Небо Пандоры приняло их в свои объятия. Три могучие фигуры — Джейк, Нетейам и Ло'ак — на своих икранах взмыли вверх со свистящей скоростью, пронзая утренний туман, что все еще цеплялся за верхушки деревьев Рощи Эха. Внизу их дом быстро превращался в изумрудное пятно, а затем и вовсе исчезал за пеленой облаков. Они поднялись выше, туда, где воздух был чистым и холодным, а солнце Полифема слепило глаза.
Полет был молчаливым. Рев ветра и мощные хлопки кожистых крыльев их скакунов заглушали любые попытки разговора, но дело было не только в этом. Молчание было внутренним. Каждый из них был погружен в свои мысли, обрабатывая случившееся в Камерто-не Голосов.
Джейк летел впереди, его могучий икран, ветеран бесчисленных битв и вылазок, рассекал воздух с уверенностью хозяина небес. Но внутри самого Джейка бушевала буря. Он снова и снова прокручивал в голове рассказ сына. «Прометей». «Одиссей». Эти названия царапали его память. Он был морпехом, солдатом, далеким от высоких научных материй, но что-то смутное, какой-то обрывок брифинга или новостной сводки из прошлой жизни, всплывало в его сознании. Независимая исследовательская миссия, финансируемая не RDA, а консорциумом университетов. Они считались пропавшими без вести еще до того, as он сам впервые ступил на Пандору. Призраки.
Он бросил взгляд через плечо на своих сыновей. Нетейам летел справа от него, его посадка была безупречной, каждое движение — выверенным и точным. Он был идеальным воином На'ви, гордостью отца. Но сейчас в его глазах Джейк видел не только уверенность, но и тень растерянности. Его упорядоченный мир, где все было разделено на правильное и неправильное, на «нас» и на «них», дал трещину.
Слева летел Ло'ак. И на него Джейку было смотреть тяжелее всего. Его младший сын, его вечная головная боль, его безрассудное отражение. Он летел не так грациозно, как Нетейам, его движения были более порывистыми, но в них чувствовалась новая, обретенная сила. Он больше не был мальчишкой, пытающимся привлечь к себе внимание. Он был вестником. И тяжесть этой вести, казалось, изменила саму его осанку. Джейк чувствовал укол вины. Он так долго пытался загнать Ло'ака в рамки, заставить его быть похожим на брата, что не заметил, как тот вырос, найдя свой собственный, пусть и опасный, путь. И этот путь привел их всех к порогу, за которым ждала неизвестность.
Их полет был путешествием во времени для Джейка. Они пролетали над землями, которые он когда-то исследовал в своем аватаре, будучи еще чужаком, «сновидцем». Вот плато, где он впервые пытался оседлать лютоконя. Вот река, где Нейтири учила его чувствовать пульс жизни в воде. А вот вдали показались парящие Горы Аллилуйя, окутанные облаками, словно острова богов. Место, где он прошел свое главное испытание, где он стал одним из Народа. Тогда он думал, что самое трудное позади. Как же он ошибался. Самое трудное — это не выиграть войну. Самое трудное — это построить мир на ее руинах и защитить его от призраков прошлого. И от собственных детей.
Ло'ак тоже смотрел вниз, но видел совсем другой мир. Это были те же земли, по которым он пробирался пешком несколько дней назад, истекая кровью и потом. С высоты они казались обманчиво мирными. Бурный поток, чуть не унесший его жизнь, выглядел серебряной нитью. Территория Танатора — лишь очередное зеленое пятно на карте. А Горы Драконьих Зубов, что вдалеке темнели на горизонте, казались не смертельной ловушкой, а величественным произведением искусства. Он чувствовал себя странно отстраненным, словно смотрел на свою собственную историю со стороны. Он был там, внизу, на самом дне, один. А теперь он летел над всем этим, и рядом с ним были отец и брат. Он больше не был один. Но его ноша от этого не стала легче. Теперь она была общей.
Через несколько часов полета они достигли земель, окружавших аванпост ученых. Джейк подал сигнал, и они начали снижаться, заходя на посадку по широкой дуге, чтобы не напугать обитателей базы. Они приземлились на специально оборудованной площадке у края поляны с мягкостью и грацией, которая всегда поражала людей. Могучие икраны сложили крылья, недовольно щелкая клювами на чужой территории.
Доктор Арис Торн уже ждал их. Видимо, его сенсоры засекли их приближение. Он стоял у своей лаборатории, без маски, его седые волосы трепал ветер. Рядом с ним стояли еще двое ученых-аватаров, их лица были напряжены и полны любопытства.
Джейк спешился первым, за ним — сыновья. Он подошел к Торну, и они обнялись — неловкое, но искреннее объятие двух старых товарищей, принадлежащих к разным мирам, но связанных общей судьбой.
«Джейк», — сказал Торн, вглядываясь в его лицо. — «Твой сын... Он рассказал мне не все, не так ли? Я чувствовал, что за его просьбой стоит нечто большее».
«Он рассказал тебе ровно столько, сколько было нужно, чтобы спасти его от собственной глупости», — ответил Джейк. Его взгляд был тяжелым. — «Но теперь мы здесь, Арис. И, боюсь, у нас у всех большая проблема».
Они вошли в прохладную тишину лаборатории. Джейк и Нетейам с непривычным любопытством оглядывали мир технологий, который был им чужд. Для Ло'ака же это было возвращением. Он увидел голографический дисплей, на котором все еще висела карта гор, консоль, к которой подключали его коммуникатор. Все было на своих местах. Но теперь он был здесь не как проситель, а как участник событий.
«Ло'ак нашел источник сигнала», — начал Джейк без предисловий. — «Корабль. Транспортник, разбившийся много лет назад».
Торн кивнул. «"Одиссей". Я проверил архивы. Научная миссия "Прометей". Исчезли пятнадцать лет назад. Все считались погибшими».
«Не все», — тихо сказал Ло'ак.
И он снова начал свой рассказ. Но на этот раз он был короче, сфокусированным на самом главном. Он рассказал о коконах, о Хранительнице, об умирающей Элинор Вэнс. Когда он закончил, в лаборатории повисла тишина, еще более гнетущая, чем в Камертоне Голосов. Ученые смотрели на него с выражением, которое было смесью шока, недоверия и профессионального восторга.
«Стазис... поддерживаемый местной формой жизни...» — пробормотал один из аватаров, ксенобиолог по имени Лена. — «Это... это невозможно. Это переворачивает все наши представления о симбиозе».
Но Торн смотрел на Ло'ака. «Ты сказал, она передала тебе их исследования?»
Ло'ак шагнул вперед и протянул ему кристалл данных. «Она сказала... сказать вам... что "Прометей" нашел нечто невероятное».
Торн взял кристалл с благоговением, которого не выказывал даже по отношению к самым редким растениям. Он подошел к центральному терминалу и вставил носитель в слот.
«Старый формат, но наша система должна его прочесть...»
Он нажал несколько клавиш. На голографическом дисплее, сменив карту, начали появляться файлы. Журналы полетов, научные отчеты, видеозаписи, химические формулы, биологические схемы. Огромный, колоссальный массив информации. Пятнадцать лет исследований, сжатых в одном маленьком кристалле.
Торн открыл последний видеофайл. Это был личный журнал доктора Вэнс, записанный, судя по дате, всего за несколько недель до ее смерти. На голограмме появилось ее изможденное лицо, но глаза ее горели лихорадочным огнем открытия.
«...связь установлена», — прошептал ее голос, усиленный динамиками. — «Не постоянная, но... во снах. Хранительница — это не просто организм. Это... ретранслятор. Она подключила нас. К ней. К Эйве. Мы видим... о, боже, мы видим все... Память деревьев, песни камней... Мы поняли ее замысел. Не спасение... Сохранение. Она сохраняет знания. Каждый вид, что когда-либо жил на этой планете... их коллективная память хранится здесь. И она... она предложила нам сделку. Сохранить память человечества в обмен на наши жизни. Мы — первый том в ее библиотеке... Но что-то... что-то идет не так. Сны становятся... темнее. В сети... есть что-то еще. Что-то древнее... и чужое. Оно... оно чувствует нас...»
Запись прервалась.
Все в комнате замерли. Джейк почувствовал, как по его спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с прохладой лаборатории. Это было не просто спасение выживших. Это было нечто невообразимо большее. И страшное.
«"Расколотое небо"...» — прошептал Торн, глядя на экран. — «Это был код их миссии. Их главная цель. Изучение аномалии в планетарной нейросети. Они не просто наткнулись на нее. Они искали ее».
Он повернулся к Джейку, и в его глазах был страх, которого тот никогда раньше не видел у своего старого друга.
«Джейк, мы открыли ящик Пандоры. В буквальном смысле».
Обновлено: 19.02.2026