Глава 33 — Глава 33

Глава 33   Деревушка Санкё-мура — небольшая деревня, в которой живет немного людей, так что почти каждая семья знакома друг с другом. Это создавало в деревне особую атмосферу тесных связей: проходя по улице, жители неизменно приветствовали друг друга, обменивались новостями. Порой они заводили разговоры, спрашивая, как сегодня урожай, посажены ли семена, вспахано ли поле, или же накормлен скот. В этой маленькой деревушке постороннего было легко отличить от местных, однако несмотря на это, местные с легкостью принимали и новых людей. Так, в последнее время все обсуждали двух новых жителей, обосновавшихся в единственном храме деревни: молодую девушку и её спутницу. Жители часто видели, как девушка со шрамом на лице выходит за дровами или покупками. Для жителей она казалась немногословной, но доброй. Ходили слухи, что она часто помогала женщинам донести тяжёлые дрова с гор, прогоняла воробьёв с полей и каждый вечер звонила в колокол храма, призывая детей и фермеров вернуться домой. В глазах людей она была отзывчивой и добросердечной девушкой. Юноши же видели в ней привлекательную девушку, хоть и скрытую за серьёзным выражением лица и шрамом. Однако её внешняя суровость и слухи о её силе — якобы она в одиночку может поднять целое дерево — останавливали их от попыток заговорить с ней.  Такими темпами, незаметно для себя, деревня приняла Чу и Сакуру как своих, вписав их в свою неспешную жизнь. В ясный день над деревней проносилась стая птиц. Ворота храма были открыты, и Чу, неся ведро с водой, прошла во внутренний двор. С тех пор как она поселилась в храме, на её плечи легли такие заботы, как носить воду и рубить дрова. Ведь кроме неё здесь были только старик и ребёнок, которым это явно было не под силу. Она подошла к стоявшей у стены цистерне и вылила туда воду. И в этот момент из главного зала доносились голоса старого монаха и Сакуры. Чу обернулась на звук, все так же продолжая наливать воду. "Каждый день, познавая себя, ты познаешь новую истину и обретаешь мудрость" — наставлял монах, слова которого звучали как загадочное изречение мудреца. Закончив чтение, он немного обдумал свои слова, после чего улыбнулся, и взглянув на Сакуру, спросил: "Сакура, знаешь ли ты, что означает эта фраза?" Сакура, которая ещё не выучила всё то, чему учил её монах, никак не могла понять смысл столь мудрёного высказывания. Поэтому она смущённо ответила: "Я не знаю." С тех пор, как зацвела сакура, её характер, казалось, тоже стал меняться — она стала немного более открытой и иногда даже проявляла инициативу в разговоре. Благодаря чему, уже не казалась такой молчаливой, как раньше. "Хм, ничего страшного, что не знаешь" — ответил старый монах, прекрасно понимая уровень подготовки Сакуры. К тому же он был не из тех, кто слепо держится за догмы учения, и порой даже позволял себе шутки, чтобы его заумные слова не казались скучными. Поглаживая свою бороду, он пояснил: "Эта фраза значит, что если каждый день размышлять о себе, то ты сможешь понять своё внутреннее 'я', и через самоанализ  обрести новую истину." "Размышлять о себе?" — переспросила Сакура, на лице которой было написано, что она всё ещё не до конца понимала его объяснение. Но и это было ожидаемо для монаха. Поэтому он с улыбкой, достал небольшую записную книжку и протянул её Сакуре: "Я хочу, чтобы с сегодняшнего дня ты начала делать заметки: записывать свои размышления." Сакура взяла книжку, и раскрыв её, заметила, что на страницах ничего не было написано. Это была совершенно пустая книга. Затем, она вопросительно посмотрела на старого монаха, по-прежнему не понимая смысла. Монах, сидя в позе лотоса, прокрутил в руках чётки, и объяснил: "С сегодняшнего дня каждый день записывай одно событие, и то что ты по поводу него чувствуешь. Когда же ты закончишь эту книжку и откроешь записи заново, то сможешь увидеть всё иначе." Этот метод некогда передал ему наставник, и теперь он следовал ему всю свою жизнь. Сегодня же, он решил передать это знание Сакуре, надеясь, что она тоже сможет найти в этом пользу. Сакура, держа в руках пустую книжку, смотрела на её толщину, размышляя, сколько уйдёт времени, чтобы заполнить все страницы. Но пока она размышляла о том, получится ли у неё заполнить эту книжку, старый монах задал вопрос: "Ты поняла меня?" "Поняла" — ответила Сакура и спрятала книжку за пазуху. Монах с улыбкой сложил перед собой руки, и произнеся молитву, напомнил ей: "Тогда начиная с сегодняшнего вечера, никогда об этом не забывай." Закончив, он взглянул во двор и увидел, что Чу тоже смотрит на зал храма. Монах махнул ей рукой в знак приветствия и также к ней обратился: "Интересно, хотела бы и ты попробовать то же самое?" Чу слышала их разговор и понимала, о чём говорил монах. Но, по правде говоря, у неё не было особого желания этим заниматься. Можно было сказать, что всё то, что не касалось её обязанностей, её мало интересовало.  Тем не менее это привлекло внимание Сакуры: она подняла взгляд на Чу, и в её глазах читалась надежда. Чу, поймав её взгляд, не миг замерла. Понимая, что не может отказать в просьбе своего призывателя.  Поэтому, после нескольких секунд молчания, и обмена взглядами, она наконец, кивнула, давая согласие. Символизируя то, что она тоже вступила на путь саморазмышлений и самосознания. ... В этой деревне, закат символизировал что день подошел к концу, и даже самые непослушные дети возвращались домой перед тем, как сгустится ночь. Чу и Сакура сидели каждая за своим столом, перед каждой из них лежали пустые книжки и по одной ручке. По наставлению монаха, им предстояло записать одно событие сегодняшнего дня и пережитые чувства по этому поводу. Сакура немного подумала, затем взяла ручку и неуверенным почерком записала свои впечатления. Чу же выждала чуть дольше, прежде чем что-то написать. Однако уже вскоре её рука застыла на месте, ведь она не знала, как выразить свои чувства. Она тут же бросила взгляд на сидящего в зале неподалёку монаха, и немного подумав, спросила: "Как описывать свои чувства?" Монах удивился — вопрос был необычный, и на мгновение замешкался. Но затем, он добродушно улыбнулся и ответил: "Когда чувствуешь, что у тебя на душе полегчало — это радость, когда становится тяжело — это грусть. Можешь записывать так." Чу кивнула, посмотрев на свою книжку, с видом человека, который почти понял услышанное. И наконец, она подняла ручку и вывела пару слов. Сакура с любопытством посмотрела на Чу: "Что ты написала?" Чу почти инстинктивно закрыла записанное, и оставаясь серьёзной, покачала головой: "Не могу тебе этого сказать." Сакура выглядела немного разочарованной, но видя нежелание Чу, не стала настаивать. Это был первый случай, когда Чу отказалась выполнить просьбу призывателя, но она и сама не знала, почему... Тем временем, сквозь окна пробивались мягкие золотистые лучи закатного солнца, освещая зал. Чу убрала руку, и с лёгкой растерянностью в глазах посмотрела на записанное: "Сегодня учила Сакуру фехтованию, у неё очень хорошо получается. Я рада. Первая страница 'Дневника Чу'."