Бретт и Шульц открыли глаза почти одновременно, и оба лежали на полу cо стекающими слюнями, набухшими головами, и легкой тошнотой, словно переели жирных пончиков. Голова болела, в глазах немного мерещилось, на языке и губах застыла горечь. Через спутанные мысли Бретт смог осознать, что его поимели, и поднявшийся огонек гнева толкнул его встать через сковывающую боль в теле.
– Вот же ублюдок… – процедил он, бросая взгляд на шорох у прилавка, который терзал пульсирующий мозг.
Бледный Старик Джон стоял за столом и смотрел на пачку зеленых купюр, густо мявшихся между пальцев. На глазок, там была солидная сумма, как раз достаточная для покрытия долга, обещанного их Боссу.
Но сейчас это волновало Бретта куда меньше, чем исчезнувший ублюдок, из-за которого он чувствовал себя как дерьмо.
Бретт с бледной яростью метнулся старику и мощный рывком поднял его за воротник над полом, прибив к стене. Полки за спиной вздрогнули, и разбросали лежавшие на них вещи.
– Где тот сученыш, Старик?! Куда он ушел?! Где он прячется! Покажи мне, живо! Я урою его собственными руками! Выпотрошу к чертям!
– Не кипишуй так, Бретт. Судя по всему, тот мужик удрал, и теперь хрен мы его нагоним, – возложил руку на его плечи Шульц, прикрывая синющие вещи пальцами.
– Ты издеваешься?! Тот уебок опозорил нас!
– Оставь старика, сейчас новый кипиш не вариант, – на тяжелом выдохе сказал Шульц, Бретт понял, что ни одному ему было мерзко на душе.
Их словно опустошили, и оставили в душе щекотливую желчь.
– Да какой, нахрен, вариант… – начал было успокаиваться Бретт.
– Говорю же, не кипишуй, – мрачно повторил напарник, похлопав по плечу напарника вялым жестом. – и так чувствую себя дерьмово, так не дай бог ещё кто-нибудь услышит и припрется. Ты хочешь сюда легавых?
Одно упоминание копов вызвало в самочувствии Бретта головокружительную тревогу, и он постарался сдержать тошнотворный позыв.
– Меня словно промыли каким-то дерьмом, – сказал он, сплёвывая на пол от горького раздражения. И ослабленные какой-то отравой руки резко обмякли.
Бретт ослабил хват и позволил дрожащему в руках Джону скатиться на пол сжавшимся от страха ничтожеством.
– Тебе повезло, старик, – болезненно промычал он, кривя рожу.
– У тебя все же были деньги Джон, – сказал Шульцы, кивнув на стол, где лежала крупная пачка зеленых банкнот. Он взял её и начал пересчитывать, ощущая приятную шероховатость в пальцах. Ведь деньги были приятны даже тогда, когда казалось, что его подташнивает даже из-за них. – Тут даже больше, чем мы просили. Ты скрывал их от нас? Пытался надурить, как тупорылых дебилов? Ты держишь нас за обычную шпану, а, Джон? – продолжал Шульц, глядя прямо в раскрывающиеся от ужаса глаза Старика.
– Разве я бы… разве я бы посмел…?!
– Ты разочаровал меня, Джон. Ты нас сильно оскорбил, и твой работничек тоже. Ты, судя по всему, ещё и пытаешься прикрывать его. Ох как зря. Ты знаешь, чем чревато перечить нашему Боссу.
– Я бы никогда не сделал ничего подобного! Клянусь! Я ничего не знал!
– Он хочет защитить его, – мрачно сказал Бретт.
– Гарри будет недоволен твоей ложью, – сказал Шульц.
– Тот безумец хотел убить нас всех, как вы не понимаете… как вы не понимаете?! – проблеял Джон, опуская голову.
– Эй… Шульц, а старик то похоже того, уи-уи, – помахал у виска вздыхающий Бретт.
– Нихрена не понимаю… – сказал Шульц, разглядывая бредущего старика, – где он, Джон, где этот мерзавец? Мне нужен всего лишь адрес или хотя бы его номер. Он даже не узнает, что это ты сдал его. Если скажешь, то я сниму с тебя подозрения и позволю тебе извиниться перед нами.
***
Когда Шульц и Бретт вышли на улицу, небо над головой казалось необъятно большим, но грязный воздух от выхлопов заводов продолжал затягивать облака прозрачной дымкой. Прохладный воздух ласкал кожу и освежал вспотевшее от стресса тело.
Шульц достал папиросу и закурил её, выдыхая смачное облачко дыма. И тут же скривился, выбросив её на землю, и хорошенько придавил.
– Тьфу ты… даже не насладиться табаком из-за этого стойкого вкуса херни на моих губах, – с досадой сказал он.
– Старик наверняка брешет.
– Я думаю, старик не соврал. Он не укрывает его.
– С чего ты взял? Пацан оставил ему деньги. Они в хороших отношениях, иначе зачем ему это делать?
– Ты смотришь задницей. Ничто не мешало ему просто подкинуть деньги и свалить все на старика. Ты бы лучше задал вопрос как такой тертый хрен оказался на подработке у Джона. Перед уходом он стер все адреса и следы, и судя по скорости делал это со знанием.
– Думаешь, он замешан в наших делах?
– Это навряд ли, хотя хрен его знает.
– Ты зря позволил старику так легко отделаться.
– Не зарывайся, Бретт, – тыкнул его в грудь Шульц, и раздраженно дернул губой. – Как до тебя никак не дойдет? Босс сдерет с тебя шкуру, если узнает, что мы зря отхреначим старика.
– Зря?! – вспыхнул Бретт, отпихивая его руку, – он подставил нас под того уебка!
– Докажи это Боссу, когда предъявишь ему разбитую харю Джона, – хмыкнул Шульц, развернувшись, – уверен следующей набитой харей станет твоя.
– …
– Ты сам видел, как Босс смотрел на нас, когда отправлял на это дело. Гарри не по нраву происходящее, но даже он понимает, что некоторые вещи нужно делать. И сейчас тебе нужно заткнуться нахрен и послушать меня.
– Хрен с тобой, – вздохнул Бретт, толкая его рукой с легкой обидой. – И что дальше? Отпустим его и проглотим смачный хренец?
– Видимо так.
– Ты серьезно?
– Нет блять, можем погнаться за ним в таком состоянии по всему Готему, пока нас не поймают копы за втягивание чернухи, – махнул рукой Шульц.
– Какой нахрен чернухи?!
– А ты себя вообще в зеркало видел? У тебя вся харя как одна раздутая задница мамаши Бобби.
Бретт бледно выгнул шею от такой херни.
– У неё ведь целлюлит из штанов вытекает, – пробубнил он, и развернулся к зеркалу прилавка.
– Старик назвал адрес этого подонка, но хренова квартира съемная.
– Это же гребанный район тихушников. Ту хату постоянно снимают наши партнеры, – сказала Бретт, щупая свое лицо и всматриваясь в морщины. – Блять… у меня этой морщинки не было…
Щульц обернулся.
– Да всегда у тебя харя жирная была. Ты, сука, мыслишь, как баба. Сколько раз я тебе говорил, научись мыслить образно, а не как херова сучка за прилавком.
– Да иди ты нахрен со своим мышлением, – взмахнул руками Бретт, – ты сам сказал у меня морда как у задницы мамаши Бобби. И че, теперь съезжаешь с темы?!
– Я сказал это потому, что твоя харя выглядит как у побитого наркомана алкаша, сука. Этот хренов клоун нас чем-то накачал, и если ты, тупой дебил, попадешь на глаза копам…
– Да все заткнись ты нахрен! Это у тебя ебучая харя как у мамаши Бобби, ты меня понял?!
– Ебучий случай… – вздохнул Шульц.
Он не выдержал и закурил новую сигару несмотря на склизкий солоноватый вкус, и пока Бретт его материл. Он поднять глаза на хмурящееся небо, и далеко выдохнул струю дыма в мучительных думах. Тот парень по имени Габриэль его отделал, и это злило до дрожи в косточках, но в глубине души Шульц отдавал ему должное как преступный собрат собрату.
Среди Готема ходило негласное правило, если один мудак отделал другого мудака – значит ничего личного. Это просто бизнес или такова жизнь. Закон Джунглей. Каждый называл как хотел, и Шульцу Мерсеру такое правило очень нравилось.
– И представить не могу кто он. Но знаю, что Готеме хватает психов, – наконец сказал Мерсер, погасив сигару о стену.
***
Некоторым временем ранее.
Артур застыл над удивительно нежной и сладкой спящей рыжеволосой девушкой, чья зеленая грудь мерно вздымалась вверх.
Обманчивая уязвимость тонких рук и нежной кожи внушала ему веру, что Айви больше не доставит хлопот. Но вспоминая кто эта девочка и как она сворачивала головы живым людям… он решил не трогать её, путь валяется.
Однако как бы Артур не старался подавить трепетные чувства к внешности Айви и её образу, он все ещё в тайне восхищался её красотой. Он ощущал легкое веселье и чувство близости к ней. И все же через эти же чувство навязчиво просачивались щепотки презрения и насмешки над ней, как над бесполезной потаскухой…
«Очередной сбой по фрейду», – подумал Артур, массируя висок.
Отринув пылкие восхищения свойственные Артура, а не Джокеру, он начал спешно думать, как покинуть магазин, прежде Ядовитый плющ и два брата бандита очнутся. Требовалось сделать это не заметно, что не оставить «подарков» для Бэтмена.
Перед тем как уйти, Артур положил пачку денег на столе, чтобы когда два подонка очнулись, – они забрали деньги и отстали от старика Джона к чертям. Иначе придется пересмотреть свою позицию и развлечься с ними иначе.
Часть Артур была абсолютно человечна и не желала людям зла. В то время как другая во всю нашептывала «вариантики» разобраться с засранцами поинтереснее, например, срезать кожу, как это было с беднягой Монти… и заставить их бегать по городу!
«Ха-ха-ха-ха! Вот умора то была!», – Артур стряхнул навязчивые мысли, и моргнул, приходя в себя.
«А потом накачаем их реагентами… пусть парни повеселятся!»
– Вот же всякая херня в голову лезет…, – Артур взъерошил растрепанные волосы, и вздохнул.
Все-таки старик Джон не был до конца бесполезен, и следовало его слегка отблагодарить. Ведь благодаря ему он весело провел время, и даже попробовал себя в качестве творца игрушек.
Пачка денег осталась лежать на столе, и Артур долгое время смирял кучку баксов взглядом. Все дело было в мозгах, которые отчаянно указывали на бессмысленность и тупость данного действия, – но Артуру просто хотелось.
Какой-то диссонанс от собственных действий внушал ему чувство бессмысленности и ощущение глупости. И все же здравомыслие до сих пор продолжало борьбу с безумством хладнокровного гения в его мозгу.
– Ха-а… ха-ха…
– Мх…
– Мм, что ещё там?
Артур замер на месте, когда Айви начала кашлять.
«Очнулась? Так скоро?»
Удивление было слабым, и навевающим легкое веселье.
Артур с интересом сел на корточки возле тяжело дышащей Айви и призадумался над причиной её кашля.
У него не было докторской корочки и никаких выдающихся грамот в плане медицины, однако он видел, что Айви становилось хуже. Но как так, учитывая её высокое сопротивления ядам?
Задумчиво приложил пальцы к губам, Артур потер их, и начал прислушиваться к затишью, к спертому и какому-то кисловатому воздуху вокруг.
И вдруг его осенило.
Он провел языком по небу, и осознал, что во рту стоял странный привкус.
– Тот токсин? Яд, выпущенный клоуном. Вот что лишило её рассудка.
Теперь Артур заметил и Бретта с Шульцом, чье состояние ухудшалось на глазах. Только в отличие от Айви, – их лица покраснели и походили на надутые от укуса пчёл волдыри.
– Остаточная интоксикация. Яд должен был их убить, но я ослабил его, поэтому процессы проходят медленней. Или нет… в воздухе ещё остались ядовитые испарения? Они вдохнули их, поэтому отравились вновь. Противоядия не хватило.
Артур бросился к закрытым окнам магазина и начал открывать их как можно аккуратнее, чтобы свежий воздух быстрее проник в магазин. Потом он заготовил ещё одну порцию противоядия и дал его каждому, кроме Айви, поскольку её состояние начало постепенно улучшаться само по себе.
– Пожалуй, не стоит напичкивать тебя лишними препаратами, дорогуша. Ты и так какая же, как и я. Полезные вещи не для нас, да?
Яд уже тёк в венах Айви, как естественная мутации в её клетках. И противоядие для обычного человека могло вызвать в необычном теле Ядовитого плюща нежелательную реакцию.
Артур набросил плащ и открыл дверь, напоследок обернувшись на Айви с болезнетворным видом, но… даже так пухлые, чувственные губы были чуть приоткрыты. Лицо, искаженное болью, наоборот чем-то возбуждало…
– А ведь в обычном случае я бы попробовал взять у неё автограф. Как странно порой складывается судьба, – весело пожал плечами он, и засунул руки в брюки.
– Мхкм… – тихо просипела Айви, что заставило Артура ненадолго замереть.
Что-то во всей этой ситуации казалось ему неправильным. Оставлять девушку одну… в беде, когда её мог поймать Бэтмен или полиция, среди подонков, которые чуть ли его не убили по пустяку.
Артур встряхнул головой и шагнул вперед, но что-то мужское, о чем ему однажды говорил отец, щелкнуло в его голове и заставило остановиться.
Он молча развернулся к Айви и тяжело вздохнул, проклиная себя за то, как сильно любил и уважал своего отца.
– «Не ври и не оставляй женщину в беде. Это меньшее, что может сделать настоящий мужчина, Артур».
– «Но разве это не просто самовнушение? Век джентльменства давно прошел. Мы живем в современном мире, когда женщины кичатся тем, какие они свободные и самостоятельные. Так может оставить им эту свободу? Пусть делают что хотят и не желаются потом, что им никто не помогает»
– «Ты действительно так думаешь?», – сказал Евгений Шапочкин, внимательно смотря в глаза сына. В его взгляде не было ни осуждения, ни злости, но сияла крепкая и сильна вера.
– «Эх… ну… не смотри на меня так, как будто я должен знать ответы на все вопросы в своем-то возрасте, папа»
«Я горжусь тобой, потому что знаю, что ты отличаешься от обычных парней, которым плевать на других людей. Ты по-настоящему добрый Артур, а по-настоящему добрых людей не так много. Не позволяй чужим убеждениям повлиять на твои принципы и уверенность»
– «Ну допустим… что это должно означать?» – недовольно пробубнил Артур.
– Особо ничего, – мягко улыбнулся отец, – если только ты не предаешь этому значения.
– Не говори загадками, пап, я ведь не шибко умён.
– Иногда мы сами не знаем, насколько мы можем быть умны, Артур, – хохотнул Евгений Шапочкин, забавляясь реакцией сына, которого очень любил. Сам он был уважаемым человеком, работающим в бизнесе дорогих машин. Многие богатые люди приходили именно к нему из-за качества проделанной работы, которой в Санкт-Петербурге не было равных. Несмотря на скромный офис и обычных-парней рабочих, он был невероятно трудолюбив и талантлив. Евгений Шапочкин предпочитал работать сам на себя, даже несмотря на то, что ему сотни раз предлагали условия лучше и престижнее. Отец до конца оставался верен своим принципам и жил без сомнений.
– Ладно уж, смотри, я задам тебе простой вопрос. Спроси себя, сможешь ли ты оставить человека в беде? Если да, то сначала проверь, что ответит твое сердца, сынок. В такие моменты оно обычно честнее всех нас вместе взятых»
Артур мрачно хмыкнул, когда прислушался к спокойно бьющемуся, безразличному сердцу.
– Что-ж, выбор здесь очевиден, – усмехнулся он, с весельем упирая ладонь в ручку двери, и вдруг его осенило, – погоди-ка… а не повторю как я за Джокером, если брошу её здесь?
Обновлено: 18.01.2026