— Братец Чжао... если вы непременно хотите, чтобы я отплатила... — Нин Юэ помедлила. — Можно мне сначала вернуться и похоронить папу?
— Можно, — сразу ответил Чжао Инь.
— Спасибо, братец Чжао!
Они шли глубокой ночью по мёртвому миру — он впереди, она следом. Трава шуршала под ногами.
И щёки у Нин Юэ понемногу заливал румянец.
Она прекрасно понимала, что значит «отплатить».
Ценного в ней для такого человека было только одно — она сама.
Ещё вчера она скорее умерла бы, чем пошла на такую гря
— Братец Чжао... если вы непременно хотите, чтобы я отплатила... — Нин Юэ помедлила. — Можно мне сначала вернуться и похоронить папу?
— Можно, — сразу ответил Чжао Инь.
— Спасибо, братец Чжао!
Они шли глубокой ночью по мёртвому миру — он впереди, она следом. Трава шуршала под ногами.
И щёки у Нин Юэ понемногу заливал румянец.
Она прекрасно понимала, что значит «отплатить».
Ценного в ней для такого человека было только одно — она сама.
Ещё вчера она скорее умерла бы, чем пошла на такую гря
— Братец Чжао... если вы непременно хотите, чтобы я отплатила... — Нин Юэ помедлила. — Можно мне сначала вернуться и похоронить папу?
— Можно, — сразу ответил Чжао Инь.
— Спасибо, братец Чжао!
Они шли глубокой ночью по мёртвому миру — он впереди, она следом. Трава шуршала под ногами.
И щёки у Нин Юэ понемногу заливал румянец.
Она прекрасно понимала, что значит «отплатить».
Ценного в ней для такого человека было только одно — она сама.
Ещё вчера она скорее умерла бы, чем пошла на такую гря