— Вот это и есть Стена Мария? Какая же она грандиозная! — выдохнул Яго, потрясённый видом возвышавшейся перед ним преграды высотой в пятьдесят метров. Даже Великая китайская стена из его смутных воспоминаний казалась ему теперь игрушечной рядом с этим каменным исполином. «Неужели всё это действительно построено руками людей?»
Глухой звон колоколов объявил о возвращении Разведкорпуса. Казалось бы, привычный сигнал, но на лицах солдат не было радости. Усталость, скорбь, отчаяние — вот что читалось в их взглядах.
Яго толкнул едущего рядом на лошади Скотта. Тот, обычно добродушный и слегка сонный мужчина с тёплой улыбкой и каштановыми волосами, теперь ехал с опущенной головой и потухшими глазами.
— Дядя Скотт... почему все такие... — начал Яго.
— Ничего, малыш, — выдавил из себя слабую улыбку мужчина. — Потери... неизбежны. Но мы не остановимся, понял? Разведкорпус никогда не сдаётся.
Яго молча кивнул и, глянув назад, заметил целую вереницу повозок, гружённых телами погибших разведчиков. Среди них — и тело дяди Вигера. Мальчик крепче сжал плащ с «Крыльями Свободы», который носил теперь всегда, словно оберег.
Ворота района Шиганшина медленно распахнулись. Титаны, слонявшиеся неподалёку, давно были уничтожены артиллерией Гарнизона. Караван Разведкорпуса въехал внутрь. Вдоль улиц уже собралась толпа горожан — кто встречал с надеждой, кто провожал взглядом с презрением. Шёпот и гул разросшихся слухов раздавались со всех сторон.
— Опять половина не вернулась…
— Говорят, в этот раз вышло свыше двух сотен, а вернулись единицы!
— Зачем вообще всё это? Хотят умереть?
— Ну хоть нашли хоть что–нибудь там, за Стенами?
— Да надо было давно распустить этот корпус — одни проблемы от них!
— Эй, кто–нибудь видел моего сына? Он же ушёл с ними!
— А почему с разведчиками едет ребёнок?..
Эти голоса больно резали уши. Солдаты молча опускали головы. Яго почувствовал, как сжимается сердце. Он перевёл взгляд в сторону и заметил двух ребят примерно своего возраста. Один — мальчик с каштановыми волосами и полными решимости, но растерянными глазами. Рядом с ним — чёрноволосая девочка в красном шарфе. Она тревожно глядела на мальчика, будто боялась за него.
В этот момент в толпу ворвалась пожилая женщина. Безумный страх и надежда горели в её глазах:
— Где мой сын!? Вы видели Моисея?! Он ведь тоже был в Разведкорпусе! Почему я не вижу его?!
Один из солдат переглянулся с раненым товарищем и с трудом выдавил:
— Передайте ей... Это мать Моисея.
Солдат достал завернутый в ткань предмет. Когда женщина поняла, что в её руки опустили только одну руку сына, она осела на колени и зарыдала.
— Скажите... — сквозь слёзы прошептала она, — он хотя бы... помог? Хоть чем–то? Он погиб... за человечество, правда?.. Его смерть... не была напрасной?..
Солдат замер. Он хотел соврать. Хотел утешить её. Но не смог. Он рухнул на колени, слёзы блеснули в его глазах.
— Простите... Простите! Мы так и не узнали ничего! Мы всё ещё не понимаем, что это за твари, откуда они берутся! Ваш сын погиб... и снова — напрасно! Простите!!!
Толпа стихла. Разведчики уходили под взглядами — кто–то плакал, кто–то шептал проклятия. Этот день стал для Яго тяжёлым рубежом. Даже детским сердцем он понял — путь Разведкорпуса усеян болью и потерями. И в том, что произошло, была и капля его вины.
Скотт привёл его к скромному дому на окраине Шиганшины. На повозке, застланной белой тканью, лежало тело Вигера. Мужчина взял Яго за руку и постучал в дверь.
— Иду! Сейчас, секундочку! — отозвался женский голос.
Дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина в фартуке, с ложкой в руке. На лице — лёгкий румянец и капли пота. Вероятно, готовила ужин. Увидев человека в зелёном плаще, она мгновенно улыбнулась:
— Вы из Разведкорпуса? Значит, вы сослуживец Вигера! Отлично, как раз собиралась вас позвать к столу. Я приготовила сегодня его любимые блюда — ведь он должен был вернуться! А это кто с вами, мальчик–то?
Скотт встретился с ней взглядом и тут же отвёл глаза.
— Госпожа Люсия... Командир Вигер... погиб.
Ложка звякнула, ударившись о пол.
— Что?.. — прошептала она. — Вигер... нет...
Она метнулась к повозке, сорвала с тела белую ткань — и замерла. Лицо любимого, безжизненно спокойное, словно заснул. Слёзы потекли по щекам, она прижала ладонь к губам и тихо, беззвучно всхлипнула, а потом закричала. Её голос, полный боли, словно пронзил весь квартал. Таких сцен в тот день было немало…
…
— Яго, сходи за яйцами, хорошо? — сказала Люсия, немного оправившись спустя пару недель. — Испеку кексы. И занеси пару штук Эрену и Микасе, пусть и они попробуют.
— Хорошо, тётя Люсия! — откликнулся Яго, натягивая короткую курточку и бережно пряча в карман несколько монет.
— Если денег хватит — купи себе немного сладостей! — весело донёсся её голос из кухни.
Тёплое чувство заполнило грудь мальчика. После того как стало известно, что Яго — сирота, спасённый Вигером, Люсия без колебаний согласилась его приютить. «Разведкорпус не может растить ребёнка — значит, я должна», — сказала она.
Она оказалась удивительно сильной женщиной. Потеряв мужа, Люсия не позволила горю сломить её. Прожив с Вигером много лет без детей, теперь она словно обрела причину снова жить. Всю нежность и заботу, что когда–то были предназначены для несбывшегося ребёнка, она отдала Яго.
Мальчик чувствовал это каждой клеткой — и оттого внутри было двояко: тепло — от любви, и боль — от вины. Ведь если бы не он, Вигер, возможно, был бы жив…
Когда Люсия узнала, при каких обстоятельствах погиб муж, она не проявила ни капли злости. Лишь погладила мальчика по голове и мягко сказала:
— Я не удивлена, Яго. Это так похоже на Вигера. Он всегда стремился помочь другим, всегда — до последнего. Не кори себя, мой мальчик. Он сделал правильный выбор. Он спас тебе жизнь — и я горжусь им. Так что живи, Яго. Живи за него. Выполни то, чего он не успел.
Слова женщины глубоко запали в душу мальчика. Тогда он впервые по–настоящему понял, что значит жить для кого–то другого.
Сжав кулаки, он поклялся себе — он защитит Люсию. Он станет тем, кем был Вигер. Он будет хранить то, что тот хотел спасти.
Обновлено: 18.02.2026