Глава 27 — Глава 27. Живой бодхисаттва

Поступить с ними так же, как с Юй Сюньхуанем? …Или подбросить им что-нибудь незаконное? Увы, механика «Фаньце» этого не позволяла. Раз уж приехала, нельзя же сидеть без дела. Юй Сюньгэ чувствовала, что от безделья у неё кости ломит. Она даже начала подозревать, что заболела. Недавно, будучи на теневом рынке, она зашла в чёрную клинику и спросила у врача. Тот, без тени врачебной этики, заявил, что это не болезнь, а дурь. «…» — Юй Сюньгэ. — «Вот же ядовитый язык. Неудивительно, что в приличные врачи не взяли!» Но клиника была одна на весь рынок, зато с широким спектром услуг. Она оставила два образца волос: один — свой, другой — после использования маскировки, и попросила сделать анализ ДНК. В ожидании результатов она решила поискать один из мутировавших предметов города Б, о котором слышала в прошлой жизни. Слишком большие артефакты её не интересовали, как и те, что можно было массово производить для войны. Личные, особо ценные вещи — тоже не вариант. Лучше всего, если у владельца с ней были счёты… Просидев в кофейне за чашкой кофе, она так ничего и не вспомнила. Мутировавшие предметы становились известными либо потому, что были невероятно сильны и меняли жизнь своего владельца, либо потому, что владелец из-за них страдал. Первых она трогать не хотела, а вторых было крайне мало. Государственный порядок ещё не рухнул. Хоть тёмные углы и были повсюду, в целом страна была едина в своём сопротивлении иноземцам. К тому же, в смутные времена законы были суровы. Та организация, что уничтожила ветеринарную клинику, в итоге дорого за это поплатилась. Подумав, она вспомнила об одном из корешей главного героя — парне по имени Е Дун. Они с Юй Сюньхуанем были знакомы ещё до вторжения, оба были игровыми стримерами и даже дружили. После третьего бета-теста Е Дун приехал в город S к главному герою и даже какое-то время пытался за ней ухаживать. Тогда она не понимала, почему этот нищеброд вёл себя с ней так высокомерно. Ни заботы, ни внимания — одни слова. А после отказа ещё и считал, что она его не оценила. Постоянно повторять «ты мне нравишься, будь моей девушкой» — это не ухаживание, а домогательство. Юй Сюньхуань хоть и не поддерживал его, но и не останавливал. Теперь она думала, что, возможно, всё дело было в том, что они оба тогда уже были игроками и свысока смотрели на обычных людей. Богоданный талант Е Дуна был не особо сильным, всего лишь A-ранга. В команде главных героев, где S-ранги были на каждом шагу, он смотрелся блекло. Даже её собственный A-ранговый талант был лучше. Но у Е Дуна был мутировавший после вторжения предмет, который и позволял ему держаться рядом с главным героем. Это была маленькая фигурка, с которой он не расставался много лет. После мутации она стала его питомцем по контракту. Она могла увеличиваться в размерах, становясь марионеткой или солдатом, использовать навыки, а её характеристики составляли 80% от характеристик хозяина. Даже после смерти она могла воскреснуть. Самое прекрасное было в том, что контрактные предметы, как и привязанное снаряжение, нельзя было украсть. Даже после смерти хозяина. Она не собиралась отбирать у него эту фигурку. Хоть Е Дун и был придурком, но он всего лишь отпускал в её адрес сальные шуточки, вёл себя по-хамски, смотрел на неё похотливым взглядом, время от времени говорил главному герою, что тот слишком мягок со своей сестрой, и когда она вместе с несколькими другими игроками и этой марионеткой выманивала монстров, марионетка защищала всех, кроме неё… Смерти он не заслуживал. Юй Сюньгэ считала себя очень великодушным человеком. За обиду — отплатить, за вражду — отомстить, но не вырезать же из-за этого всю семью. Поэтому она пробралась в дом Е Дуна, нашла знакомую фигурку — человечка в цветастом наряде с мечом, — достала кинжал, отрубила ему обе ручки, обрила налысо и ушла, прихватив с собой эти «трофеи». Проходя мимо переулка, она раскрошила обе ручки, меч и скальп и высыпала прах в мусорный бак. Эх. Стоя на обочине, Юй Сюньгэ со вздохом смотрела на дорогу. Наверное, она и есть тот самый живой бодхисаттва. Глубокой ночью Юй Сюньгэ, окончательно сбившая свой режим, снова появилась в комнате Хань Цяньшань. Уже два часа ночи, а та не спит? Хоть Юй Сюньгэ и использовала «Чары невидимости», она для надёжности выпила ещё и зелье. А затем она увидела, как Хань Цяньшань крушит всё вокруг. Вскоре вошёл Хань Цяньхай. Оба были в ярости. — Выяснили что-нибудь? — Нет. Характеристики упали только у нас двоих. — …#￥%……￥@ — И мой цилиндр пропал! Это точно навык воровства! Только дайте мне узнать, кто эта тварь! Я с него шкуру сдеру! — А что, если он придёт снова? Мы даже не знаем, восстановятся ли характеристики… — У семей Юй и Ли поспрашивали, у них ничего подобного не было. Юй Сюньгэ слушала с наслаждением. Чем больше они бесились, тем яснее было, что она всё сделала правильно. Услышав про семью Юй, она на мгновение задумалась: не родственники ли это Юй Циншаня? Впрочем, это её не касалось. После возрождения она первым делом сделала анализ ДНК. Она, Юй Циншань, И Цюго и Юй Сюньхуань действительно были одной семьёй. Мечты о том, что она — потерянная наследница, были разбиты. Юй Сюньгэ встала в углу и закрыла глаза, чтобы подремать. Когда Хань Цяньхай ушёл, она подождала ещё немного и, убедившись, что Хань Цяньшань уснула, применила на неё «Оглушение». Всё-таки, потерять сознание во сне и наяву — разные вещи. В первом случае решишь, что просто спала как убитая. Во втором — на утро всё вспомнишь. Поскольку механика «Фаньце» не позволяла ей развернуться, пришлось ограничиться кражей характеристик и снаряжения. Юй Сюньгэ пробыла в городе Б неделю. Она дождалась результатов анализа ДНК. Сходство между её волосом и волосом после маскировки составило всего 99.5%, что было нормой для двух незнакомых людей. Значит, в будущем можно было не заморачиваться с шапочкой для плавания. Всё это время она не сидела без дела и каждую ночь, в любую погоду, навещала семью Хань. Она поклялась себе, что теперь станет хорошим человеком! Никаких интриг, никаких разборок. Она будет усердно учиться! Но, едва прилетев в аэропорт, она увидела встречающего её Юй Сюньхуаня… «…» — Юй Сюньгэ. Иногда её поражала его преданность. Неудивительно, что за него дрались три женщины. Она лишь вчера написала, что прилетает завтра, а он? С лёгкой щетиной, с усталым, но сияющим взглядом, с остывшим М-завтраком в руке… Детали. Всё это кричало: «Я не знал, во сколько твой рейс, поэтому приехал в аэропорт заранее и ждал тебя». А спросить, во сколько я прилетаю, ты, твою мать, не мог?