Закончив первую серию упражнений, Чэнь Фан опустилась на диван. Лёгкое дыхание всё ещё сбивалось, по щекам и носу катились тонкие капли пота, оставляя прохладные следы. Щёки чуть горели, но не от усталости — перед глазами всплыла картина: как Хан Ян поправлял её движения, его ладонь скользнула по её бедру, почти случайно. А за обедом между ними висела странная, едва ощутимая близость, от которой сердце то замирало, то начинало стучать сильнее.
Она сжала пальцы, будто пытаясь унять собственный пульс, и тихо пробормотала:
– Я… устала. Давай продолжим… в другой раз.
Она ещё не решилась переступить эту невидимую черту, хотя понимала — долго держаться не получится.
– Главное — твоя тренировка. Не отвлекайся на меня, – мягко сказала Чэнь Фан, будто напоминая это не только ему, но и себе. Подойдя ближе, аккуратно взяла из его рук заточенную треккинговую палку. – Я пока отдохну и помогу довести наконечник. А ты занимайся. Не теряй темпа.
Хан Ян лишь хмыкнул, слегка усмехнувшись. Её забота вернула его в рабочее состояние — мысли, что крутились в голове, он отложил на потом. Снова ушёл в упражнения, двигаясь до полного изнеможения, пока дыхание не стало рваным.
Чэнь Фан, как и прежде, помогла размять затёкшие мышцы, но на этот раз её движения были сухими, без задержек и взглядов. Сразу же вернулась к палке, обтачивая металлический наконечник.
День растворился в странной тишине, разрываемой лишь ритмичными ударами металла о камень и глухим стуком дыхания после каждого подхода.
***
На четвёртые сутки после катастрофы Хан Ян проснулся ещё до рассвета. И не один. Чэнь Фан тоже встала рано — на кухне уже тихо позвякивала посуда, наполняя утреннюю тишину ощущением почти забытого уюта.
– Каша ещё варится. Остальное можешь начинать, – донёсся её голос.
Сегодня она снова была одета легко, но как будто чуть увереннее, чем вчера. Те же короткие шорты, но вместо майки — тонкая безрукавка, открывающая белые, как фарфор, руки. Лёгкая ткань скользила по её коже, и в лучах раннего солнца она выглядела так, будто ничего вокруг — ни мрака, ни зомби — не существовало.
– Сегодня тоже уйдёшь? – спросила она, садясь рядом, а не через стол, как обычно. Голос звучал ровно, но взгляд выдавал беспокойство.
– Придётся, – коротко кивнул он. – Вчера хватило сил притащить еды, а воды — почти нет. Без неё долго не протянем.
Завтрак прошёл спокойно, почти по-домашнему. Любой со стороны принял бы их за пару, которую беда застала врасплох, а не за случайных соседей, вынужденных делить крышу.
Когда Хан Ян поднялся, натянул импровизированную броню и проверил оружие, Чэнь Фан подошла ближе, чем обычно, задержалась на миг:
– Береги себя. Я… подожду.
В её голосе сквозило что-то большее, чем благодарность. И на секунду в груди Хан Яна кольнуло странное чувство, которое он тут же отогнал. Закрыв дверь, мотнул головой.
Сентиментальность — роскошь, что в этом мире убивает.
***
Целью был четвёртый этаж. Вчера, пока он зачищал подъезд, снизу отчётливо доносился рык из одной из квартир.
Хан Ян поднимался медленно, не торопясь. Сначала трижды тихо постучал костяшками в дверь.
Если там выживший — лучше уйти, не привлекая проблем. Если зомби — шумом выманить.
Внутри послышалось глухое, неровное «а-а… хо-о…», прерываемое сухими шорохами. Звук был приглушённый, будто доносился из глубины квартиры.
– Заперт в другой комнате, – пробормотал он. – Можно работать.
Он отступил на шаг, проверил, что коридор чист, и только после этого принялся за замок. Согнутый железный прут, точные движения — и через пару минут щёлкнуло.
Сначала немного приоткрыл дверь, подождал атаки, но, когда никто не пришел Хан Ян зашел внутрь. В нос ударил затхлый запах, перемешанный с лёгким, застоявшимся ароматом духов. Мебель в гостиной цела, но из-за закрытой двери боковой спальни доносился глухой стук — и сиплое, животное рычание.
По деталям комнаты сомнений не оставалось: хозяйка была девушкой. Розовые шторы, плюшевые игрушки, на балконе бельё — кружевное, явно не из того, что выбирают для тепла.
Хан Ян не расслабился. Осторожно придвинул к обеим сторонам дверного проёма диван и кресла, соорудив барьер, обмотал верёвкой ручку спальни, чтобы тварь не вырвалась, и лишь после этого приоткрыл замок.
Щель распахнулась ровно настолько, чтобы в неё просунулась голова.
Женская голова, искажённая инфекцией. Белёсые, как лед, зрачки, порванные губы, следы крови на подбородке. Тело — тонкое, обтянутое болезненно-бледной кожей, в короткой майке и шортах — дёрнулось вперёд, пытаясь пролезть через щель.
Хан Ян не моргнул. Прикусил палец, заставляя кровь выступить на коже. Несколько капель, в которых жило «семя сознания», брызнули прямо в приоткрытый рот зомби.
Алые капли коснулись языка, и всё оборвалось. Тварь будто отключили — движения стихли, взгляд остекленел, а где-то в глубине появилась тонкая, едва заметная нить, связывающая её с Хан Яном.
– Отлично, – выдохнул он, медленно расширяя щель. – Теперь ты моя.
Вытащив её в коридор, он задержал взгляд. Воспоминания всплыли сами собой: соседка, кажется, звали её Ша Ша или как-то так. Живая, шумная… всегда с кем-то смеялась.
Но что-то Хан Яню не давало покоя.
Он обошёл квартиру ещё раз. На кухне — ни крошки, даже мусора меньше, чем следовало бы. В кладовке пусто. Лишь пара пачек из под чипсов в мусорке.
И вдруг картинка сложилась.
Кровь на её губах была чужой. На теле — ни единой царапины.
Хан Ян крепче сжал палку, глядя на мёртвую тишину квартиры.
– Здесь был кто-то ещё, – пробормотал он, голос стал жёстким. – И, похоже… совсем недавно.
Обновлено: 20.01.2026