Гермиона Грейнджер
Гермиона начала шевелиться, просыпаться. Она потянулась и сменила положение. Разве что было сопротивление. Она открыла глаза и увидела Гарри. "Гарри!" Она села и посмотрела на него.
— Добрый день, Гермиона. Голос Тонкс прервал ее сосредоточение.
Гермиона обернулась и увидела Тонкс и Шеклболт, стоящих на страже у двери, и Ремуса, сидящего в кресле. Она немедленно начала использовать диагностические заклинания. Гарри был в плохой форме. Она повернулась к Тонкс: «Что целители делают для Гарри?»
Шак выскользнул за дверь, чтобы найти целителей.
«Жду, когда ты проснешься».
Разгневанное выражение лица Гермионы заставило Тонкс продолжить: «Магическая защита Гарри не позволяла им делать почти ничего. Они даже не могли получить полный набор диагностики. Кажется, только ты можешь сотворить магию с Гарри».
Мери и Шеклболт вошли как раз вовремя, чтобы услышать Тонкс.
Гермиона казалась разочарованной: — Но ему нужна помощь.
Мери улыбнулась и кивнула: «Да, и ты отдавал это ему. Что бы ты ни делал».
Гермиона на мгновение выглядела сбитой с толку, пока не вспомнила свои медитации. "О, да. Я - медитировал - использовал исцеляющие заклинания через наши жизненные долги."
— И это, казалось, было единственным, что поддерживало Гарри в живых.
Глаза Гермионы стали очень большими. Она повернулась, чтобы снова начать медитировать.
«Нет, не делай этого пока. Ты снова устанешь. У нас есть другие вещи, которые тебе нужно сделать в первую очередь».
Гермиона снова начала применять к Гарри диагностические заклинания.
Мери была сосредоточена на результатах диагностики Гермионы: «Отлично, это именно то, что нам было нужно».
Гермиона была на грани: «Но ему нужна помощь!»
«Да, и в настоящее время вы единственный, кто может дать ему это. Но есть больше вещей, которые нужно исправить, чем вы можете предоставить. Так что нам придется делать это медленно».
«Почему? Почему мы должны идти медленно?»
Мери улыбнулась рвению Гермионы: «Потому что, с защитой Гарри, ты единственный, кто может исцелить его. Каждый раз, когда кто-то другой использует магию на нем, срабатывает его защита, которая истощает его магию, делая его более больным».
Гермиона была в противоречии: «Что с ним не так?»
Мери покачала головой: «Почти все. Бактериальные инфекции повсюду, в его крови, почках, мочевом пузыре. Паразиты в его коже, пищеварительном тракте. Обезвоживание, недоедание. Поврежденное магическое ядро».
Гермиона закипела: «Тогда вызовите сюда Доктора! Маггловским докторам легко с этим справиться. Чего вы ждете? Внутривенные антибиотики, питье, питание — это просто! Мы не должны ждать!»
Мери подтвердила, подняв брови и кивнув: «Я поговорю с Малкольмом. Я думаю, он знает некоторых магглов-докторов». Она ушла.
У Тонкс была ухмылка на лице: «Это зажигает под ними огонь».
Гермиона умолкла, смущенная своей вспышкой, но, тем не менее, напряженно ожидая. Ей пришлось подождать всего несколько минут.
Вошла Мери: «Малкольм связывается со своим другом-доктором. Он должен быть здесь менее чем через час. А пока я могу показать вам, как использовать несколько целенаправленных исцеляющих заклинаний, которые нужны Гарри». Они использовали заклинания, чтобы избавить Гарри от паразитов в волосах и на коже. Дополнительная диагностика, чтобы проверить, были ли они полностью решены. Затем заклинания для уничтожения паразитов пищеварительной системы, а затем заклинания для их очистки. Очищающие заклинания на нем.
Дверь открылась, и вошел Малкольм с другим мужчиной с большой сумкой. «Добрый день, мисс Грейнджер. Это доктор Ричард Девлин. Он здесь, чтобы оказать Гарри помощь».
Доктор Девлин протянул руку Гермионе: «Мисс Грейнджер».
Гермиона пожала ему руку: «Доктор Девлин, спасибо, что пришли».
Девлин улыбнулся: «Я так понимаю, вы единственный, кто может воздействовать на мистера Поттера с помощью магии?» Он искоса взглянул на Малкома с ухмылкой.
Малкольм закатил глаза с легкой улыбкой.
Гермиона улыбнулась: «Да. Я не совсем понимаю, почему, но я не буду жаловаться. Дело в том, что ты можешь добавить значительное исцеление, пока мы решаем трудности с помощью магии».
Ричард кивнул: «Я здесь именно для этого. Можете ли вы дать мне его статистику?»
Малкольм и доктор Девлин обсудили и проанализировали результаты магической диагностики, чтобы прийти к общему пониманию состояния Гарри.
Девлин начал готовить пакеты для внутривенных вливаний для обезвоживания, введения антибиотиков и питания. «Ну, с этими характеристиками крови магия должна действительно работать, потому что без нее он был бы мертв». Ему было очень трудно найти вену, потому что Гарри был очень обезвожен. Как только мешки были повешены на сотворенной подставке для капельниц, он обратился к Малкому: «Каждый из этих мешков будет опорожняться примерно через 2-3 часа, и новый набор нужно начинать каждые 8 часов, пока у вас не закончатся мешки. Если, к тому времени вы еще не разобрались с магическими трудностями, позвоните мне еще раз, и мы сможем продолжить другие обычные процедуры».
Малкольм сказал с оттенком смущения: «Гм, как мы поменяем сумки?»
Доктор Девлин расплылся в улыбке: «Ах! Хорошая мысль». Он прошел через объяснение, дополненное проблемами, на которые следует обратить внимание. «Это должно сработать. Будут вопросы, звоните мне».
Гермиона обняла его: «Спасибо, доктор Девлин».
«Пожалуйста, мисс Грейнджер. У вас там один больной мальчик. Но между нами всеми он должен скоро прийти в норму». Он ушел, чтобы найти Мери, чтобы вернуть его в больницу.
Малкольм просмотрел схему лечения Гарри и собирался уйти.
Гермиона спросила его: «Целитель Глэйд, как мы можем помочь Гарри?»
Он безучастно посмотрел на нее, все еще глубоко задумавшись: «В настоящее время для Гарри есть несколько ограничений. Когда кто-то голодает, он ничего не может есть, потому что его пищеварительная система отключена. быстро может убить их. Поскольку мы не можем использовать магию, Гарри не может есть какое-то время, и то только медленно. То же самое и с его магией. Его магическое ядро было повреждено из-за постоянного истощения. Это похоже на чрезмерное употребление ваш голос и появление узелков на голосовых связках. Вы не можете использовать их в течение некоторого времени. В случае с Гарри он не может использовать никакую магию в течение некоторого времени».
— А как насчет его защиты?
Малкольм глубоко вздохнул: «Попытка сломать эту защиту может убить его в его ослабленном состоянии. Это скорее проблема исцеления его защиты. Но я не думаю, что нам нужно беспокоиться о его защите, потому что вы можете использовать магию на Это говорит о том, что он имеет, по крайней мере, подсознательно, какое-то влияние на него. Значит, вам нужно будет быть вовлеченным в процесс, хотя бы на время. Я думаю, что его защита успокоится по мере его выздоровления. Это просто означает, что это займет немного больше времени, чем мы ожидали».
Гермиона на мгновение задумалась: «Зелья активируют его защиту?»
«Нам придется попробовать. Я думаю, если вы применяете свою магию, слегка, чтобы не истощать себя, мы могли бы одновременно давать ему зелья. Главное, чтобы вы помогли ему избавиться от его защита. В случае с Гарри, я думаю, его защита коренится в психологических основах магии».
Гермиона выглядела весьма сбитой с толку. — Что?
Малкольм улыбнулся: «Это форма случайной магии, обычно вызываемая множественными случаями физической или психологической травмы. Мы видим очень дикую и очень опасную магию детей, подвергшихся насилию. Откуда у него такая защита, я понятия не имею. он у него есть, его подсознание эффективно этим воспользовалось».
"Его мать." Гермиона потерялась вдали.
Малкольм сосредоточился на Гермионе. — Его мать?
Гермиона снова сосредоточилась: «Я думаю, что это была защита его матери, когда Волдеморт напал на них в 1981 году».
Глаза Малкома стали очень большими. "Ой."
Ремус встал со значительными эмоциями на лице, его голос был хриплым: — Я дам знать МакГонагалл, что ты будешь здесь несколько дней. Он вышел, чтобы отправить сообщение Патронусу.
Гермиона повернулась к Малкому: «Итак, какой следующий шаг?»
Малкольм подошел ближе: «Давайте попробуем диагностический набор».
Гермиона пробежала набор.
Малкольм улыбнулся: «Отлично. Эти мешки уже имеют огромное значение. У него примерно 10% функции почек. Дадим ему несколько часов — когда первый комплект мешков будет готов. Тогда, возможно, он будет в достаточно хорошей форме. мы можем попробовать зелье».
Гермиона кивнула и подавила зевок. — Дай мне знать, когда будешь готова. Она прижалась к Гарри, чтобы вздремнуть.
Гермиона проснулась от руки Малкома на ее плече: «Мисс Грейнджер, пора ужинать и пробовать зелье».
Гермиона огляделась. Гарри все еще спал, Ремус все еще сидел в своем кресле. Два новых аврора стояли на страже у двери. Тарелка с горячей едой стояла на столике рядом с кроватью.
Малкольм указал на еду: «Сначала поешь, чтобы у тебя была энергия для нашего теста».
Она села, взяла тарелку и начала есть, более голодная, чем думала сначала.
Малкольм поставил на стол пузырек с зельем: «Позвони мне, когда будешь готов». Он ушел.
Ремус откашлялся. — Все в порядке, Гермиона?
Гермиона кивнула между укусами. Она посмотрела на пакеты для внутривенных вливаний на подставке и увидела, что они пусты. «Пришло время для следующего набора пакетов для внутривенных вливаний?»
Ремус кивнул. — Он упомянул, что хочет еще один набор диагностики, затем протестирует зелье, а затем запустит новые пакеты, если они понадобятся.
Гермиона кивнула и поставила пустую тарелку. — Тогда давай попробуем.
Один из авроров высунулся из двери, чтобы подать сигнал Малкольму.
Через 30 секунд вошел Малкольм: «Хорошо. Мисс Грейнджер, давайте начнем с диагностики».
Гермиона пробежалась по своему сету на Гарри.
Малкольм выглядел обеспокоенным: «Возможно, это немного рановато, но я думаю, стоит попробовать. Это может дать нам только представление о том, сколько еще нам нужно ждать».
Гермиона кивнула и повернулась к Гарри, сидящему рядом с ним на кровати со скрещенными ногами. Она прижала его руку к своему лицу, а другую руку к его груди.
Малкольм взял пузырек и встал рядом с Гарри: «Просто медитируй слегка, потому что тебе может понадобиться долго медитировать, если у него будет плохая реакция. Я буду использовать только каплю. Дай мне знать, если почувствуешь, что он реагирует». , за или против. Хорошо?
Гермиона кивнула и коснулась рукой Гарри своего лба. Сразу же кровать начала окружать легкое золотое сияние.
Малкольм открыл пробку флакона и капнул одну каплю на губы Гарри.
Гарри напрягся и слегка выгнул шею. Гермиона увеличила свою магию, и Гарри затих через несколько мгновений. Она продолжала еще несколько минут, пока не начала уставать, когда остановилась.
Малкольм тихо сказал: «Диагностика, когда будете готовы».
Гермиона глубоко вздохнула, чтобы восстановить силы, и пробежалась по диагностическим заклинаниям.
Малкольм одобрительно кивнул: «Ну, у него все еще была плохая реакция, но зелье действительно оказало некоторое хорошее действие. Однако уровень эффекта был намного ниже, чем мы ожидали. Так что я думаю, что нам нужно пройти еще один набор пакетов. , может быть, два, прежде чем мы попробуем снова».
Гермиона кивнула и снова легла рядом с Гарри, чтобы отдохнуть.
Малкольм начал вешать новый набор капельниц.
Пятница, 27 октября 1995 г.
Гермиона проснулась. Или – подумала, что проснулась. Затем она услышала шум. Шорох. Она открыла глаза и увидела, как целитель-ученик меняет капельницы на капельнице Гарри. Она приподнялась на локте и протерла глаза: «Который час?»
Целитель чуть не вздрогнул: «О, только что за полночь. Извините, что разбудил вас».
Гермиона отмахнулась от беспокойства и начала сонно садиться. Она взяла руку Гарри, глубоко вздохнула и начала медитировать о его здоровье, прижав руку ко лбу.
Она услышала испуганный вздох и посмотрела на ученика.
«Ах, извините, я не хотел вас прерывать, но я никогда раньше не видел ничего подобного. Что вы делаете?»
Гермиона перевела взгляд с ученицы на авроров, стоящих на страже у двери. Все они пристально смотрели на нее. Внезапно она почувствовала себя неловко: «Я… размышляла о здоровье Гарри». Когда выражение лица ни у кого не улучшилось, она попыталась снова: «Вообще-то я не слышала от Малкома никаких объяснений того, что, по его мнению, происходит. Все, что я знаю, это то, что я использую много магии и что Гарри здоровее, когда я сделано. Это - своего рода молитва, исцеляющая магия, посланная через долг жизни, и - я не знаю.
Ученик выглядел любопытным и немного нервным: «Вы не возражаете, если я понаблюдаю за вами?»
Гермиона на мгновение задумалась: «Нет. Просто не посылай никакой магии ни к Гарри, ни ко мне. Это активирует его защиту и заставит его заболеть еще больше».
Ученик кивнул.
Гермиона вернулась к медитации на Гарри. Через некоторое время она услышала какие-то звуки. Когда она устала, она открыла глаза, чтобы посмотреть, что происходит. Ученица наклонилась, ее лицо было слишком близко к Гермионе, и широко раскрытые глаза смотрели на нее. Это было довольно поразительно.
Ученику потребовалось всего мгновение, чтобы сказать: «Я никогда не видел ничего подобного. Я видел, как грубая магия течет от тебя к нему. Это очень опасно».
Гермиона просто посмотрела на нее.
«Ты мог бы… перенапрячься. Ты мог бы застрять в его потребности, и он мог бы вытянуть из тебя слишком много магии — ты мог бы умереть». Ученик начал беспокоиться из-за отсутствия заботы Гермионы.
Гермиона только пожала плечами: «Я не остановлюсь, пока он не выздоровеет».
Глаза ученицы расширились, она отодвинулась: «Это дар, которого я никогда раньше не видела и о котором не слышала».
Гермиона слегка склонила голову: — Думаю, мне снова нужно поспать. Она легла рядом с Гарри и заснула.
Гермиона снова проснулась, когда люди начали входить и выходить из комнаты. Она устало села и медленно огляделась. Тарелка с завтраком на столе рядом с ней, другая группа авроров стоит у двери, Малкольм смотрит на схему лечения Гарри.
— Доброе утро, мисс Грейнджер. Вы хорошо выспались? Голос Малкома был полностью деловым.
Гермиона пожала плечами.
Малкольм посмотрел на нее. — Ты снова медитировала на Гарри. Ты выглядишь очень усталой.
Гермиона не выглядела извиняющейся или запуганной.
«Я так понимаю, вы встречались с моей ученицей, Джейд».
Гермиона кивнула.
«Она любит работать в ночную смену, и она — невероятно гениальна. И — довольно необычная».
Гермиона медленно кивнула. — Она сказала, что видела, как моя необузданная магия течет к Гарри.
Малкольм улыбнулся: «Да, она упомянула об этом. Она была весьма очарована. Она также упомянула, как это очень опасно». Он смотрел на нее, явно чего-то ожидая.
Гермиона только кивнула в ответ.
— Я бы хотел, чтобы ты прекратил это делать.
Гермиона покачала головой: — По крайней мере, пока Гарри не придет в сознание. Когда он просто посмотрел на нее, она продолжила: «Это имеет большое значение для его здоровья. Я не упущу эту возможность помочь ему. Так же, как эти маггловские лекарства значительно помогли его здоровью». Она махнула рукой в сторону капельниц.
Малком вздохнул и нахмурился. Через мгновение он коротко кивнул. «Если вы заметите какую -либо проблему, любое изменение в процессе, который вы испытали, тогда остановитесь и позвоните мне. Я ясно?»
Гермиона неохотно кивнула.
«Если вы заметите какие-либо изменения, это может быть связано с тем, что его здоровье ухудшилось. Нам нужно это знать». Он серьезно посмотрел на нее. — Ваш завтрак здесь. Когда вы закончите, мы начнем утреннюю оценку Гарри. Он вышел за дверь.
Гермиона взяла тарелку с едой и начала есть. Она посмотрела на Гарри. Он все еще был ужасно худым, но уже не таким тошнотворно худым. Его цвет определенно улучшился. Еще не нормально, но уже лучше. Закончив, она поставила тарелку и смотрела, как Гарри дышит.
Малкольм влетел в дверь. — Мы готовы?
Гермиона ответила ему, применив к Гарри набор диагностических заклинаний.
Малкольм внимательно наблюдал: «Да, отлично. Я думаю, мы снова попробуем зелья сегодня днем, с последним набором пакетов». Он сделал паузу на мгновение: «Но мне нужно, чтобы вы сделали одну вещь. Вы заметили в диагностике, что его почечная функция очень низкая».
Гермиона кивнула.
«Теперь, когда он начинает поправляться и достаточно гидратирован, нам нужно начать очищать его тело. В первую очередь, его кровь. Обычно мы используем зелья, чтобы компенсировать снижение функции почек, но сейчас он не реагирует на зелья. ... Так что нам нужно использовать очень старое заклинание, которое мы больше не используем, чтобы действовать вместо его утраченных функций почек».
— Заклинание диализа?
Малкольм улыбнулся: «Я думаю, магглы так это называют». Он прошел через слова заклинаний, движения палочки, процедуры захвата продуктов, извлеченных из крови Гарри, и признаки проблем. «Теперь, учитывая, что у нас больше нет учебных пособий для этого, нам нужно правильно использовать его на Гарри в первый раз. Ты хочешь попробовать?»
Гермиона глубоко вздохнула и кивнула.
«Хорошо, будет лучше, если вы попробуете это как можно легче и с наименьшим количеством магии для начала. Как только вы освоитесь с этим, и мы сможем убедиться, что он работает правильно, вы можете добавить больше силы, чтобы повысить его эффективность. Также , запустите заклинание на короткое время и позвольте мне проверить продукты, чтобы увидеть, очищаем ли мы правильные продукты жизнедеятельности из его крови. Хорошо? он поднял чашку над грудиной Гарри, готовый собрать «отходы».
Гермиона мрачно кивнула, сосредоточилась и нацелила палочку. Заклинание было непрерывным потоком магии, который вытягивал непрерывный поток «отходов» из его крови. Эти «продукты жизнедеятельности» вытекали из его груди в чашку, как маленький питьевой фонтанчик. Гермиона остановила заклинание.
Малкольм наложил заклинание на содержимое чашки и улыбнулся: «Отлично! Первая попытка безупречна. Теперь попробуй еще раз и продолжай, пока продукты не станут очень медленными или пока у тебя не кончится магия. Хорошо?»
Гермиона начала снова, и поток накопленных отходов из крови Гарри хлынул наружу. Каждые несколько секунд Малкольм взмахивал палочкой и либо проверял содержимое, либо уничтожал его. Это продолжалось довольно долго. Количество отходов действительно уменьшилось, и Гермиона остановила заклинание.
«Это было прекрасно! Это также должно значительно улучшить его здоровье, теперь, когда весь этот мусор больше не мешает его выздоровлению». Малкольм улыбался, когда ушел с последними остатками продуктов жизнедеятельности в своей чашке для дальнейших испытаний.
Гермиона не могла не медитировать на Гарри несколько минут, пока не устала. Через несколько мгновений она снова заснула.
«Гермиона». Рука на ее плече. Она подняла глаза и увидела, что Мери будит ее. "Обед здесь." Она указала на стол.
Гермиона медленно встала, села на край кровати и взяла тарелку с едой. Это было так хорошо. Это заставило ее чувствовать себя намного лучше. Настолько сильно, что некоторое время она не могла сопротивляться медитации на Гарри. Но вскоре она снова устала и снова заснула.
Затем Гермиона проснулась от голосов и людей в комнате. Она медленно села и огляделась затуманенными глазами. Ремус, Амелия и МакГонагалл стояли у изножья кровати. МакГонагалл выглядела потрясенной, прикрывая рукой рот. Гермиона протерла глаза и попыталась улыбнуться: — Добрый день, профессора, мадам Боунс.
Голос МакГонагал сорвался: «Мисс Грейнджер, вы ужасно выглядите — и Гарри…»
Ремус выглядел довольно мрачным: «Гарри выглядит намного лучше».
МакГонагалл потрясенно посмотрела на Ремуса, потом снова на Гермиону.
Амелия кивнула и почти прошептала: «Он выглядел невероятно плохо, когда мы впервые нашли его».
Малкольм работал над заменой пакетов для внутривенных вливаний на последний комплект. — Ну что, мисс Грейнджер, готовы попробовать зелья покрепче?
Гермиона устало кивнула. Она села рядом с Гарри, скрестив ноги, чтобы применить свою магию.
Малкольм поднял пузырек, готовый закапать каплю Гарри в рот. — Это более сильное зелье, но для начала я капну только одну каплю. Дай мне знать, остановиться или продолжить пить оставшееся зелье, хорошо? Помните, начните с малого».
Гермиона глубоко вздохнула и сосредоточилась. Она начала медитировать, и кровать залилась легким золотым сиянием.
МакГонагалл ахнула и спросила Ремуса: — Что она делает?
Малкольм капнул Гарри в рот одну капельку.
Ремус выглядел взволнованным: «Насколько мы можем судить, она передает грубую магию Гарри. Это единственный способ успокоить магическую защиту Гарри. И это значительно исцеляет его».
У МакГонагалл отвисла челюсть: «Это… я не думала, что это возможно».
Ремус нахмурился. — Как и все остальные. У Малкома есть ученик, который пишет исследовательскую работу по этому вопросу.
Гермиона кивнула Малкольму, который влил остатки зелья в рот Гарри. Он вроде не реагировал негативно. Малкольм подошел, чтобы взять следующее зелье. — Попробовать еще?
Гермиона снова кивнула.
Следующее зелье Малкольм полностью влил в Гарри. Гарри, казалось, все еще чувствовал себя хорошо. — Попробую еще?
Гермиона кивнула.
Малкольм взял следующую и налил ее.
Гарри все еще выглядел хорошо, но Гермиона остановилась. Ее голова упала на руку, и она выглядела измученной.
Малкольм взглянул на Гермиону и вздохнул: — Думаю, на данный момент достаточно. У тебя достаточно магии, чтобы провести диагностику?
Гермиона кивнула и медленно двинула палочку, чтобы запустить их. Ей потребовалось мгновение, но она справилась. Затем она легла и уснула на Гарри.
Малкольм улыбнулся и кивнул на результаты диагностики. Он перешел к МакГонагалл: «Теперь Гарри может принимать обычные зелья. Его исцеление должно значительно ускориться. Хотя, я думаю, мисс Грейнджер все равно понадобится помощь».
Голос МакГонагалл все еще был полон шока и беспокойства: «Почему мисс Грейнджер выглядит так… ужасно?»
Малкольм выглядел мрачно разочарованным: «Она настаивает на том, чтобы медитировать на Гарри несколько раз в день. Это истощает ее магию. Я сказал ей остановиться, но она отказывается. Это похоже на гонку за исцелением Гарри. Я могу заставить ее остановиться. Но она нужна мне, чтобы исцелить его».
Суббота, 28 октября 1995 г.
Гермиона услышала шорох и тихое бормотание голосов. Она пыталась игнорировать их, но они продолжали идти. Она открыла глаза и увидела, что Тонкс и еще один аврор разговаривают с двумя другими, затем двое авроров ушли. Мозг Гермионы не мог оставить тайну в покое; это должна быть смена смены. Она потянулась, зевнула и приняла новую позу.
— Доброе утро, Гермиона. Голос Тонкс был тихим.
Гермиона попыталась сказать то же самое в ответ, но у нее вырвался протяжный тихий стон. Она положила руку на Гарри, и он сделал более глубокий вдох, и его челюсть шевельнулась, как будто ему что-то приснилось. Гермиона мгновенно проснулась, оперлась на локоть и уставилась на него.
Тонкс подошла поближе, чтобы посмотреть на Гарри: «Очевидно, он начал делать такие вещи прошлой ночью».
Дверь открылась, и вошла стайка целителей, включая Малкольма. — Доброе утро, мисс Грейнджер. Они принесли тарелку с едой и поставили ее рядом с ней. Запах завораживал.
Гермиона взглянула на Малкольма. — Он шевельнулся.
Малкольм улыбнулся: «Да, я слышал, что он шевелится. Это хорошо. Сегодня может быть тот день, когда мы сможем начать использовать обычные исцеляющие заклинания. Попробуем наши утренние зелья? насколько лучше он себя чувствует?»
Гермиона неохотно кивнула. Она не сводила глаз с Гарри.
Малкольм указал на тарелку с едой: — Ты должен поесть, пока я соберу зелья. Он вышел из комнаты.
Гермиона устроилась поудобнее к завтраку и была готова к зельям. Другие целители суетились по комнате, как пчелы вокруг цветка, пока она сидела и смотрела на Гарри.
Малкольм вернулся с подносом, полным пузырьков с зельями. Он поставил его с другой стороны от Гарри. «Я бы хотел попробовать несколько зелий без твоего участия и посмотреть, что получится. Будь готов помочь, если у Гарри возникнут проблемы, но давай сначала посмотрим, сработает ли это. Хорошо?»
Гермиона взяла себя в руки и села, готовая вмешаться, но не прикасалась к Гарри.
Малкольм начал с одного зелья, которое медленно капал. Поскольку у Гарри не было побочных реакций, он добавил остальное. После секундной паузы он добавил второе зелье. После третьего зелья Гарри начал двигать ртом, и казалось, что он пытался что-то сказать, но это был всего лишь шепот. Гермиона следила за каждым его движением и вздохом.
Когда Гарри больше не реагировал, Малкольм посмотрел на Гермиону: «Это было особенно противно на вкус».
Гермиона ухмыльнулась: «Его выражение лица всегда было бесценным с такими».
Малкольм улыбнулся: «Этот должен быть лучше». Он налил следующее зелье, Гарри не отреагировал. «Еще два, а потом я хотел бы попробовать диагностические заклинания». Следующие два зелья прошли без происшествий. «Хорошо, давайте дадим им время поработать». Он встал и передал поднос с пустыми пузырьками ученику.
— спросила Гермиона. — Как ты думаешь, они будут очень эффективны?
Малкольм выглядел взволнованным: «Я очень оптимистичен, что его уровень исцеления значительно повысится теперь, когда мы можем давать ему зелья без ответной реакции. Но если мы сможем начать использовать исцеляющие заклинания, он вернется к нормальному состоянию всего через неделю. или два». Он внимательно посмотрел на цвет лица Гарри: «Позвольте мне сейчас попробовать эту диагностику». Он вытащил свою палочку и запустил небольшой набор диагностических заклинаний, но Гарри никак не отреагировал. Результаты оказались гораздо более позитивными, чем кто-либо ожидал. Малком выглядел очень довольным.
Гермиона была на грани слез.
Малкольм начал с гораздо более обширного набора диагностических средств, без каких-либо побочных эффектов и с большим количеством очень хороших данных о здоровье Гарри. Облегчение в комнате было эйфорическим.
Теперь Гермиона выглядела обеспокоенной. — Полагаю, теперь ты хочешь, чтобы я вернулся в Хогвартс.
Малкольм улыбнулся: «Еще нет, юная леди». Он указал на другую кровать, все еще стоявшую в комнате: «Теперь ты там, для своего собственного лечебного режима. За последние несколько дней ты использовала слишком много магии, даже если она расширила твое магическое ядро. Теперь дело за тобой». обратиться за исцелением». Все смеялись над ее надутым выражением лица. Он провел ей диагностику: «Я тоже вернусь с зельем для тебя».
Малкольм и несколько других целителей начали использовать множество заклинаний на Гарри и вокруг него, но вскоре они исчезли, оставив Гермиону наедине с Тонкс и другим аврором.
— Все в порядке, Гермиона? Тонкс говорила тихо.
Гермиона улыбнулась ей: «Да. Думаю, мы свернули за угол».
— Хорошо. Как раз вовремя. Тонкс продолжила, глядя на вопросительный взгляд Гермионы: — Пророк узнал о Гарри и сегодня взорвался.
Голова Гермионы опустилась, и она потрясла ею в изумлении. — Не думаю, что я даже хочу знать.
Тонкс улыбнулась: «О, но на самом деле это довольно весело. Видите ли, у Пророка была история с полным описанием состояния здоровья Гарри».
Гермиона превратилась из шокированной в кипящую примерно через пять секунд, сопровождаемая бормотанием проклятий.
Улыбка Тонкс стала шире: «Это привлекло внимание директора больницы Святого Мунго. Она и мадам Боунс отправились к Пророку и вырвали свои источники из их почти мертвых рук. Было потрясающе наблюдать».
Гермиона еще не оправилась от фурункула, так что Тонкс продолжила.
«Видите ли, правдивая история смутила почти всех, и они пришли к выводу, что они мало что могут с этим поделать».
Гермиона не могла сдержаться: «Что! Скажи мне уже!»
Тонкс рассмеялась: «Утечка началась с домовых эльфов, распространилась на эльфов Хогвартса, затем в дело вмешались кентавры. Каким-то образом гоблины тоже оказались вовлечены, но никто точно не знает, как именно. Во всяком случае, три копии медицинских карт Гарри закончились на столах Пророка различными способами, каждый из разных дат. Никто не знает, что они могут с этим поделать. Гарри слишком важен для слишком многих рас. И если Министерство настаивает на том, чтобы не называть их людьми, то они не могут ожидать чтобы контролировать их. Так что Фадж облажался».
Гермиона лишь медленно покачала головой и улыбнулась.
Тонкс стала немного серьезнее: «Там тоже была статья о тебе».
Выражение лица Гермионы значительно помрачнело.
«Это был намек на то, что, поскольку вы нашли его, вы должны были дать ему зелья и вывести его, чтобы его нашли».
Гермиона только что уронила голову на руки.
«Но для тех, кто действительно читал медицинский отчет, напечатанный Пророком, заметки Малкома ясно показывают, насколько вы были полезны и как ключевую роль в очень трудном выздоровлении Гарри. у него есть ученик, который пишет о ваших способностях».
Все, что могла сделать Гермиона, — это раздраженно ухмыльнуться. Пока Гарри что-то не пробормотал, ее внимание было приковано к Гарри.
Гарри неровно дышал: "Даддли - нет..."
Гермиона склонилась над ним, прислушиваясь.
Он повернул голову и посмотрел на Гермиону: «Тетя Петуния, простите…» Он снова погрузился в беспокойный сон.
Малкольм быстро вошел и осмотрел Гарри, в том числе провел диагностику. «Хорошо. Идет хорошо. Я предупрежу целителей разума, что он приближается». Он ушел в спешке.
В течение следующего часа Гарри то появлялся, то исчезал из бодрствования, но бессвязно. Время от времени бормочет что-то о Дурслях. За исключением одного случая, когда он с силой выкрикнул имя Гермионы.
Вошла мадам Боунс, кивая аврорам и отступая назад, наблюдая.
Вошел Малькольм, за ним следовали два целителя разума. — Мисс Грейнджер, не могли бы вы пересесть на эту кровать и дать место Целителям разума для работы?
Гермиона подошла и внимательно посмотрела. К ней присоединились мадам Боунс и Малкольм.
Гермиона наклонилась к Амелии: — Ты знаешь, где Ремус?
Она прошептала: «Он разговаривает с твоими родителями через двустороннее зеркало, давая им знать, что произошло».
Целителями разума были две женщины, которые мало говорили. На них были большие пушистые одеяния, больше похожие на монашеские, чем на целителей. Они начали пристально смотреть на Гарри. Наблюдая за ними, быстро создавалось впечатление, что идет очень активный разговор, который больше никто не слышит. Гарри начал дышать более неровно, бормоча и поворачивая голову. Целители разума склонились над ним, глядя ему в лицо. Один Целитель Разума потянул Гарри за подбородок, он слегка ахнул и замер, глядя ей в глаза.
Другой подошел к мадам Боунс, Малкольму, Гермионе и оглянулся на Гарри. «Мы пока не можем увидеть ни одного из недавних воспоминаний Гарри. Он довольно эффективно скрыл их от нас и от себя».
Гермиона пробормотала: — Спряталась? Когда она поняла, что говорила вслух, она продолжила: «Ты можешь видеть стертые воспоминания, почему не эти?»
Целительница разума кивнула: «Да, у забытых воспоминаний есть волшебный осадок, похожий на указатель с надписью «воспоминания заблокированы здесь!». Но Гарри не страдает от забвения, это эмоциональная травма, и нет никакого волшебного остатка, указывающего на что-либо. Мы можем исцелить душевную травму, которую видим, но воспоминания, которые он скрыл от себя, скрыты и от нас. Мы могли бы попытаться помочь ему восстановить эти воспоминания, но только при его полном участии и согласии его опекуна. Это также предполагает, что он достаточно здоров, чтобы справиться с довольно большой нагрузкой по раскрытию этих чрезвычайно напряженных воспоминаний, в конце концов, они скрыты по какой-то причине. Несмотря на это, он сможет восстановить свои воспоминания вовремя, как только травма будет исцелена; но это займет время.
«Мы не видим каких-либо необратимых физических повреждений его мозга, но множественные перекрывающиеся и взаимосвязанные эпизоды физической и психологической травмы потребуют времени для заживления . чтобы нормально функционировать, пока он выздоравливает».
Гермиона буквально вибрировала от жажды понимания: «Что за блоки?»
«Это слабые блоки для эмоционального компонента его травмы. Они должны исчезнуть со временем, чтобы дать ему некоторое пространство, чтобы вспомнить интеллектуальный компонент того, что произошло, и смириться с этими воспоминаниями без взрывного эмоционального компонента травмы. ."
Гермиона звучала отчаянно: — Чем я могу ему помочь?
Оба целителя разума резко повернулись и пристально посмотрели на нее. Ближайший к Гарри повернулся к нему, а другой наклонился и внимательно посмотрел Гермионе в глаза: — Держись рядом с ним.
Целитель разума рядом с Гарри ахнул, а тот, что рядом с Гермионой, повернулся и быстро подошел к Гарри, чтобы тоже посмотреть ему в глаза. Через мгновение болтливая повернулась и ответила: «Мы видим свидетельство…» Она мгновение смотрела на мадам Боунс. — Но — с этим разобрались.
Амелия мрачно кивнула: «Да. Спасибо за подтверждение».
Гермиона едва сдерживалась. — Что?
Амелия посмотрела на нее с беспокойством: «Я скажу тебе позже, но — Гарри ничего не угрожает».
Гермиона тяжело сглотнула и кивнула.
Оба целителя разума пришли и сосредоточились на мадам Боунс и Гермионе. Болтливый начал: «Из-за химического дисбаланса, вызванного болезнью и травмой Гарри, ему потребуется некоторое время, чтобы восстановить ясность ума. Она вернется, но не сразу».
Гермиона не выдержала: «Как долго?»
«Завтра или послезавтра он должен вернуться в норму, в психологическом плане. Физически ему будет неделя или две. Вам нужно будет поговорить с Малкольмом об этих деталях. О его недавних травмирующих воспоминаниях могут пройти месяцы. пусть они приходят сами по себе. Единственное предостережение, если он «застрянет» в этих воспоминаниях, если ему будет трудно вернуться в настоящую реальность. Тогда вернитесь и повидайтесь с нами».
Гермиона кивнула, совершенно ошеломленная. Но начинаю радоваться. Вес начал подниматься. Она даже не осознавала, что он там, до сих пор. Она чувствовала, что должна схватиться за постельное белье, чтобы не уплыть.
Целители разума пристально посмотрели на Гермиону. Болтливый сказал: «Можете ли вы показать нам, что вы делаете для него?»
Малкольм начал протестовать.
Болтливая протянула руку, чтобы подавить его протест: «Только на мгновение. Ненадолго. Мы видели намеки в его уме и… мы никогда не слышали ничего подобного тому, что предполагают намеки».
Гермиона улыбнулась и подошла к изголовью кровати Гарри, целители разума последовали за ней, встав сбоку. Она протянула руки и нежно коснулась головы Гарри, позволив своей магии течь к нему. Золотое сияние очень ярко освещало кровать.
Целители разума увяли. Малкольм поймал их до того, как они резко приземлились. Их глаза вращаются в их головах. Он призвал других целителей помочь ему. Они прибежали, чтобы помочь двум женщинам сесть на сотворенные стулья.
Гермиона быстро остановила свою магию после того, как отреагировали целители разума. Она подошла, чтобы помочь: «Извините, извините, я немного взволнована». Гермиона опустилась перед ними на колени и взяла их за руки.
Целители разума изо всех сил пытались оставаться в вертикальном положении из-за явного головокружения, другие целители поддерживали их. Затем они протянули руку и обняли Гермиону, крепко держась, плача. Через несколько мгновений оба немного попятились, посмотрели Гермионе в глаза и сказали прямо в ее разум, чтобы никто другой не услышал: «Это было потрясающе! Никогда — никогда — забывай, как это делать. На следующей неделе, когда у нас будет больше времени, мы хотим поговорить с вами о том, что вы узнали».
Гермиона кивнула им, довольно сбитая с толку.
Целители разума встали, слегка пошатываясь, и помогли друг другу выйти за дверь.
Гермиона посмотрела на Малкома: «Я не понимаю».
Он только покачал головой, наблюдая, как целители разума уходят. Он стряхнул с себя размышления: «Думаю, обед скоро должен быть здесь». Он повернулся к Гермионе: «И тебе нужно поесть. Ты использовала слишком много магии и не ела достаточно, чтобы поддерживать эту утечку». Он указал на вторую кровать: «Кровать. Сейчас. Я принесу твое зелье». Он ушел.
Гермиона тут же побежала ложиться в постель рядом с Гарри с озорной ухмылкой.
Амелия рассмеялась.
Малкольм вернулся и огляделся в поисках Гермионы, пока не вздохнул от раздражения, увидев, как она прижалась к Гарри.
Гермиона приложила палец к губам: «Ш-ш-ш. Отдыхаю». Она протянула руку и пошевелила пальцами: «Зелье».
Он вздохнул в поражении и протянул ей пузырек.
Она выпила и вернула ему пустой флакон: «Спасибо. За все».
Малкольм низко поклонился: «Пожалуйста. А теперь отдохни. Гарри будет просыпаться, и тебе нужно быть готовым».
Гермиона погрузилась в сон.
Гермиона проснулась от шепота. Она открыла глаза и увидела, как тихонько передвигаются целители, проводящие диагностику Гарри, ее и заклинания на постельном белье. Затем она заметила, что Гарри обнял ее за плечи. Она обернулась и увидела, что он спит.
Целитель встал перед видением Гермионы: «Добрый день, мисс Грейнджер. Вы готовы поужинать?»
Она кивнула и приподнялась, чтобы опереться на локоть. — Как Гарри?
«Он начинает поправляться с нормальной скоростью заживления, но, учитывая его очень плохое состояние, вероятно, пройдет какое-то время, прежде чем он сможет уйти. Сегодня он стал более стабильно приходить в сознание».
Гермиона потянулась, чтобы поправить его волосы. Он не двигался.
Целитель указал на стол рядом с кроватью: «Ты обедаешь на столе рядом с тобой».
"Спасибо."
Все целители покинули комнату.
— Все в порядке, Гермиона? Тонкс стояла у двери.
Гермиона улыбнулась и кивнула: «Кажется, я продолжаю скучать по Гарри».
Тонкс улыбнулась: «Да, ему дали снотворное после обеда, потому что он был слишком взвинчен и не отдыхал, так что он еще какое-то время будет отсутствовать».
Остаток пути Гермиона просидела и принялась за ужин.
Мадам Боунс вошла в дверь и кивнула стоявшим у двери аврорам: «Добрый день, Гермиона. Как сегодня Гарри?»
Гермиона улыбнулась: — Я еще не разговаривала с ним. Кажется, мы продолжаем скучать друг по другу. Но целители говорят, что теперь у него будет нормальная скорость исцеления. Тонкс будет знать больше, потому что я только что проснулась.
Амелия взглянула на Тонкс: «Вы можете выйти на улицу и обеспечить уединение, пока мы не закончим?»
Тонкс и другой аврор вышли за дверь.
Амелия повернулась к Гермионе с серьезным видом. «Профессор Дамблдор попросил прийти к Гарри завтра».
Гермиона кивнула с некоторым беспокойством.
Амелия продолжила: «Время было неподходящее, чтобы откладывать это дальше, но я хотела поговорить с тобой и Гарри до того, как придет Дамблдор. Видишь ли, в начале лета я арестовала Дамблдора и заставила его рассказать мне все о что он делал с Гарри и всеми остальными и почему».
У Гермионы отвисла челюсть. — Почему — ты говоришь мне это?
— Справедливый вопрос. Я хотел сказать Гарри, но мы, кажется, продолжаем скучать по нему, поэтому я скажу тебе, а ты можешь сказать ему. Гарри заслуживает знать, почему его жизнь такая, какая она есть. правду до того, как Альбус заявится и начнет наполнять ваши уши утешительными банальностями и пустыми заблуждениями. Потребовалось арестовать его с некоторыми очень серьезными угрозами, прежде чем мы смогли заставить его сказать правду, всю правду».
Гермиона выглядела опустошенной. — Спасибо.
Амелия глубоко вздохнула: «Видите ли, вы были правы. У Альбуса была нездоровая одержимость Гарри. Еще до рождения Гарри Альбус получил пророчество, в котором говорилось, что Гарри суждено сразиться с Волдемортом до смерти, что только Гарри может убить его».
Гермиона икнула и прикрыла рот рукой.
«Это то, во что Альбус верил. Это действительно звучало как куча чепухи, если вы спросите меня. Но Альбус и Волдеморт, которые слышали только часть этого, оба поверили в это. Это заставило родителей Гарри скрыться. должен был быть Хранителем Тайны заклинания, спрятавшего Поттеров, но в последнюю минуту он переключился на Питера Петигрю, и, как вы сказали, это была катастрофа В самом прямом смысле Альбус позволил родителям Гарри умереть, потому что они были слишком политически прогрессивным для Альбуса. Не то чтобы вы могли уличить его в этом. Чего никто не знал, так это того, что Альбус первым добрался до Годриковой Лощины в ту ночь. Он подделал улики на месте происшествия».
Гермиона снова икнула.
«Он исчез с тела Волан-де-Морта и снес крышу дома, чтобы скрыть деликатную магию от борьбы с родителями Гарри, защиты матери Гарри от него и того факта, что Гарри случайно превратили в крестраж».
Гермиона начала тяжело дышать: «Почти месяц или около того назад Дамблдор признался мне, что Гарри превратили в крестраж. Но он не очень хорошо это описал».
Амелия задумчиво кивнула: «Когда кого-то убивают, заклинание может отделить осколок души убийцы и прикрепить его к объекту, и это привяжет оставшиеся осколки души убийцы к этому плану существования. По сути, убийца может полностью не умереть».
Гермиона расплакалась: «Дамблдор не упомянул, что, по его мнению, это значило для Гарри».
«Дамблдор думал, что единственный способ справиться с хоркруксом в голове Гарри — это смерть Гарри».
Гермиона начала плакать.
«Он никогда не удосужился вникнуть достаточно глубоко в тему — думая, что это запятнает его своим злом, — но он ошибался. Он ошибался по ряду пунктов. Крестраж в голове Гарри действительно доставлял Гарри некоторые серьезные проблемы. Крестраж был довольно большой тратой его магии, пока он рос, и вызвал его близорукость. Это также означало, что Гарри мог чувствовать сильные эмоции Волдеморта и иногда видеть то, что видел Волдеморт. Но это также было бы очень полезно, потому что все крестражи Волдеморта связаны; с одним крестражем вы можете легко найти все остальные. К сожалению, крестраж в голове Гарри был удален во время боя на кладбище».
Гермиона судорожно вздохнула и вытерла лицо.
— Как ты сказал, Альбус знал, что Сириус невиновен, и все равно позволил бросить его в Азкабан. Главным образом, чтобы отвлечь Сириуса от воспитания Гарри. Это позволило Альбусу взять на себя опеку над Гарри, и он поместил Гарри к Дурслям, чтобы установить Кровавую охрану вокруг Дурслей. Это очень эффективные обереги, но они также незаконны и в данном случае довольно ненужны. Воздействие на Гарри было очень трудным, поскольку Альбус поместил заклинания в дом Дурслей, которые заставили их враждебно относиться к Гарри».
Гермиона зарычала: «Вот ублюдок!»
Амелия мрачно кивнула. — Дамблдор либо участвовал, либо допустил ряд других неприятных манипуляций с другими людьми. Например, родителей Невилла Лонгботтома можно было бы спасти, но они должны были взять под опеку Гарри, так что Альбус не хотел, чтобы это произошло. Не то чтобы вы могли уличить его в этом».
Гермиона стиснула зубы, сжала кулаки и попыталась не закричать.
«Дело не в том, что Альбус злой…»
"ХА!"
«— просто Альбус стал — застрял на злой магии хоркруксов, и это увлекло его в неправильном направлении. Он действительно удивительно способный».
Гермиона вскипела: «Но он не использовал ничего, чтобы помочь кому-либо!»
Амелия уступчиво кивнула: «Да. Он был выше головы с этой магией крестражей».
В голосе Гермионы звучала насмешка: — О, бедняжка. С его стороны нет никакого чувства жертвы. Только все остальные.
Амелия рассмеялась: «Да, я полагаю, ты прав. Он просто не видел способа обойти крестраж в Гарри. Все остальное вытекало из этого».
«Нет, все вытекало из того, что Альбус думал, что ему нужно держать все в секрете! Это был его роковой недостаток. Все остальное было бы исправлено, если бы он просто поговорил об этом с другими».
Амелия согласилась: «Может быть. Альбус заедет завтра, чтобы увидеть Гарри, но я тоже буду здесь».
"Спасибо."
Амелия кивнула и ушла.
Тут же вошли авроры и целители с кучей зелий для Гарри и Гермионы. Она заснула через несколько мгновений после того, как они закончили.
Воскресенье, 29 октября 1995 г.
Гермиона снова проснулась от шепота. Целители снова зажужжали вокруг них, как пчелы. Рука Гарри успокаивающе сжала ее талию, когда он обнял ее. В ответ она обняла его за руку и попыталась повернуться к нему лицом. Запах завтрака привлек ее внимание. Гарри проснулся и наблюдал за ней с широкой улыбкой. "Гарри!" Она заключила его в крепкие объятия. Ее слезы сравнялись с его.
«Гермиона». Объятия — это все, на что они были способны в данный момент. Оба все еще очень устали. Гарри еще не был достаточно силен, чтобы стоять. Целители позволили им выждать момент, на мгновение.
Вошла Мери: «Завтрак готов, вы двое. Вам нужно поесть, чтобы выбраться отсюда».
С кровати раздались стоны, затем он попытался сесть.
Мери встала рядом с Гарри: «Мистер Поттер, вот ваша палочка». Она протянула его, но затем отдернула, когда он потянулся к нему. «Я хочу, чтобы ты держал это, но не использовал его. Он нужен тебе, чтобы стимулировать твою магию. И он обеспечит немного балласта, как киль на парусной лодке, для стабилизации твоей магии. подчеркнул ваше магическое ядро, вы не должны использовать его по крайней мере неделю, а может быть, и больше. Я ясно?» Она строго посмотрела на него.
Гарри ничего не мог сделать, кроме как кивнуть.
Она улыбнулась и протянула ему.
Гарри обхватил палочку руками и прижался к ней. Он почти сразу стал выглядеть лучше.
Гермиона жестом предложила Гарри сесть у изголовья кровати и принялась его кормить. Он закатил глаза и покраснел, но выдержал это с смущенной, но довольной улыбкой. Гермионе не откажут в очереди заботиться о нем. Как будто она уже недостаточно заботилась о нем. Но баланс во Вселенной восстанавливался. Вместе с миром, гармонией и стремлением к счастью. Пока после завтрака не вошли Амелия с Дамблдором. Тучи закрыли солнце, недовольство распространилось, и кровь Гермионы закипела. Она посмотрела на свои руки, пытаясь не влиять на Гарри. Пока что.
— Гарри, мой мальчик. Дамблдор стоял в дикой мантии сногсшибательных цветов. Он улыбнулся Гарри.
Гарри слегка улыбнулся, но не глазами: «Профессор, как вы поживаете?» Его руки были крепко сжаты.
Улыбка Дамблдора дрогнула: «Теперь, когда тебя нашли, уже лучше. Мне говорят, что тебе гораздо лучше».
Глаза Гермионы затуманились, когда она подняла взгляд и на мгновение встретилась со взглядом Дамблдора.
Напряжение на лице Гермионы не осталось незамеченным никем.
Дамблдор решил предотвратить извержение вулкана Гермиона: «Я пришел, Гарри, чтобы извиниться перед тобой за ряд неудачных событий, которые негативно повлияли на твою жизнь».
Полный желудок и болезнь Гарри работали против него, и он зевнул: «Я уверен, что вы сделали все, что могли, профессор».
— Ты очень любезен, Гарри, но… я не добился такого успеха, как мне бы хотелось.
Гарри с любопытством посмотрел на него. Его глаза начали слипаться.
— Я был… невнимателен, наблюдая за тем, как Дурсли заботятся о тебе. Мне очень жаль.
Гарри кивнул и снова зевнул, его голос начал невнятно: «Спасибо, профессор». Глаза Гарри начали закрываться. Прежде чем Дамблдор успел сказать больше, Гарри уснул.
Гермиона наблюдала, как глаза Гарри закрылись. Затем она перевела полные ненависти глаза на Дамблдора. Она выскользнула из постели, наложила на Гарри заглушающие чары и повернулась, чтобы дать Дамблдору метафорическую пощечину: «Ты, кусок дерьма!»
Дамблдор моргнул, и его лицо поникло.
Гермиона набросилась на него с напором: «Ты извиняешься за невнимательность, когда предположил, что Гарри должен умереть — пожертвовать собой из-за крестража в его шраме? Вот почему ты никогда не тренировал Гарри, потому что твой план для него состоял в том, чтобы просто умереть. ?!"
Дамблдор был потрясен тем, что она так нагло и открыто говорила правду.
Амелия мрачно улыбнулась позади Дамблдора.
Ремус начал неровно дышать.
Авроры у двери неловко заерзали.
Гермиона снова прибила его. «Ты лгал Гарри всю его жизнь! Ты ничем не лучше Волдеморта, просто немного менее кровавый!»
Он немного сердито запротестовал: «Я не думаю, что это сравнение уместно».
— Ба! Да, Волан-де-Морт — зло, и его зло подтолкнуло вас к ответу тем же, но вы уступили этому давлению, так что не проявляйте ко мне никакого благочестия!
Его глаза расширились и наполнились болью, когда его грызло чувство вины.
Она смягчила свой тон по отношению к Дамблдору, но начала проникать в его личное пространство: «Ты понимаешь, что я выросла католичкой?»
Он попытался заискивать: «Да, я очень уважаю…»
Ее голос перекрыл его: «Одно из основополагающих понятий — понятие греха ». Ее глаза сверкнули в его.
Он нервно откинулся назад, когда она подошла ближе: «Да, но я не вижу…»
«Общая идея, лежащая в основе любого греха, заключается в том, что любой грех определяется как нарушение отношений !»
Его лицо упало и побледнело.
Голос Гермионы был резким: — Вы называете его своим внуком, но сколько раз вы нарушали ваши отношения с Гарри? зашли слишком далеко, ваши бесконечные секреты от него, что ваша идеология была для вас важнее, чем он , что вы знали, что у него в голове крестраж, и вы планировали позволить ему умереть!?"
Лицо Дамблдора дрожало, глаза расширились.
— С родителями Гарри! Нарушая их волю, держа в тайне от него наследие Гарри? Отказывая ему в его настоящей семье?
Лицо Дамблдора начало рассыпаться.
«С Сириусом! Не дать ему суда, даже после того, как мы показали вам, что он невиновен? Вы потратили впустую 10 лет его жизни и бросили его дементорам! А он был аврором и членом вашего Ордена!»
Теперь Дамблдор тихо плакал. Он едва мог дышать. Эмоции заливали его лицо, когда он пытался говорить снова и снова, пока он смирился со своей виной и знанием ее Гермионой. Но он был пойман, она видела его насквозь. Его рационализации больше не были защитой даже от самого себя. Его вина сокрушила его дух. Он больше ничего не мог сделать своими схемами, теперь все они мертвы и разоблачены перед всеми. Всего лишь предположения старика, который думал, что знает лучше, чем кто-либо другой. Он проглотил слезы, его глаза умоляли: «Что я могу сделать – загладить свою вину? Восполнить ущерб?»
Гермиона решила выкупить Дамблдора с помощью молота: «Я дам тебе задание: разоблачить всю коррупцию, преступления, ложь, схемы и секреты выдающихся Пожирателей Смерти перед публикой. Разрушь их своими секретами».
«Но это дестабилизирует наше общество!»
Гермиона тихо закричала на него: «Ты думаешь, что это еще не так? Он вот-вот разойдется по швам, как только Пожиратели Смерти снова начнут войну. Мы просто хотим, чтобы их швы разошлись первыми !» От ее взгляда в его глаза чуть не расплавились его очки.
«Но это загонит их в угол, и они отреагируют жестоко».
«Тогда раздави их первыми, прежде чем они успеют ответить! Обгони их!»
Ему потребовалось несколько мгновений, но он покорно, устало кивнул, лицо его стало любопытным, и он тщательно обдумал: «Как вы предлагаете?»
Гермиона внимательно посмотрела на него, а затем почти нежно, тихо: — Неужели ты ничему не научился, наблюдая за Мародёрами семь лет?
Брови Дамблдора поднялись, и он начал улыбаться. Затем, борясь со слезами на лице, он начал тихонько смеяться. Он нырнул с коварной радостью, радостью Мародера. Его радость была прервана, когда Амелия вытащила палочку и закричала на него.
«Убирайся! Ублюдок! Убирайся, пока я не бросил тебя в Азкабан!»
Альбус не бегал так быстро по крайней мере 50 лет.
А Ремусу было еще труднее не бежать за ним и не рвать его в клочья. В первую очередь потому, что Гермиона обняла его, удерживая как вкопанный.
К тому времени, когда принесли обед, все достаточно успокоились, чтобы поесть, и Гарри снова проснулся. Было хорошо снова стать нормальным, пусть даже ненадолго.
Вошла Амелия: «Всем добрый день. Мы все пришли в себя после утра?»
Все ворчали.
Амелия ухмыльнулась: «Хорошо. Я рада видеть, что мы все согласны». Больше бормотания от группы. — Я пришел спросить тебя, Гарри, помнишь ли ты что-нибудь из того, что произошло на кладбище?
Лицо Гарри поникло. Он воспользовался моментом: «Да, немного. Это все еще немного нечетко».
"Как вы думаете, вы можете дать мне воспоминания для изучения в моем Омуте памяти?"
Гарри кивнул и указал на Гермиону, чтобы извлечь из него воспоминания.
Она коснулась своей палочкой его виска и отдернула длинную прядь мерцающей полупрозрачной реальности.
Амелия поймала сверкающие воспоминания в пузырёк и закупорила его. «Спасибо, Гарри. Я дам тебе знать, если обнаружу что-нибудь необычное». Она вышла.
Остаток дня был благословенно скучным и нормальным. Настоящее время исцеления, почти до обеда.
Ремус вернулся в комнату и глубоко вздохнул, затем сел на стул у кровати: «Ну, я только что разговаривал с профессором МакГонагалл. Учитывая, что Гарри выздоравливает с более нормальной скоростью и с обычными процедурами, она так думает. пора Гермионе вернуться в Хогвартс».
Гарри выглядел пораженным и отчаянно смотрел на Гермиону.
Гермиона потянулась, чтобы крепко обнять Гарри. — Прости. Но это ненадолго. Скоро увидимся.
Гарри начал плакать и кивнул. Он глубоко вздохнул: «Скажи всем, что я скоро их увижу, и я не могу дождаться».
Она крепко сжала его, а затем отпустила: «Я буду. Просто поправляйся скорее».
Гарри кивнул, сдерживая слезы, когда Гермиона и Ремус вышли.
Ремус направился вверх по лестнице на крышу Святого Мунго. — Ты помнишь, как аппарировать, я так понимаю? Он ухмыльнулся.
Гермиона кивнула: «Да. Прошло не так много времени, хотя кажется, что намного дольше, чем было».
Они стояли в вечернем небе на крыше одного из самых высоких зданий в этом районе. Это было прекрасное зрелище.
Ремус кивнул: — Тогда хорошо. Ворота Хогвартса. Он выскочил.
Гермиону на мгновение захватил огромный вид на центр ночного Лондона. Она глубоко вздохнула и аппарировала. Хогвартс теперь доминировал в ее поле зрения, тепло освещенные окна в темноте, Ремус стоял слева от нее. Она кивнула ему и пошла по темной тропинке в холодном вечернем воздухе.
Ремус лукаво улыбнулся: — Ты должен знать, что пресса в последние несколько дней сошла с ума. Вероятно, там будет довольно интересно. Он кивнул в сторону Большого Зала.
Она остановилась, тяжело вздохнула и снова начала двигаться, немного медленнее и тяжелее. Потом она подумала о Невилле, Луне, других своих друзьях. Они заслужили знать. Она ускорила шаг. Прежде чем она успела это осознать, Ремус открыл двери в Большой Зал, и они вошли внутрь. Тишина упала, как дерево. В ушах зазвенело от неожиданности. Затем большинство студентов встали и зааплодировали.
Это был настоящий шок. Она не могла говорить, едва могла дышать, едва шевелилась. Она была поглощена большей частью стола Гриффиндора, когда приблизилась. Она не успела сесть, как МакГонагалл прислала несколько шумовых устройств, чтобы привлечь всеобщее внимание. В комнате стало тихо.
— Мисс Грейнджер, чтобы ответить на все вопросы сразу, не могли бы вы рассказать нам свою историю спасения мистера Поттера?
Гермиона медленно двинулась вперед, собираясь с мыслями, пока остальная часть комнаты рассаживалась по местам. Она повернулась лицом к морю лиц, сосредоточенных на ней; это было пугающе. «Мои родители переехали за море и продавали наш дом. Несколько недель назад они попросили меня прийти в мой дом и убедиться, что некоторые ремонтные работы были завершены. В процессе мы нашли разбитое окно с кровью на осколках. Эта кровь принадлежала Гарри. Мы не смогли сделать на ней никаких следов крови. Мы не понимали, почему. Затем, в прошлый четверг, мои родители попросили меня в последний раз взглянуть на наш дом перед передачей права собственности. Гарри лежит под кустом». Ее голос стал неустойчивым. «Он был почти мертв. Он выглядел так, будто только что вышел из Освенцима».
Невилл был достаточно храбр, чтобы спросить: «Что это?»
Гермиона глубоко вздохнула и обрела самообладание. — Нацистский лагерь смерти. Он потерял более двух стоунов. Мычание и вздохи прерываются. «Он был без сознания, довольно долгое время жил тяжело. Его почки функционировали на 5%, его магическое ядро было хронически истощено и повреждено, голод, обезвоживание, его сердцебиение было нерегулярным. Хуже всего было то, что никакой магии не было. Каждый раз, когда на него применялась магия, его собственная магия отвергала ее и истощала его магию, делая его еще более больным. больной." Смущенный шум поднялся. «Никаких заклинаний, никаких зелий, никакой диагностики от целителей. По какой-то причине моя магия была единственной, которая могла на него подействовать». Когда уровень смущенного шума поднялся еще на одну ступень, она решила уточнить. «Целители в больнице Святого Мунго думают, что это потому, что у нас с Гарри есть жизненные долги друг перед другом, и магия будет работать только через них».
После того, как шум утих, она продолжила: «Прошло три дня, прежде чем он начал просыпаться. Но к концу этого времени магия целителей и зелий начали действовать на него. быстро поправляется, но все еще слишком слаб, чтобы стоять. Он вряд ли вернется в Хогвартс до следующей недели, по крайней мере. Он ничего не помнит за последние пять месяцев.
Семикурсник Рэйвенкло заговорил: «Если магия не действовала на него все это время, как с ним обращались?»
«Они должны были использовать немагические средства. Внутривенные инъекции жидкости, антибиотики и питание». На сбивчивые звуки она уточнила: «Трубка, введенная в вену с едой, водой и лекарством». Она продемонстрировала, ткнув пальцем внутреннюю часть локтя.
Уровень шума и брезгливость повысились, прежде чем успокоиться.
Гермиона получила некоторое мрачное удовольствие от их дискомфорта. — Да, застрять в игле неприятно, но если магия не может этого сделать, то есть альтернативы, которые хорошо работают. Вот и заткнули их, покрытые тонким слоем шока. Магия всегда работала, а когда нет? Ну - Гарри.
Гермиона попыталась подытожить: — Гарри сказал, что с нетерпением ждет возвращения. Студенты зааплодировали, когда она села рядом с Невиллом.
Невилл обнял ее за плечи. — Все в порядке, Гермиона?
Гермиона похлопала его по руке и кивнула с усталой улыбкой.
«Ты все еще выглядишь усталым. Это была тяжелая битва?»
Эмоции Гермионы возросли, и все, что она могла сделать, это снова кивнуть. Она боролась со слезами, пока возилась с едой. Руки обвились вокруг нее, когда Сьюзен и Ханна обняли ее с обеих сторон. После ужина Гермиона была окружена гриффиндорцами, когда она подошла к общей комнате, засыпая вопросами.
В какой-то момент в гостиной воцарилась полная тишина, когда Рон подошел. Он был сдержан, искренен, смущен: «Гм… я хотел бы извиниться. Я был очень неправ, в течение долгого времени». Он повернулся и ушел.
Гермиона попыталась успокоиться, но это было трудно. Ее прервали Парвати и Лаванда, когда они подтолкнули ее к тихому моменту сочувственной поддержки в их общежитии.
Обновлено: 16.02.2026