Глава 48 — Глава 48

Глава 48   Недавно из Пинкоу пришли новости, которые произвели немалый резонанс: банда разбойников, долгое время наводившая ужас на окрестности, была уничтожена. Главаря убили, большинство из выживших больше не могли держать клинок, скрывшись в неизвестном направлении. Способ, которым лишили разбойников возможности держать оружие, навел всех на мысль о загадочной мечнице по имени Сайгёджи, которая путешествует на запад. И действительно, это была её работа. Однако известие о том, что главаря убили, стало сенсацией. Ведь это был первый случай, когда Сайгёджи лишила кого-то жизни. Причём её метод был неописуемо жесток — главарь оказался разрублен надвое одним ударом. В буквальном смысле, его тело было рассечено на две части. Человеческое тело не так уж легко разрубить, и подобное требует огромной силы, что довольно трудно представить, когда речь идёт о молодой девушке. Тем более, ходили слухи о том, что Сайгёджи пользуется ржавым мечом, который и клинком то назвать сложно — скорее, это тупой железный прут. Так или иначе, эти события породили слухи, преувеличивавшие мастерство Сайгёджи до невероятных высот. Из-за которого некоторые даже начали утверждать, что её искусство меча несет в себе демоническую силу. Как бы ни было, в этих слухах, возможно, была доля правды. ... Осень принесла с собой лёгкий холодок, и во встречном ветре уже чувствовалось предвестие зимы. Но тем не менее, этот период времени был самым прекрасным временем года для Гёдо, известного своим великолепием алых клёнов. В каждом уголке города, от лесов за городскими стенами до улиц и двориков, виднелись клёны с красными, пламенными листьями. Эти багряные листья были словно следы самой осени, покрывающие каждый уголок города. Такой и был Гёдо — город красных клёнов. Когда Чу и Сакура вошли в город, первое, что привлекло их внимание, были не дома и не люди, а вездесущие осенние листья. Было сложно описать те чувства, которые вызывало это зрелище. Для Сакуры это был дивный пейзаж, но Чу увидела в нём нечто иное. Для неё опадающие листья были похожи на ускользающую жизнь. Чаще всего, она ощущала это чувство, находясь рядом с телами погибших, но несколько дней назад она почувствовала его совсем по-другому. Ещё в Пинкоу, Сакура заколола на её волосы белый цветок. Чу сохранила его, и в последствии заметила, что его белоснежные лепестки стали желтеть и увядать. Тогда она и поняла что не все, как она и собираемые ею грехи, может существовать вечно. Похоже, чем кто-то или что-то прекраснее, тем более оно хрупко. "Почему так? Разве всё прекрасное не достойно вечного существования?" — думала Чу. Она бережно вложила белый цветок между страниц своего дневника, надеясь, что когда-нибудь настанет день, когда она найдёт ответ на этот вопрос.  "Как красиво" — восхищённо прошептала Сакура, глядя на город в окружении алых клёнов. Она на мгновение задумалась, а затем, поколебавшись, осторожно протянула руку и сжала прохладную ладонь Чу, предложив: "Чу, давай прогуляемся." Сакура знала, что у неё осталось не так уж много времени. Независимо от того, сможет она победить Джидо или нет, времени почти не осталось.  Чу посмотрела на девушку. В её глазах Сакура была воплощением прекрасного, и это её напугало. Ей стало страшно, что Сакура может оказаться такой же хрупкой, как и этот цветок, и вскоре исчезнуть из этого мира. Но не успела она об этом задуматься, как Сакура, с легким румянцем на лице, потянула её за руку, уводя в вихрь опадающих листьев... Тем временем из тени на углу улицы, кто-то молча наблюдал за тем, как они уходят, после чего и сам тихо удалился. Помимо алых клёнов, Гёдо был удивительно красивым городом. Его старинная архитектура, пересекающая город река, и каменные мостики, перекинутые через воду, придавали ему уникальное очарование. Сакура шла, держась за руку Чу, которая не выпускала из рук укрывающего их от осеннего ветра, зонта. Они обе медленно брели по дорожке, усыпанной багряными листьями клёна. И если бы их путь не был проделан для свершения мести, то эта прогулка могла бы стать умиротворяющей. По дороге Сакура рассказывала Чу о многих вещах. Она вспоминала своего отца, который любил курить, и мать, которая всегда смеялась с его слов. Она рассказывала о любимых полях, о лягушках и стрекозах, которыми всегда восхищалась бегая по полю возле дома. Она рассказала, что когда-то мечтала стать пугалом. В то время она представляла, как останется в поле, охраняя его от птиц, чтобы они не украли их урожай. Это было её детской мечтой — защитить дом по-своему, так, как она могла. Позднее она захотела стать настоятельницей храма, как тот старый монах, что молился за всех людей. Она представляла, как ежедневно звонит в вечерний колокол, призывая людей возвращаться домой. Это было во время их жизни в храме Чистое Сердце, когда она думала, что тихая, и мирная жизнь вполне могла бы стать подходящей для неё судьбой. Но потом, в её жизни не осталось места для таких мечтаний... Сакура и Чу бродили по Гёдо долгое время, наслаждаясь красотами и временем вместе — они обошли весь город, прогуливаясь от полудня до сумерек. В тот день Сакура часто улыбалась. Чу не видела её такой радостной с самой смерти старого монаха. Но оставался вопрос, действительно ли Сакура была счастлива, или здесь было что-то другое?  Когда они дошли до небольшого мостика, Сакура остановилась, и глядя на их отражения в воде, обратилась к Чу: "Чу, спасибо тебе за всё, что ты для меня сделала." Чу на мгновение замерла. Ей казалось, что Сакуре не нужно благодарить её. "Это моя миссия" — ответила она. Для неё всё, чего хотела и о чём просила Сакура, было всего лишь частью её задания. Лист клёна упал на поверхность воды, создав после себя круги и размыв их отражения. В размывавшемся отражении Сакура продолжала улыбаться, говоря: "Возможно, для тебя это всего лишь миссия, но для меня ты — часть семьи." "Семья?" — Чу слегка склонила голову в сторону. "Да" — ответила её собеседница: "Ты моя родственная душа, моя семья." С какой-то стороны, благодаря их контракту, они действительно стали чем-то вроде родственных душ. Но только сейчас Чу поняла, что Сакура имела в виду совсем другое. Под осенним небом ветер продолжал трепать алые клёны Гёдо, листья которых тихонько шелестили в ответ. "Сакура" — произнесла Чу, голос которой доносился сквозь шум листвы: "Прости меня." "Почему ты извиняешься?" — спросила Сакура, сдерживая себя и пытаясь улыбнуться, хотя её голос заметно дрожал: "Тебе не за что извиняться." Она понимала, что для Чу это всего лишь задание. Понимала, что её собственные чувства — это её личные, порой ненужные мечты и надежды. Но в этот момент Чу неожиданно ответила: "Прости, что как семья не смогу всегда быть рядом с тобой." Её голос был по-прежнему спокойным, но в нём слышалось лёгкое волнение.  Возможно, это были слова, которые когда-то хотели сказать Сакуре её отец и мать.  По щеке Сакуры тут же скатилась слеза. Она попыталась стереть её, но не смогла — ведь сколько их не убирай, слёзы продолжали течь вниз. Но именно благодаря этому, она улыбалась, радостно и искренне улыбалась. "Всё хорошо. Я понимаю." — всхлипывая, и сквозь слёзы ответила Сакура. Ей хватало и этих слов. Просто иногда, когда рядом не остаётся никого из родных, становится немного одиноко...