, что с ним происходит. Крепко сжав кулаки, мальчик пошел обратно в хижину. — Чуи, не проси меня больше ходить за тебя в туалет по ночам, — сказал ему А У. «Черта с два я хотя бы еще раз останусь звезды смотреть». *** В пять часов утра съемочная группа отправилась на следующее место съемок — Юэ Я, красивым городом с дивным природным ландшафтом. К сожалению, дорога в город была перекрыта из-за проливного дождя, поэтому съемочной команде и участникам пришлось остановиться в небольшой гостинице в Бяньчжэне. Поскольку количество комнат было ограничено, господин Ань распорядился, чтобы в каждую заселилось по несколько человек. Но Ли Чанфэн неожиданно для всех от этого отказался, заявив: — Я хочу отдельный номер. — Сяо Му не привык путешествовать. И ты, как его отец, обязан о нем позаботиться, — напомнил ему господин Ань. Сяо Му впервые покинул деревню Юнпин. Он держался позади взрослых, а в его глазах, осматривающих городские улицы, был виден неприкрытый страх от неизвестного. — Съемки сейчас не идут, — равнодушно ответил Ли Чанфэн. — Значит и мальчик мне никто. Я сам заплачу за отдельный номер, если вы не можете мне его предоставить. Так Ли Чанфэн и поступил. Видя, как надменно он поднимается к своему номеру, господин Ань не смог сдержать свой пыл и выругался, ударив по стойке регистрации кулаком. — Не берите это так близко к сердцу, господин Ань, — попытался утешить его художник-постановщик. — Он просто не повзрослевший ребенок. Услышав это, господин Ань разозлился еще больше. — Да как, бл**ь, можно себя так вести? Ему тридцать лет, а он… — снова ударив по стойке кулаком, проворчал продюсер. В порыве гнева господин Ань почувствовал, что на него смотрит испуганная пара глаз. Повернувшись, он встретился взглядом с Сяо Му. — Пожалуйста, дядя, не сердитесь… — моргая, тихонько произнес Сяо Му. Гнев господина Аня внезапно утих, и на смену ему пришло чувство стыда. — Ляншэнь сказал, что хочет переночевать вместе с Паньпанем, так что мы можем взять Сяо Му к себе, — шагнув вперед, предложила Цзянь Тан. — Не хочется, чтобы вы вчетвером теснились, — сказал Тань Цянь. — Пусть лучше с нами переночует. Троих детей я как-то умещу. — Давайте лучше спросим мнение самого Сяо Му, — присела рядом с ним на корточки и ущипнула за щеку Цзянь Тан. — Сяо Му, с кем ты хочешь на ночь остаться? Сяо Му посмотрел на отстраненного Тань Лина, потому на Цзянь Тан, нервно покусывавшую палец, а затем на спокойного Чуи. — Я бы хотел остаться с Чуи, — подошел к нему мальчик. — Ну вот и славно, — взяла Сяо Му за руку Цзянь Тан. — Но сначала я тебя искупаю. Попрощавшись с остальным участниками, Цзянь Тан повела детей в комнату. Их семье достался номер с двумя кроватями. Ляншэню очень не терпелось уйти на ночевку к Паньпаню и он еле как сдерживался, чтобы самолично не разобрать сумки и достать наконец-то свою пижаму. — Может, ты в душ для начала сходишь? — передав ему пижаму, спросила Цзянь Тан. — Нет. Мы вместе с Паньпанем сходим, — побежал в соседний номер Ляншэнь. — Доброй ночи, мам. Глубоко вздохнув, Цзянь Тан повернулась и, улыбнувшись Цяньцянь, сказала: — Ты пока подожди. Я сначала искупаю Чуи и Сяо Му. А потому мы с тобой сходим. Хорошо? Получив согласный кивок от дочки, Цзянь Тан собрала ванные принадлежности и направилась купать детей. В ванной комнате голый Сяо Му с изумлением оглядывался вокруг. Он никогда не видел такого большого зеркала, душевой лейки и такой большой ванны. Его купания с дедом представляли собой простое обливание из ведра деревянным черпаком. Разве что летом появлялось какое-то разнообразие, и можно было обливать себя прямо из колодца. — Так приятно пахнет, — с любопытством понюхал пену от шампуня Сяо Му, которую ему спустил на нос Чуи. Пока Цзянь Тан купала детей, из спальни раздался тоненький голос Лянцянь: — Мама! Папа звонит! — Ответь сама! Я сейчас, — крикнула ей из ванной мокрая до нитки Цзянь Тан. — Хорошо, — ответила на звонок Цяньцянь. — Здравствуйте, это Линь Лянцянь. Моя мама попросила меня ответить на звонок вместо нее. — Малышка, это видеозвонок, не нужно подносить телефон к уху. — Видеозвонок? — удивилась Цянцянь. Поставив телефон на комод, девочка увидела на экране своего папу и радостно ему помахала. Сердце Линь Суйчжоу чуть не растаяло. Он не видел ее уже несколько дней и очень по ней соскучился. — А где мама? — улыбнувшись, спросил Линь Суйчжоу. — Мама сейчас в ванной, — начала радостно перекатываться по кровати Цяньцянь. По фону Линь Сучжоу понял, что его семья сейчас находится в каком-то отеле. — А разве вы не должны сейчас быть в Юэ Я? — озадачено спросил он. — Должны, — надула щеки Цяньцянь. — Но из-за дождя пришлось здесь остаться. — Ты можешь позвать маму? — Мама занята, она сейчас Сяо Му купает. — Какого еще Сяо Му? — нахмурившись, спросил Линь Суйчжоу. — Младшего братика. Линь Суйчжоу промолчал. Но в его голове лился поток мыслей. «Она там что, молодого паренька себе на шоу нашла? Какой еще Сяо Му? Нет… Цзянь Тан не могла со мной так поступить! Она не такая!» — Ты что-то хотел спросить, папа? — поинтересовалась Цяньцянь. — Если нет, то я кладу трубку. Только Линь Суйчжоу пришел в себя и собирался что-то сказать, как видеозвонок прервался. Адамово яблоко подпрыгнуло вверх и слова, что хотел произнести Линь Суйчжоу, были проглочены вместе с недоумением от ситуации. — Взрослый мужчина, а своей женщине никакой свободы не дает. Вцепился, как пиявка… — открыв игру на телефоне, надменно произнесла Цяньцянь.