Однажды рано утром, в предрассветные часы, когда никто еще не проснулся, на лужайке можно было увидеть две фигуры.
— Быстрее, Хадзиме, быстрее! — взволнованно сказала Юэ, выглядя на удивление энергичной для той, кто обычно просыпалась поздно.
— Не нужно спешить, учитель. Церковь никуда не денется.
Хадзиме улыбнулся, наблюдая, как Юэ весело резвится на лужайке. Они вдвоем направлялись посетить церковь, расположенную рядом с территорией академии. Бога, которому поклонялась эта церковь, звали Эхит, но он не был поехавшим. Более того, учение церкви не предполагало ненависти к еретикам. На самом деле их принципы проповедовали любовь и терпимость ко всем людям, независимо от расы или вероисповедания. Несмотря на раннее время, была причина, по которой Юэ хотела так отчаянно посетить церковь.
— Если мы не будем осторожны, эта бешеная крольчиха догонит нас!
— Только вопрос времени, когда она поймет, куда мы пошли.
— Она, вероятно, испробует все уловки из книги, чтобы помешать нашему браку.
Хадзиме и Юэ вдвоем направлялись в церковь, чтобы заполнить заявление о регистрации брака.
— М-м-м... Последняя монашка, которую мы посетили, была слишком упрямой. А епископ Симон всегда где-то шляется, так что его здесь нет.
— Честно говоря, старая леди была права. Обычно учителю не подобает жениться на своем ученике.
Кстати, пожилая монашка из последней церкви, которую они посетили, заставила Юэ часами сидеть с табличкой, на которой было написано: “Пожалуйста, не разговаривайте со мной. Я думаю о своем поведении”, в то время как она читала ей лекцию о надлежащем этикете.
— Но теперь бояться нечего! Старая карга ушла на пенсию, и я слышала, что новая монахиня сделает все, поможет с чем угодно, пока у нас есть нужные документы!
— Как-то слабо верится. Кроме того, говорят, что, хотя она и довольно красивая, ведет она себя как невыразительная кукла и помогает только верующим.
— Ну и ладно.. Ничего, духовенство будет безропотно выполнять приказы всемогущей принцессы вампиров.
— Если ты такая всемогущая, почему в прошлый раз тебе читали нотации?
— Мр-р-р-рф!
Покраснев, Юэ сердито ущипнула Хадзиме за щеку. Но это только заставило Хадзиме снова ухмыльнуться. Они продолжали флиртовать всю дорогу до церкви.
— Кстати, учитель Юэ, разве церковь сейчас открыта?
— Хм? Будто это какая-то проблема. Если закрыта, значит — откроем, — сказала Юэ, состроив непонимающее личико. Его выражение было таким милым, что Хадзиме совершенно забыл объяснить, почему это вряд ли сработает. Всякий раз, когда он был рядом с Юэ, IQ Хадзиме падал на 20 пунктов.
К своему удивлению, они обнаружили, что сестра уже проснулась, когда вошли в церковь. Она стояла на коленях перед алтарем, склонившись в молитве. Ее серебристые волосы блестели под вуалью, и казалось, что она не слышала как они зашли. Она излучала божественную ауру, и Хадзиме сразу понял, почему люди утверждали, что она какая-то не особо нормальная.
— Пожалуйста, дай мне другую работу! Пожалуйста, позволь мне найти новую работу. А еще убей моего нынешнего начальника, Эхита, самым болезненным из возможных способов. Если не убить, по крайней мере, пускай он облысеет. Пусть у него недержание и бессонница будет, и подагру ему, подагру!
Выражения лиц Хадзиме и Юэ застыли, и они сделали несколько непроизвольных шагов назад. Звук их шагов услышала монахиня, и она, вздрогнув, повернулась к ним.
— Что вам двоим может понадобиться в такую рань, мои не-такие-уж-заблудшие-агнцы?
Хадзиме не был уверен, был ли сарказм, который он услышал в голосе сестры, реальным или только его воображением. Как бы то ни было, теперь, когда он хорошенько рассмотрел лицо сестры, он должен был признать, что она действительно была красавицей наравне с Юэ. Ее черты были идеальны, но...
— Такие безжизненные глаза...
— Да, у меня было пять ночных смен.
Судя по тому, как искренне она проклинала своего начальника секунду назад, Хадзиме предположил, что принуждение ее к пяти ночным дежурствам было далеко не худшим, что он сделал.
— Ну и что? Что вам тут нужно? Закрыто у нас. Ты сюда пришел пофлиртовать? О, я надеюсь что так. Хоть разомнусь, низводя тебя в ад!
— А монахиням такое вообще можно произносить!?
— Ох, извините, секундочку.
Сестра полностью проигнорировала вопрос Хадзиме и откинула голову назад. Если бы не выдающиеся рефлексы Хадзиме, он бы даже не заметил, что она сделала.
— К-как кто-то может так быстро выдуть энергетик?
— Я не могу поверить, что кто-то, находясь в полуживом состоянии, может так пить.
— Кофеин — мое главное топливо. Еще денек я протяну.
Эта девушка была настоящей красавицей, но ее наниматель был скотиной.
— Мои извинения, прошлая ночь сделала меня немного раздражительной.
— Я думаю, слово “раздражительной” является тут явно преуменьшением!
— Позвольте мне представиться. Я Серафим Нойнт, меня назначили в эту церковь месяц назад. Вы можете называть меня сестрой Нойнт.
“Впечатляет, как легко она игнорирует наши комментарии...”
Нойнт вывернула шею под таким ужасающим углом, что Хадзиме и Юэ задались вопросом, действительно ли она была живым существом. Собравшись с духом, Юэ робко протянула Нойнт бланк регистрации брака. Сестра бегло просмотрела его, а потом вдруг заплакала.
— Ч-ч-ч-что не так, сестра Нойнт!?
— Как же здорово, что вы двое можете быть счастливы. Я буду проклинать вас и всех ваших детей до самой своей смерти. Я никогда не найду счастья, поэтому чувствую, как мое сердце разрывается каждый раз, когда счастливые пары приходят ко мне с бланками о заключении брака. Честно говоря, я даже не знаю, зачем я вообще живу, но поздравляю вас двоих.
Хадзиме и Юэ отвели взгляды одновременно.
Юэ рефлекторно выхватила обратно брачный бланк, и Хадзиме поспешно протянул сестре Нойнт носовой платок.
— Ой? Для меня? Ты так добр...
— Это всего лишь носовой платок! Насколько же вы изголодались по заботе?!
— Это... Это непрямое предложение руки?
— Черт возьми, нет! Вы действительно настолько отчаялись!?
— Грубо. Неужели ты не понимаешь, что подобная поверхностная доброта — не более чем яд для меня!?
— У-Успокойтесь, сестра Нойнт. Я не имел ничего плохого в мыслях, предлагая вам платок.
Хадзиме и Юэ не могли не пожалеть сестру Нойнт, наблюдая, как слезы текут из ее мертвых, безжизненных глаз. Затем они усадили ее и любезно предложили выслушать ее. Очевидно, сестра Нойнт и все восемь ее сестер были настолько хороши в своей работе, что Эхит сделал их своими непосредственными подчиненными и работал с ними, пока они не будут выжаты до конца.
— Когда я впервые услышала, что меня отправят в академическую церковь, я была счастлива. Я думала, что наконец-то смогу работать с нормальным графиком. Я даже питала слабые надежды, что какой-нибудь студент-красавчик влюбится в меня с первого взгляда и сделает предложение.
— О-она больше похожа на рабыню, чем на благочестивую сестру.
— Но мой засранец-босс продолжал взваливать на меня кучу дополнительной работы, потому что “Церковь академии находится в центре континента, так что ты сможешь легко добраться из нее в любую точку мира”.
— Теперь ясно, почему вы называете своего босса засранцем...
— Более того, эта академия — это какая-то зона боевых действий. Я получаю жалобы день за днем, и хотя у меня уже есть куча церковной работы, люди перекладывают проблемы академии и на меня.
Хадзиме и Юэ неловко отвели глаза. Они были причиной большинства драк в академии. Они обменялись взглядами, полные решимости что-то сделать с ужасными условиями труда сестры Нойнт. Как раз в этот момент дверь в церковь открылась, и в нее зашла...
— О, это же сестричка Херст. Привет!
Оказалось, что это была одна из сестер-Серафимов, сестра Херст. Внешность была идентична внешности Нойнт, вплоть до мертвых глаз.
Херст немного поколебалась, когда увидела Юэ и Хадзиме, не уверенная, стоит ли ей рассказывать о своих делах в их присутствии. В конце концов, однако, она решила просто сказать это.
— У меня... У меня трехдневный отпуск.
— Что?.. Отпуск?..
Хадзиме и Юэ сдержали желание вмешаться.
— Я и сам подумала, что это может быть каким-то ужасным предзнаменованием. Честно говоря, я волнуюсь, что после этого мне уготована какая-то ужасная, мерзкая сверхурочная работа.
— Действительно, довольно беспрецедентно поэтому я понимаю из-за чего эти подозрения. Честно говоря, я в шоке из-за того, что в этой сфере деятельности вообще существует концепция отпусков.
Хадзиме и Юэ в отчаянии закрыли лица руками. Как могло существовать такая ужасная работа?
— Итак, все же, почему ты здесь?
— Мне скучно!
— Ах, понятно. У тебя нет друзей, некого пригласить в гости.
— А если я пойду развлекаться, меня раздавит чувство вины, потому что я занимаюсь ерундой, когда могла бы работать.
— Ах, я чувствую то же самое в тех редких случаях, когда у меня нет сверхурочных и мне разрешают уйти домой пораньше. А по улице шляться страшно, вдруг подумают, что я какая-то бездомная?
— Именно. Поэтому я подумала, что могла бы прийти в эту академию и попробовать ощутить вкус молодости.
— Хоть что-то! Мои единственные воспоминания — воспоминания о работе.
“Пожалуйста, хватит! Без слез это слушать невозможно!” — одновременно подумали Хадзиме и Юэ.
Позже Юэ использовала свою силу и влияние, чтобы реформировать Церковь, в то время как Хадзиме потрудился над созданием артефактов, которые могли бы облегчить их жизнь. К сожалению, этот акт доброй воли привел к тому, что все девять сестер влюбились в него, и с тех пор их можно было увидеть в академии, молча следующими за Хадзиме, сверля его своими жуткими, мертвыми глазами.
Обновлено: 12.01.2026