Тишина в металлическом чреве корабля была нарушена. Теперь она была наполнена слабым, прерывистым дыханием женщины и гулким стуком сердца Ло'ака, который, казалось, мог разбудить мертвецов в их жутких коконах. Свет его факела отбрасывал длинные, пляшущие тени, превращая зал в пещеру из ночного кошмара.
Он медленно опустился на одно колено, чтобы быть на одном уровне с умирающей. Инстинкты воина кричали ему об опасности, о неестественности всего происходящего, но сострадание, унаследованное от отца, пересилило их. Перед ним была не угроза. Перед ним была боль.
«Я настоящий», — сказал он, и его голос в гулкой тишине прозвучал непривычно громко и глубоко. — «Я услышал твой зов».
Женщина слабо улыбнулась, и эта улыбка на ее изможденном лице выглядела как трещина на высохшей глине. «Значит... все было не зря. Все эти годы...» Она закашлялась, и ее тело содрогнулось от слабости.
«Кто вы?» — спросил Ло'ак, его взгляд невольно скользнул по рядам пульсирующих коконов. — «Что... это за место? Что с ними?»
«Меня зовут... доктор Элинор Вэнс», — прошептала она, собирая последние силы. — «Я... мы... были частью научной миссии "Прометей". Не RDA. Мы прилетели отдельно, задолго до них. Изучать... уникальную биосферу Пандоры. Наш корабль, "Одиссей", потерпел крушение во время магнитной бури. Пятнадцать лет назад».
Пятнадцать лет. Ло'ак попытался осознать эту цифру. Это было больше, чем он прожил на свете. Они были здесь, запертые в этой ледяной гробнице, все это время.
«Мы выжили при крушении. Десятки», — продолжала Элинор, ее взгляд затуманился от воспоминаний. — «Но мы оказались в ловушке. Связь уничтожена. Энергосистемы отказали. Мы умирали. От холода, от голода...»
Ее взгляд переместился на странную, светящуюся грибницу, оплетавшую провода в пробоине.
«А потом... пришла она. Эйва. Или одна из ее... дочерей. Не знаю. Мы назвали ее "Хранительницей". Сначала мы испугались. Она проросла сквозь корпус и начала оплетать тела тех, кто уже умер. Но потом мы поняли... Она не пожирала их. Она... сохраняла».
Ло'ак смотрел на грибницу с новым чувством — смесью ужаса и благоговения.
«Она поместила нас в эти... коконы. Ввела в состояние анабиоза. Стазиса. Чтобы мы не умерли. Она питается остаточной энергией корабля и делится ею с нами, поддерживая в нас жизнь. Все эти годы мы спим. Видим сны... долгие, бесконечные сны».
«Но почему вы не в коконе?» — спросил Ло'ак.
«Кто-то должен был бодрствовать», — на лице Элинор отразилась бесконечная усталость. — «Кто-то должен был пытаться послать сигнал. Наш комлинк был поврежден. Я собирала его из частей, чинила... Я настроила его так, чтобы он активировался от всплесков геомагнитной активности, посылал короткий сигнал и снова умирал. Иногда между этими всплесками проходили годы... Я старела... слабела... Хранительница делилась со мной энергией, но... этого было мало. Я знала, что умираю».
Теперь Ло'ак все понял. Сигнал, который он поймал, был не постоянным зовом, а последним, отчаянным криком в пустоту, брошенным умирающей женщиной, которая цеплялась за надежду пятнадцать лет.
«Остальные... они живы?» — спросил он, глядя на коконы.
«Их тела живы. Но их разум... Я не знаю, что с ним стало после стольких лет во сне», — прошептала Элинор. Ее дыхание становилось все более поверхностным. — «Ты... ты должен позвать на помощь. Твой народ... или люди... ученые с "Моста Гармонии"... Доктор Торн, он жив?»
«Жив», — кивнул Ло'ак, пораженный тем, что она знает это имя.
«Хорошо... хорошо...» — ее глаза начали закрываться. — «Скажи ему... скажи ему, "Прометей" нашел... нечто... невероятное... Не просто жизнь... а разум... симбиотический...»
Ее рука, лежавшая на полу, разжалась. Из нее выпал небольшой кристалл данных, похожий на те, что Ло'ак видел в лаборатории Торна.
«Возьми...» — прошептала она. — «Все наши исследования... там...»
Ло'ак осторожно взял кристалл. Он был теплым на ощупь.
«Спасибо тебе...» — ее голос стал едва слышен. — «Сын... двух миров... Я видела тебя... во снах...»
Ее глаза закрылись окончательно. Ее грудь перестала вздыматься. Последний свидетель крушения «Одиссея», женщина, чья воля поддерживала надежду в этой гробнице на протяжении пятнадцати лет, ушла.
Тишина вернулась, но теперь она была иной. Она была тяжелой, наполненной скорбью и весом невысказанных историй. Ло'ак остался один. Один на один с десятками спящих людей в инопланетных коконах. Один на один с наследием «Прометея».
Он медленно поднялся. Его собственная миссия, казавшаяся ему такой важной и героической, теперь выглядела мелкой и эгоистичной. Он искал славы и признания, а нашел трагедию планетарного масштаба.
Он должен был вернуться. Немедленно. Это знание было слишком велико для него одного. Оно было слишком велико даже для его отца. Это была новость, которая могла изменить все. Отношения между На'ви и людьми. Понимание самой природы Эйвы.
Он бросил последний взгляд на тело Элинор Вэнс. Он не мог похоронить ее по обычаям своего народа, но он мог оказать ей уважение. Он подошел к ней и осторожно закрыл ей ладонями глаза, как учила его мать. Затем он встал и, не оглядываясь, пошел к выходу.
Свет дня, ударивший ему в глаза, когда он выбрался из металлической гробницы, показался ему нестерпимо ярким, почти болезненным. Он жадно вдохнул свежий, холодный воздух гор.
Его путешествие сюда было окончено. Но теперь начиналось новое, еще более опасное — путешествие обратно. Путешествие носителя тайны.
Он сжал в руке кристалл данных. Этот маленький предмет теперь был тяжелее, чем все горы Драконьих Зубов. Он должен был донести его. Любой ценой.
Он повернулся и посмотрел на юг, в ту сторону, где за сотнями километров непроходимых земель был его дом. Его детство закончилось здесь, в этом холодном ущелье, в тени мертвого корабля. Начиналась взрослая жизнь. И она обещала быть куда более страшной и сложной, чем он когда-либо мог себе представить.
Обновлено: 19.02.2026