Глава 59 — Глава 59. Если бы поклоны помогали, разве Великая Ся дошла бы до такого? Уходя за Родину, прощаний не ждут!

**Глава 59. Если бы поклоны помогали, разве Великая Ся дошла бы до такого? Уходя за Родину, прощаний не ждут!** В тусклом свете нарождающегося дня на пороге дома стоял мужчина лет тридцати. Его взгляд, тяжёлый и колючий, впился в Линь Цзюэ. Линь Цзюэ заметил, что белки его глаз налились кровью, а густая щетина, пробившаяся на щеках, делала его лицо серым и измождённым. На нём была такая же хлопковая куртка, как у Чу Цзянлю, но поверх наброшен длинный чёрный плащ. — Что ты сейчас сказал? — голос мужчины был сухим, как наждак. — Что эти твари сделают в Цзиньлине? Линь Цзюэ мельком глянул на Чу Цзянлю, который робко жался в стороне, а затем посмотрел через плечо незнакомца вглубь комнаты. Там, на корточках, сидел старик лет пятидесяти. Он судорожно сжимал в руках курительную трубку, выпуская струю едкого белого дыма. Линь Цзюэ горько усмехнулся. — Когда лисы прорвутся за Врата Тяньсюань... начнётся резня. Солдаты, мирные жители — для них не будет разницы. Мужчинам, может, ещё повезёт умереть быстро. А для женщин, от мала до велика... Цзиньлин станет филиалом ада на земле. Он перевёл дух и прямо посмотрел в глаза мужчине в плаще. — Ты ведь начальник вокзала Юймаошань? Моя сделка. Согласен или нет? Мужчина нахмурился, его кулаки сжались так, что побелели костяшки. Линь Цзюэ видел, как в его душе идёт яростная борьба. — С чего мне тебе верить? Линь Цзюэ прищурился. Помедлив мгновение, он залез за пазуху и вытащил окровавленный сверток белой ткани. Зажав один край зубами, он левой рукой развернул полотно перед ними. Это было знамя «Смерть». — «Не желаю я, чтобы ты подле меня сыновний долг исполнял; желаю лишь, чтобы в час гибели Великой Ся ты остался верен долгу перед страной», — невнятно, из-за зажатой в зубах ткани, продекламировал Линь Цзюэ. — «Процветание или гибель государства — забота каждого мужчины. Хотел бы сам пойти в строй, да годы не те...» Он убрал знамя от лица, голос его окреп: — Эту святыню доверил мне боец из провинции Тяньфу. Его зовут Ван Юньтан. Я должен вернуть её ему сегодня до полуночи у подножия Врат Тяньсюань. Если мне удастся пробиться обратно и выжить, сегодня в полночь я зажгу костёр на городской стене. Вы его увидите. Линь Цзюэ подался вперёд, лицо его исказила гримаса решимости. — Это будет знаком, что я в городе. Тогда, и только тогда, вы обязаны прождать на вокзале Юймаошань ещё сорок восемь часов. Если огня не будет — бегите. Начальник вокзала закусил губу до крови. Внезапно он полез во внутренний карман плаща и выхватил ручку и маленький блокнот. — Мой дом в Цзиньлине, на улице Сяньхэ, рядом с островом Байлучжоу. Белые стены, чёрная черепица. На деревянных дверях — изображения богов-хранителей, Цинь Шубао и Юйчи Гуна. На всей улице только у меня такие! Он писал лихорадочно, рука его дрожала. — Жену зовут Лю Мэнюнь. У нас двое детей: дочке двенадцать, сыну восемь. Ниншань и Нинань. Передай эту записку Мэнюнь, она узнает мой почерк и пойдёт за тобой. Молю тебя, спаси их! Не оставляй их в этом аду! Голос начальника сорвался на рыдания. Он вырвал листок и протянул его Линь Цзюэ. Тот бережно спрятал знамя, взял записку и кивнул. На бумаге был не только адрес, но и набросок пути. Чжао Юнфань — так звали начальника — низко, почти до земли, поклонился Линь Цзюэ. Тут же подскочил и Чу Цзянлю. — Начальник, дайте и мне листок! Мой дом у озера Мочоу, улица Юньцзинь. Нас четверо: отец, мать, сестра и младший брат. Я старший... Из дома, пошатываясь, вышел старый путевой обходчик Чжан. — Господин... Дом моего сына прямо напротив дома Сяо Чу... Сына зовут Чжан Юнли, а внука — Чжуань. Ему всего четыре годика! Малыш совсем... Прошу вас, не поминайте лихом старика, я в ножки вам поклонюсь! Старик рухнул на колени, принимаясь неистово биться лбом о промёрзшую землю. Глухие удары отдавались в ушах Линь Цзюэ. — Хватит! — Линь Цзюэ схватил его за плечи. — Я всё запомнил. Всех заберу. Вставай! Если бы поклоны помогали, разве лисы дошли бы до Цзиньлина? Неужели Великая Ся за эти годы мало стояла на коленях? Старик поднял лицо, залитое кровью и слезами. Линь Цзюэ повернулся к Чу Цзянлю и едва заметно улыбнулся. — Говорят, твоя мама готовит отменные вонтоны. Юноша замер, не зная, что ответить, но Линь Цзюэ уже смотрел на девочек, которые всё это время испуганно жались друг к другу. — Время не ждёт. Я возвращаюсь. Прячьтесь здесь. Если всё пойдёт по плану, вы выберетесь. Если же... если огня на стене не будет... всё равно живите. Десять лет. Подождите всего десять лет, и мир станет другим. Он обвёл их взглядом, и в его глазах промелькнула нежность. — В этом мире ещё столько красоты, которую вы не видели. Пряная требуха в Цзинпине, баранина в котелке у стен Императорского города... Цзиньлиньские булочки на пару, туманы над островом Байлучжоу. Жареные устрицы в Минчжу, тягучие сладости Тангувэя... Кантонская каша и лапша в Суйчжоу, солёная рыба Ляошуня, северные деликатесы Яньбэя... Вы обязаны выжить! Только живые увидят, как расцветает этот мир! Шесть маленьких девочек окружили его, захлёбываясь слезами. Линь Цзюэ погладил Чжао Мэняо по голове. — Мне пора. Не разочаровывайся в этом мире. Ты обязательно вернёшься в свой Ючжоу. Он расправил плечи и зашагал вдоль рельсов обратно, в сторону Цзиньлина. Вдруг одна из девочек догнала его и сунула в руку тяжёлый холодный предмет. Это была Вана Лиюнь, сиротка из провинции Чжунъюань. Она отдала ему пистолет, который он сам вручил ей для защиты. — Господин! Вам он там нужнее! Пожалуйста... вернитесь живым! И не забывайте про меня! — Она снова разрыдалась, закрыв лицо руками. Линь Цзюэ коснулся её макушки. — Ухожу. На этот раз по-настоящему. И не провожайте меня... Он не стал договаривать. Уходя за Родину, прощаний не ждут.