Глава 131 — Воспитание внучка

Бывшая звезда экрана заливалась слезами и тараторила что-то на своём языке — быстро, сбивчиво, в полном ужасе. Чжао Инь не понял ни слова. Он схватил её за горло, и лицо у него потемнело: — Не прикидывайся! Только тут до неё дошло, что можно перейти на английский. — Капил... Капил поначалу не знал, что чудесная еда даёт что-то ещё! Он съедал её, как обычную! Оставил только «Нунфу» — на вкус она почти как простая вода... — А потом? — Потом в каком-то другом лагере он встретил одарённого, который умел распознавать вещи. Тогда и узнал, какая это ценность. Но несколько сотен кристаллов к тому времени уже ушли в живот! — Несколько сотен кристаллов? — прищурился Чжао Инь. — Откуда? Кроме самого Капила, эволюционеров в лагере не было. А с такой хлипкостью столько мертвецов не перебить. Всхлипывая, актриса выложила всё: про талант «Служение богу», про девушек, которыми Капил кормил удава. Удав сожрал всех мертвецов в округе — и потом выбросил Капилу с помётом кристаллов пятьсот. — Карта где? — Нет никакой карты! У нас вообще ничего нет! Это проклятый Галава вам наврал! Умоляю, отпустите нас! Вторая женщина с глухим стуком рухнула на колени: — Господин, нас заставлял проклятый Капил! Умоляю, умоляю вас! Обе смотрели на него снизу вверх — глаза полны слёз, губы дрожат, само воплощение беззащитности. Актриса потянулась к его ремню: — Я могу... Я сделаю всё, что вы захотите... — Да пошла ты на хер! Бум! Чжао Инь пнул её так, что она отлетела к стене, ударилась и сползла на пол. Изо рта у неё хлынула кровь. Она смотрела на него с болью и страхом — и с непониманием. И до конца света, и после мало нашлось бы мужчин, которых не тянуло к этому телу. А этот — вот так? — Чтобы я, Чжао Инь, подбирал объедки за индусом? Злость не унималась. Он шагнул к ней и пнул ещё раз. Обе женщины были холёные, белокожие — сразу видно, Капил на них не скупился. И жили они на этой крови спокойно, с чистой совестью, день за днём. Хорошим человеком Чжао Инь себя не считал. Но мразей не выносил никогда. Разобравшись с актрисой, он повернулся ко второй: — Что это за город? И как отсюда попасть в Китай? — Это Сура... Как попасть в Китай, я... я не знаю! Шлёп! Пощёчина швырнула её на пол. Чжао Инь развернулся, сгрёб в кольцо шкуру неведомого зверя с подстилки, а заодно две початые коробки презервативов. Добру пропадать нечего. И только после этого вывел Сяодао из дома. --- Резня в лагере уже кончилась. Половина хижин полыхала. Дым, дерьмо и кровь смешались в одну густую вонь. В живых остались только женщины и дети — их не тронули ни трупный демон, ни звери. Контрактные слуги согнали всех к обсидиановому удаву посреди лагеря, и теперь эта толпа тряслась, глядя, как приближается Чжао Инь. Чжан Цзе тут же широким шагом затопал к нему: — Деда! Деда! — Внучек! Чжао Инь кивнул и вытащил из кольца початок кукурузы. Трупный демон вгрызся в него и расплылся в довольной улыбке. Потом ткнул пальцем в сторону: — Деда! Там лежали несколько десятков мужских трупов. — Тебе нужны эти тела? — опешил Чжао Инь. Чжан Цзе радостно закивал, оскалился и показал на пространственное кольцо у него на пальце. Мол, забери, сохрани, потом поем. Чжао Инь смотрел на эту улыбку, и внутри у него всё переворачивалось. Только сейчас до него по-настоящему дошло: больше всего на свете трупный демон любит человечину. — Я ведь тоже человек, — медленно сказал он. — Однажды проголодаешься — меня тоже съешь? Чжан Цзе замер. Посмотрел на Чжао Иня. Потом на трупы. Снова на Чжао Иня. И взгляд у него начал меняться. Медленно, словно из глубины мутной воды, в нём поднималось что-то голодное и хищное. Похоже, он впервые заметил, что дед — тоже человек. Ничем не отличается от той «еды». Шлёп! Чжао Инь отвесил ему затрещину по макушке. — Меня жрать собрался? — ледяным голосом рявкнул он. Хищный блеск в глазах погас. Чжан Цзе схватился за голову, присел на корточки и заскулил, мотая головой так, что волосы разлетались: — У-у-у! Де-е-да! Де-е-да! — С сегодняшнего дня людей не жрать! — гаркнул Чжао Инь и тут же сбавил тон: — Я буду давать тебе еду получше. Но если узнаю, что ты ел людей... я тебе больше не дед. Чего пожёстче он вслух говорить не стал. Ранишь внучка всерьёз — чего доброго, взбунтуется. Детей воспитывают постепенно. Но людей ему жрать нельзя, это точно. Не хватало ещё однажды проснуться без головы, потому что любимый внучек проголодался. А если настанет день, когда воспитанию он уже не поддастся, — тогда Чжао Инь его прикончит. Трупный демон побелел от страха, рухнул на колени и забил лбом в землю: — Деда! Деда! Деда!.. Чжао Инь протянул руку, погладил его по лохматой голове и заговорил ласково-ласково: — Больно? Чжан Цзе уставился на него и замотал головой — нечёсаные космы замелькали, как у погремушки-барабанчика. Чжао Инь подобрал интонацию старика-вахтёра из своего бывшего жилого комплекса: — Дед тебя не бьёт, дед тебя воспитывает. Дерево без обрезки кривым растёт, а ребёнок без науки — балбесом. Дед всё для твоего же блага! Чжан Цзе закивал. Такие слова ему когда-то говорил и Чжан Шуго. — Так будешь ещё людей есть? Трупный демон отчаянно замотал головой: — Деда! Деда! — Вот и умница, — удовлетворённо и веско сказал Чжао Инь. — Помни, что пообещал деду. Людей — больше ни-ни. Он наклонился и поднял внучка с земли. Чжан Цзе счастливо заулыбался во весь рот: — Деда! Деда! — Чжао Инь, а с этими что делать? — спросила Сяодао, кивнув на толпу. — Давай я их убью? Чжао Инь оглянулся на женщин и детей. Приказ был убивать тех, кто сопротивляется. Эти не сопротивлялись. — Пусть живут как знают. Он махнул рукой, и звери потянулись к нему со всего лагеря. Вместе с ними он двинулся прочь. Карту так и не добыли. Зато припасов набрали немало. Эти индийцы сами напросились. За оградой Чжао Инь немного постоял, подумал — и отправил в живое пространство всех, кроме Снежка. Потом забрался в золотое седло у того на спине. — Снежок, лети на северо-восток. Где увидишь мертвецов погуще — садись. По дороге будем бить мертвечину и собирать кристаллы. В конце света какая, в сущности, разница, где жить? Тянет в Китай — ну так это просто тоска по родной земле. Нет карты — сам найдёт дорогу домой. Пусть выйдет дольше, зато по пути можно будет набирать силу на мертвецах. Снежок мигом оживился: опять катать хозяина по небу! Огромные кожистые крылья медленно раскрылись и ударили по воздуху. Налетел шквальный ветер, и исполинская белая кошка с седоком на спине рванулась в небо, на северо-восток. Через десяток с лишним минут Сура осталась позади, и внизу показался ещё один разрушенный город. Лагерь выживших Чжао Инь заметил почти сразу. Даже с высоты было видно, что он больше лагеря Капила: такие же каменные хижины, а по периметру — настоящие укрепления. А среди хижин виднелись реактивные установки, танки, боевые вертолёты... Военный лагерь индийцев. Только ни одной живой души. И ни одного мертвеца. Вся техника стояла искорёженная, раздавленная, будто по ней прошлось что-то огромное. — Что-то тут нечисто, — тихо сказал Чжао Инь. — Снежок, помедленнее.