Игровая площадка на базе Наньси была выжжена до тла.
Нож Тан Цзюаня был медленно вытащен из тела Лэ Хэ.
Все святые отступили на несколько шагов назад.
Столкнувшись с силой бывшего лидера базы, никто не мог набраться смелости вступить с ним в бой.
Среди толпы был Цзян Хунцай, ноги которого были сильно обожжены огнём Тан Цзюаня в предыдущем бою.
Всё его лицо было мокрым от слез боли, но он стиснул зубы и не смел издать ни звука, двигаясь в отчаянии в конец толпы. Он боялся снова привлечь внимание Тан Цзюаня.
Цзян Юаньшань тоже постепенно отступал.
Его обычно элегантный и нежный облик изменился. Седые волосы были растрёпаны, очки перекосились, мышцы лица опустились. Он настороженно смотрел на человека, вернувшегося для мести.
Его сердце было наполнено обидой и негодованием.
Ради того, чтобы получить драгоценное ядро демона третьего уровня, Цзян Юаньшань прислушался к советам Лэ Хэ и решил устранить Тан Цзюаня. Кто же знал, что человек бессилен перед роком судьбы? Ядро демона перехватила Чу Цяньсюнь.
Ещё более ненавистным был тот факт, что после потери Тан Цзюаня и Янь Сюэ, база, которую, как Цзян Юаньшань думал, он крепко держал в своих руках, быстро погрузилась в хаос.
Пока Тан Цзюань был на базе, люди оставались послушными и расположенными к Цзян Юаньшаню. Постепенно тот стал думать, что он и есть настоящий лидер.
Янь Сюэ была девушкой его сына, а Лэ Хэ — просто дурак. Цзян Юаньшань думал, что устранив Тан Цзюаня, этого выскочку, он тут же получит ядро демона естественным образом.
Неожиданно, как только пропал, казалось бы, сварливый и непопулярный Тан Цзюань, в головах всех святых на базе внезапно начали рождаться разные мысли. Они перестали подчиняться руководству, а их отношение к нему самому сразу же изменилось.
Не говоря о том, что святые и так воровали некоторые ядра демонов, даже сама организация начала нарушать правила, выходя в походы за припасами.
Запасы продовольствия на базе начали истощаться, слухи об этом постепенно распространялись. Люди начали беспокоиться и разжигать конфликты, маленькие и большие, что очень беспокоило Цзян Юаньшаня.
Он знал, что база начинает рушиться. Более того, он подозревал, что в случае неожиданного нападения мощного монстра на это место, оно не сможет выстоять.
Размышляя об этом, Цзян Юаньшань с трудом подавил внутренний гнев. Даже не взглянув на своего сына, у которого были искалечены ноги, он придал своему лицу искреннее выражение и сказал:
— А Цзюань... нет, брат Цзюань. Хунцай и остальные были обмануты злодеем Лэ Хэ. Я прибыл позже и какое-то время даже не мог разобраться в сложившейся ситуации. Мы все сожалеем о случившемся. Пожалуйста, прости нас. Возвращайся на базу и продолжай быть нашим лидером.
— Взгляни на эту базу. Всё что есть здесь, существует благодаря твоим кропотливым усилиям. Столько людей рассчитывает на тебя. Возвращайся, А Цзюань. Хунцай невежественен. Он обидел тебя, но и ты получил свою месть. Я не виню тебя в том, что ты отнял у него ноги. Позже я тоже преподам ему урок.
Тан Цзюань долго смотрел на Цзян Юаньшаня, а затем внезапно поднял голову и рассмеялся.
Он улыбался дико, почти безумно, будто вокруг больше никого не было.
Высокомерный смех эхом разнёсся по пустой игровой площадке базы, заставив многих людей, знавших подноготную, опустить головы от стыда.
Насмеявшись вдоволь, Тан Цзюань вновь заговорил в беспечной манере:
— Учитель Цзян, когда мы, братья, пришли сюда, Вы тронули нас своей праведностью и мы пришли в благоговейный трепет.
— Некоторые из нас демонизировались или погибли. В конце концов остались только Лэ Хэ и Ши Дэмин.
Тан Цзюань протянул руку и коснулся ожерелья, висевшего у него на шее.
Одно из них было обожжено пламенем, и на тёмном, неоднократно чищенном кулоне можно было различить имя «Рен».
Когда Тан Цзюань коснулся ожерелья, он, казалось, вспомнил прошлое и понизил голос:
— Я думал, что раз здесь похоронены все мои братья, то и мне следует остаться. Но я был всего лишь наивным ублюдком. Я всегда уважал вас, учителей и прислушивался к вам во всём. Пока вы принимали решения, я был ответственен лишь за продвижение вперёд. Если благодаря этому у всех появилась возможность жить спокойно, это стоило смертей моих братьев.
Тан Цзюань посмотрел на лежащее перед ним тело Лэ Хэ, кончиком ножа снял окровавленное ожерелье с его шеи и взял его в руку.
— На этой базе будут похоронены все братья, какими бы хорошими или плохими они ни были.
Он стряхнул кровь с ножа, развернулся и пошёл прочь под настороженными взглядами святых.
— А Цзюань… — Цзян Юаньшань попытался убедить его остаться.
Тан Цзюань обернулся. Его лицо было полно подавленной ярости.
— Цзян Юаньшань! Советую тебе больше не провоцировать меня. Если бы я не построил эту базу своими руками и захотел бы собственноручно разрушить ее, я бы сжёг тебя, мразь, так, чтобы остались одни угли.
— Дальше справляйтесь без меня.
Оставив эти слова, Тан Цзюань вышел из ворот базы Наньси. В его руках было окровавленное ожерелье.
Он ворвался на базу в одиночку, убил людей, которых хотел убить, покалечил тех, кого хотел покалечить, и ушёл. Все беспомощно наблюдали за происходящим, но никто не осмеливался остановить его.
В это время на побережье острова Дунгуа Янь Сюэ подошла к Сирене, сняв солнцезащитные очки.
Посмотрев на лицо монстра, она удивленно сказала:
— Брат Рен? Ты — Брат Рен? Ты… разве ты не умер?
Демон повернул голову и посмотрел на Янь Сюэ с равнодушным выражением лица.
Её глаза покраснели:
— Мы все думали, что Тан Цзюань убил тебя своими руками. Оказывается, в конце концов он не смог решиться сделать это.
Глаза демона закатились, будто он наконец что-то вспомнил:
— О, ты та девшука из Наньси. Он серьёзно ранил меня пламенем, но не вытащил ядро, поэтому я просто последовал по течению и выплыл сюда по реке.
Он повернул голову и с интересом посмотрел на Янь Сюэ.
— Он все ещё поёт? Честно говоря, мне нравится слушать его пение. Я прятался в реке рядом с Наньси и слышал его несколько раз. Но когда я перекочевал в море, больше никогда не слышал вас, людей.
К этому моменту у Сирены осталась только половина тела, а одна из рук была оторвана. Не смотря на это голос демона был чистым и красивым, а на прекрасном лице застыло антропоморфное выражение, лучащееся какой-то жуткой красотой.
Янь Сюэ прикрыла рот рукой и заплакала:
— Ты… ты все ещё помнишь те времена?
— Да. Тебя зовут сестра Сюэ, а того человека — Тан Цзюань. Когда моё тело ещё было человеческим, я часто пел с ним. Мне нравились все эти песни.
Сирена говорила о прошедшем спокойно: эти воспоминания принадлежали другому существу.
Гао Янь подошла к Янь Сюэ:
— А Сюэ, в чём дело? Ты его знаешь?
Янь Сюэ уткнулась в плечо Гао Янь и громко расплакалась.
Обновлено: 14.02.2026