**Глава 70. Разве это тот самый прекрасный Цзиньлин? Она сказала, что может заменить собой студентку**
— Ой! Да не толкайтесь вы! Зона безопасности не резиновая, сколько ни пихайся — толку-то!
— Чей это ребёнок тут брошен без присмотра?!
— Пустите нас внутрь! Говорят, гарнизон у Врат Тяньсюань уже начал отступать, Демонические лисы вот-вот ворвутся в город!
— Восточную часть города сегодня всё утро обстреливали! Демонические лисы ведь не станут бить по Зоне безопасности, правда?!
— Учитель У, ну пустите же нас! Вы ведь у меня в лавке вяленое мясо покупали, будьте человеком, помогите…
Голоса. Слитный, нестройный гул голосов ворвался в сознание Линь Цзюэ. Кричали мужчины и женщины, а сквозь их причитания пробивался надрывный, почти до хрипа, плач детей.
Линь Цзюэ резко открыл глаза. Перед взором предстал белый потолок. Яркое солнце, пробиваясь сквозь соседнее окно, слепило так, что на мгновение перехватило дыхание. Линь Цзюэ замер в оцепенении, пытаясь осознать, где он, но уже через секунду рывком сел на кровати.
Его левое и правое предплечья снова были туго забинтованы. Он уже со счёта сбился, сколько раз ему перевязывали раны.
Рядом, видимая только ему, мерцала **системная панель**. Линь Цзюэ поспешно перевёл на неё взгляд.
**[Оставшееся время пребывания: 35 часов. Прошло времени: 37 часов.]**
В запасе оставалось меньше двух суток. Значит, сейчас утро второго дня. До того момента, как Демонические лисы устроят в Цзиньлине кровавую баню, осталось меньше двадцати четырёх часов.
Линь Цзюэ почувствовал, как волоски на теле встали дыбом. Он попытался встать, но мир перед глазами вдруг бешено закружился. В этот момент в нос ударил тонкий, едва уловимый аромат, и чьи-то нежные руки подхватили его, не давая упасть.
Линь Цзюэ обернулся. Это была Юймо. Она всё ещё была в том самом тёмно-бордовом ципао. Прядь волос выбилась из причёски и упала ей на лоб, придавая её облику налёт очаровательного беспорядка. Она осторожно помогла Линь Цзюэ лечь обратно.
— Не двигайся, — мягко проговорила она. — Я сейчас принесу воды и еды. Мы в госпитале при соборе, на Вышивальной улице, совсем рядом с Собором Святого Рокко. Доктор Луи из госпиталя заново обработал твои раны. Он сказал… — Юймо на мгновение замялась, — сказал, что правую руку уже точно не спасти. А вот за левое плечо ещё можно побороться.
Она поправила одеяло и продолжила:
— Тебе вкололи обезболивающее в обе руки, но эффект продлится только сутки. Господин У выпросил у врачей ещё одну ампулу, сказал передать тебе, как только очнёшься. В госпитале лекарств почти не осталось, господину У пришлось долго уговаривать доктора.
Юймо подошла к кровати с серебряным подносом в руках. На нём лежали два ломтя хлеба, стакан воды, варёное яйцо и шприц с лекарством.
Линь Цзюэ некоторое время сидел неподвижно, глядя в пустоту. Затем он медленно поднял левую руку и принялся жадно запихивать хлеб в рот. Последний раз он ел рисовые колобки ещё в полевом госпитале Демонических лис.
Еда и вода исчезли с подноса в мгновение ока. Линь Цзюэ взял шприц и задумчиво повертел его в пальцах. Сейчас на нём была больничная пижама без карманов, и спрятать лекарство было некуда.
— Что там снаружи? — спросил он, с трудом сглатывая сухомятку. — И гранаты Тан Юаньмина… Их доставили? Он обязан был их привезти.
Юймо тихонько рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Если бы она так улыбнулась в Башне Яшмовых Чернил, богатые господа выстроились бы в очередь, чтобы бросить к её ногам целые состояния.
— Не волнуйся, — ответила она, — гранаты привезли в собор ещё вчера днём. Господин У лично всё проверил: шесть деревянных ящиков, всего сто двадцать штук. А что касается того, что снаружи…
Юймо подошла к окну и распахнула створки. Линь Цзюэ выглянул следом за ней.
Люди… Повсюду были люди. Облепленные пылью и гарью жители Цзиньлина, с узлами и баулами на спинах, заполонили всё пространство внизу. Они отчаянно пытались пробиться внутрь Зоны безопасности. Над головами толпы метался чей-то перепуганный петух, хлопая крыльями. Его острые когти полоснули по лицу какую-то женщину средних лет, оставив кровавые борозды, но та даже не обратила внимания — она лишь неистово рвалась к воротам госпитального двора.
Толпа бурлила. Под ногами людей слышался истошный детский плач. Чуть поодаль, на опустевшей улице, сидел брошенный ребёнок в штанишках с разрезом. Он сидел прямо на холодной земле, широко разинув рот в беззвучном крике отчаяния.
Линь Цзюэ подошёл к окну и замер, не в силах отвести взгляд. Юймо встала рядом, и её голос прозвучал глухо:
— Господин Линь… Скажи мне, неужели мы уже стали рабами в собственной стране?
Линь Цзюэ разомкнул губы, но слова застряли в горле. Юймо тяжело вздохнула:
— С самой полуночи люди бегут в Зону безопасности. А ведь она крошечная, и четырёх квадратных километров не наберётся. Все места давно заняты! Но господин Берл и отец Джон не могут смотреть на это равнодушно, они стараются впустить как можно больше народу. Все восемь входов в Зону забиты до отказа.
Она обернулась к нему, в её глазах застыла печаль.
— Господин У принёс тебя сюда, дождался, пока ты уснёшь, и ушёл помогать вниз. И девчушка Доукоу тоже с ним. Господин Линь… Глядя на этот Цзиньлин, обдуваемый ледяными ветрами, я всё думаю: разве это тот самый прекрасный, цветущий город, который мы знали?
Линь Цзюэ до боли стиснул зубы.
— Все жители бегут сюда?
Юймо покачала головой:
— Те, кто не бежит сюда, пытаются прорваться к Вратам Юйхэн. Остальные, наверное, просто мечутся по городу в поисках спасения. Восточную часть города начали обстреливать ещё рано утром. Говорят, там много погибших.
Она горько усмехнулась.
— Господин Линь, вы удивительный человек… Всё, что вы предсказывали, сбывается одно за другим. Признаться, до сегодняшнего дня в глубине души я ещё лелеяла надежду. Мне казалось, что, может быть, Цзиньлин устоит.
Юймо достала папиросу и прикурила. Затянувшись, она выпустила облачко сизого дыма сквозь алые губы.
— Господин Линь… Доукоу сегодня утром сказала мне одну вещь. Она сказала, что если Демонические лисы ворвутся в Зону безопасности, чтобы забирать женщин, она пойдёт сама. Сказала, что так она, возможно, сможет заменить собой какую-нибудь студентку.
Линь Цзюэ вздрогнул. По его коже пробежал мороз.
— В Женской школе Цзиньлина осталось больше двухсот девочек, которые не успели уехать, — продолжала Юймо. — Вчера на лодках хозяина Тана вывезли только самых младших, тринадцати-четырнадцати лет. Остальным по пятнадцать-шестнадцать, они ровесницы Доукоу.
Линь Цзюэ молчал. В голове стоял гул, а кожа на затылке онемела от ужаса. Прошло немало времени, прежде чем он смог выдавить из себя хриплое:
— Я пойду на восток города, разведаю обстановку. Кстати, когда я вернулся, в моей одежде был красный флаг и записка.
Юймо повернулась к нему, всё ещё держа папиросу в руке.
— Всё там, на стуле. И новая одежда тоже. Господин У принёс её для тебя — чистый серо-голубой хлопковый халат. Он просил передать, чтобы ты не брезговал.
Линь Цзюэ покачал головой и, подойдя к стулу, взял записку. Он протянул её Юймо.
— В этой записке имена людей. Я обещал железнодорожникам со станции Юймаошань, что спасу их семьи! В нынешней неразберихе они вполне могли добраться до Зоны безопасности. Помоги мне найти их.
Юймо взяла листок и кивнула:
— Хорошо. А ты, господин Линь?
Линь Цзюэ шумно выдохнул, словно выталкивая из груди скопившуюся тяжесть.
— А я иду на восток…
Обновлено: 10.07.2026