Глава 38 — Глава 37. Предложение

Веер Фэнъюй, опустившийся перед Хоучи, неожиданно был удержан на месте большой рукой, появившейся в пустоте. Затем он внезапно был сметен, превратившись в яростную атакующую стрельбу в сторону Небесной императрицы. Красочный духовный свет медленно сгущался под восклицаниями бессмертных. Небесная императрица приняла удар на себя и была вынуждена сделать несколько шагов назад. С помощью Небесного императора она смогла устоять на ногах и теперь смотрела на разорванную часть неба. Ее пара прекрасных глаз была полна шока и негодования. Она никогда не думала, что Гу Цзюнь, который исчез почти на десять тысяч лет, внезапно появится и даже сделает ей выговор в такой безрассудной манере перед всеми присутствующими. Сильная аура появилась вокруг платформы Цинлун, окутав всю завесу грома и молнии. Теперь, независимо от человека, никто бы не мог сломать барьер и побеспокоить Цин Му, который переживал скорбь. Услышав этот голос, на лице Хоучи появилось несколько проблесков восторга, но она подняла брови и яростно повернула голову, не глядя на фигуру в небе. *Не думай, что я прощу тебя за то, что ты оставил меня одну во дворце Цинчи на десять тысяч лет только потому, что ты появился в нужное время!* Сопровождаемая исчезающим принуждением пятицветной духовной силы Небесной императрицы, стремительная фигура, переживающая скорбь в середине платформы Цинлун, также снова успокоилась. Копье Чжиян издало веселый звук. Его красный свет задрожал и устремился к Глубокому Грому, спускающемуся с Девяти Небес. В потревоженной пустоте без предупреждения появилась фигура. Любой мог бы догадаться о личности появившегося человека по высокомерным и сухим словам только что, поэтому господа бессмертные, стоявшие по бокам, протерли глаза, и все устремили взгляды вверх, чтобы посмотреть на этого человека. Какая редкая сцена! Судьбы Небесного императора, Небесной императрицы и высшего бога Гу Цзюня были переплетены на протяжении десятков тысяч лет. Хотя никто не осмеливался упоминать об этом, не было бессмертного, которому хватило бы духу похлопать себя по груди и сказать: «Я вообще не ожидаю воссоединения этих трех людей!» Со времени свадьбы Небесного императора и императрицы на горе Куньлунь высший бог Гу Цзюнь редко появлялся на публике. Самый загадочный, но самый могучий человек в Трёх Царствах, который носил зеленую шапку* в течение десятков тысяч лет. Все хотели знать, как он выглядит. В конце концов, даже сила высшего бога не могла погасить пылающие сердца сплетен, верно? ** 戴绿**帽子 (dài lǜmàozi) - носить рога, стать обманутым мужем, стать рогоносцем (изначально в Древнем Китае закон требовал от проституток, их мужей и мужчин, состоящих с ними в родстве, носить зелёные головные уборы).* Но... горящие глаза каждого постепенно сменились удивлением, глядя на равнодушное лицо приближающегося человека. Многие господа бессмертные просто закрывали рты и кивали с молчаливым пониманием. Неудивительно, что Небесная императрица тогда выбрала Небесного императора! Однако некоторые из древних бессмертных божеств, которые видели высшего бога Гу Цзюня на горе Куньлунь, открывали рты, дрожали и указывали пальцами на человека в воздухе, неверяще глядя на него. Кто мог сказать им, что высший бог Гу Цзюнь, который на горе Куньлунь имел достойную осанку, красивое лицо и величественное тело... превратится в сморщенного, серого, неряшливого, несчастного... старика! А ведь прошло всего десять тысяч лет! *Силы высшего бога было достаточно, чтобы благословить Девять Континентов и жить вечно, но ты использовал ее всю, а! *Почти все опустили головы и вздохнули в глубине души. Как говорится, разочарование было таким же большим, как и ожидание. Массовое предубеждение заставило бессмертных ожидать, что высший бог Гу Цзюнь достигнет труднодоступной вершины, поэтому, когда реальность изменилась на это, все почувствовали удушье и панику. Сидя в пустоте, высший бог Гу Цзюнь скрестил ноги и взглянул на Небесную императрицу и Небесного императора. Он спокойно передал Хоучи немного духовной силы и, увидев, что ее взгляд потеплел, лениво молвил, обращаясь к Небесному императору: - Му Гуан, ты правитель Трех Царств. Ты обещал мне, что будешь защищать Хоучи. Теперь Ухуань нападает на представителей молодого поколения, игнорируя статусы. Если ты просто стоишь в стороне и тебе всё равно, как тебя можно считать человеком, который выполняет свои обещания? Приветствие сменилось легкой насмешкой, и лицо Небесного императора исказилось. Он взглянул на Цин Му и Хоучи и сказал: - Гу Цзюнь, я не успел обдумать этот вопрос. Ты... - Гу Цзюнь, Цин Му обладает демонической силой. Как только он закончит терпеть Глубокий Гром Девяти Небес, его существование может обернуться большой катастрофой для моего бессмертного царства. Почему я не должна принять меры? Какое у тебя есть право обвинять Небесного императора? - Казалось, она оправилась от шока, вызванного внезапным появлением высшего бога Гу Цзюня. Небесная императрица посмотрела на Гу Цзюня со сложным выражением лица и прервала слова Небесного императора. - Какое отношение ко мне имеют споры между бессмертными и демонами? И кроме того, Небесный император является правителем Трех Царств. Я разговариваю с ним. Ухуань, ты взрослая женщина, перестань перебивать! - Старик с поднятыми бровями даже не взглянул на Небесную императрицу и сказал это, скривив губы под взглядами присутствующих, полными недоверия. *Взрослая женщина?* Все присутствующие господа бессмертные осмелились сказать, что за десятки тысяч лет их жизни не было абсолютно никакого обращения, которое звучало бы более строго, чем эти два слова! Если бы человек, сказавший это, не был высшим богом Гу Цзюнем, каждый мог бы сказать, что ему не занимать мужества. Но, глядя на, возможно, страдающего головокружением высшего бога Гу Цзюня и Небесную императрицу, чьи губы дрожали от гнева, все бессмертные отступили на несколько шагов, тайно показывая большой палец Гу Цзюню и вздыхая про себя: «Ты действительно необычайно смел!» Раздалось холодное фырканье. Высший бог Гу Цзюнь увидел, что рот Хоучи сжался в линию, и он поспешно опустил свои неподобающе устроенные ноги, схватил себя за волосы и с тревогой сказал ей: «Дочь, ты мое драгоценное сокровище, не сравнивай себя с обычными людьми, этого у тебя никто не отнимет!» Претенциозный голос донесся до ее ушей, и даже Хоучи на этот раз не смогла удержаться, чтобы не приподнять уголки рта. Руки, которые были сжаты в кулаки, медленно разжались... «Действительно беспощадный», - прошептала Фэнжань, с восхищением глядя на глупого старика. Она с удовлетворением приземлилась на землю, больше не вмешиваясь в разворачивающуюся перед ней сцену. Не то чтобы она не могла вмешаться, но она полностью верила, что слов из уст высшего бога Гу Цзюня будет достаточно, чтобы остановить тысячи солдат! Бессмертные всегда были достойными и самодостаточными. Никто еще не слышал таких резких и эффективных оскорбительных слов. Все посмотрели на высшего бога Гу Цзюня, парящего в воздухе. Посмотрев друг на друга, они повернули головы, чтобы перевести взгляд на Небесного императора и императрицу. - Гу Цзюнь, даже если Ухуань не справилась с этим должным образом, говорить так слишком даже для тебя, - Небесный император был слегка раздражен, и вышел вперед, заслонив собой Небесную императрицу. Его глаза сверкали, как электричество, с намеком на гнев. Несмотря на то, что он был единственным, кто сожалел о Гу Цзюне с самого начала, Ухуань, в конце концов, была его женой. Она была Небесной императрицей, как он мог позволить ему оскорблять ее по своему желанию? - Му Гуан, ты очень интересный. Спасая твоего сына, Цин Му пострадал от дыхания дракона. Ваша дочь была готова использовать свою драконью пилюлю, чтобы вернуть этот долг благодарности, но Ухуань использовала эту причину, чтобы заставить его остаться в Небесном дворце. Ему пришлось пойти на крайние меры - использовать Глубокий Гром Девяти Небес, чтобы достать драконью пилюлю. Теперь Ухуань хочет лишить его жизни только из-за луча демонического света. Я хочу спросить, являются ли жизни принцев Небесного дворца единственными заслуживающими внимания жизнями, а жизни других бессмертных ничего не стоят? Так медленно молвил высший бог Гу Цзинь, и Небесный император некоторое время был не в состоянии ответить. Хотя высший бог Гу Цзюнь выражался не очень красиво, его слова были разумными. Он был пристрастен, так что ему действительно нечего было сказать. Цзин Цзянь стоял в стороне с лицом, на котором явственно читался стыд. Он поспешно поклонился и сказал: - Высший бог, Цзин Цзянь совершил огромную ошибку. Божество Цин Му перенес боль от Скорби Грома из-за моего эгоизма. Я готов понести наказание. Гу Цзюнь взглянул на него, затем махнул рукой: - Забудь об этом, ты единственный довольно хороший человек в своей семье. Старик, которым я являюсь, не будет с тобой ругаться. Во время невыразимого удушья красочная духовная сила пришла в беспорядок в окружающем пространстве. Болезненно чувствительная аура постепенно распространялась от Небесной императрицы, которая, казалось, была чрезвычайно рассержена. Небесная императрица посмотрела на высшего бога Гу Цзюня и внезапно рассмеялась, выражение ее лица было неописуемо презрительным. Она холодно взглянула на Хоучи, затем снова перевела взгляд на высшего бога Гу Цзюня. Видя ее такой, Гу Цзюнь тайно задался вопросом, был ли этот высокомерный и властный феникс зол на него. Пусть только попробует сказать что-то, чего не следует говорить! Он взглянул на Небесную императрицу с легким предупреждением, и на циничном лице появилось серьезное выражение. - Гу Цзюнь, что плохого в том, что я держу Цин Му в Небесном дворце? Цзинчжао немного высокомерна, но, в конце концов, она также принцесса Девяти Небес и обладает благородным статусом. По крайней мере, она в десятки миллионов раз лучше Хоучи, у которой неизвестная мать. Уголки губ Небесной императрицы растянулись в улыбке, но ее слова были острыми и холодными, как лезвие. Она посмотрела на внезапно потемневшее лицо Гу Цзюня с неописуемым восторгом. Никто лучше нее не знал, насколько важна Хоучи для Гу Цзюня. Обращая внимание на тот факт, что он предпочел бы обмануть мир и дать ей статус выше Трех Царств, если бы она тогда не покинула дворец Цинчи и не вышла замуж за Му Гуана, то Гу Цзюнь никогда бы не ворвался на гору Куньлунь, чтобы потребовать титул высшей богини для Хоучи. В конце концов, то, что оба родителя были высшими богами, делало Хоучи такой же благородной, как и они. Голос Небесной императрицы был тягучим и казался особенно ясным в пустом Небесном дворце, но, глядя на высшего бога Гу Цзюня, полного гнева, ни один бессмертный не осмелился выдохнуть. Неизвестная мать? Все знали, что маленькая богиня во дворце Цинчи, которую обожал высший бог Гу Цзюнь, родилась от Небесной императрицы. Как её мать могла быть неизвестна? Однако... любой в мире мог бы пошутить над этим, но Небесная императрица не стала бы. Десять тысяч лет назад, когда маленькая богиня находилась внутри яйца, ее мать не любила ее, и об этом знали все Три Царства. В конце концов, в этом ли причина? Небесная императрица не родила высшую богиню Хоучи, и именно поэтому ее бросили. Затем Небесная императрица предала высшего бога Гу Цзюня в том же году... это было не так уж непонятно. Вся площадь погрузилась в гробовую тишину. Небесный император ошеломленно смотрел на улыбающуюся Небесную императрицу, смутно отмечая, что что-то не так. Гу Цзюнь определенно не был тем, кто мог предать свою жену. Если Хоучи не была рождена от Ухуань, то это могло лишь доказать, что Гу Цзюнь с самого начала не любил Ухуань, и что они даже никогда не были вместе. Но он никогда не отвергал интерес Ухуань к нему, может быть, это было ради... Думая обо всем, что Гу Цзюнь сделал на горе Куньлунь, он посмотрел на довольно неуверенно выглядевшую Хоучи за пределами платформы Цинлун, и его сердце ощутило потрясение. Было ли это просто для того, чтобы придать Хоучи индивидуальность, которая никогда не могла быть подвергнута критике со стороны Трех Царств? Цзинчжао и Цзин Цзянь, которые стояли на земле, были одинаково ошеломлены, только в первой было немного ненависти и удивления, а в другом была жалость и замешательство. В очень тихой и странной атмосфере Небесная императрица была единственной, кто улыбался, когда она пристально смотрела на высшего бога Гу Цзюня, парящего в воздухе. Несравненно величественное принуждение медленно исходило от его фигуры. Высший бог Гу Цзюнь выпрямился, глядя на изменившееся выражение лица Хоучи. Рука за его спиной медленно сжалась в кулак. Гнев на старом лице исчез, и в его глазах появилось нескрываемое намерение убить. Он посмотрел на Небесную императрицу и слегка прищурил глаза: «Ухуань, мы дали обещание в самом начале. Теперь, когда ты нарушила свое обещание, я надеюсь, что у тебя хватит уверенности, чтобы справиться со всеми последствиями». Лицо Небесной императрицы слегка изменило цвет, но она всё ещё холодно смотрела на высшего бога Гу Цзюня с высоко поднятой головой. Хотя на ее лице было выражение «что-ты-можешь-со-мной-сделать», в ее глазах промелькнул ужас. Божественная сила Гу Цзюня была выше её и Му Гуана. Если он действительно имел в виду то, что сказал, для него не было невозможным убить ее. Небесный император посмотрел на обе стороны с обнаженными мечами. Его сердце слегка упало, и он издал сокрушённый вздох. Он собирался что-то сказать, но его прервал особенно освежающий смех. В такой момент смех действительно не очень соответствовал ситуации, особенно ввиду того, *кто* смеялся. Даже высший бог Гу Цзюнь ошеломленно смотрел на фигуру за пределами платформы Цинлун, с глазами, полными боли. Это дитя... удар был слишком силен для нее... Хоучи посмотрела на высшего бога Гу Цзюня с непонятным выражением лица. Она подняла руку к небу, указала на Небесную императрицу и сказала: - Старик, то, что она сказала, правда? Выражение лица высшего бога Гу Цзюня стало угрюмым. Он быстро кивнул, очень внимательно посмотрел на Хоучи и прямо сказал: - Хоучи, отец не... - Хорошо, - Хоучи решительно прервала излияния, которые подготовил высший бог Гу Цзюнь. Она подняла брови, на ее безразличном лице появилась бодрость: - Изначально я думала, что ты не сделаешь ничего хорошего в этой жизни, но, похоже, я недооценила тебя. Старик, раз это дело сделало меня очень счастливой, мы забудем о том, что ты оставил меня во дворце Цинчи! Гу Цзюнь тупо уставился на Хоучи, чьи глаза сияли, и осторожно спросил: - Хоучи, ты не сердишься? Неизвестная мать… Любому было бы трудно принять это, поэтому, даже если Ухуань стала Небесной императрицей, он не сказал ей правды. - Почему это должно иметь значение? Поскольку моя мать неизвестна, это в десятки миллионов раз лучше, чем сейчас. Старик, ты был таким тупоголовым! И кроме того, я высшая богиня и у меня уже есть стабильный статус в Трёх Царствах, мне не нужны другие вещи, чтобы приукрасить своё происхождение, - Хоучи подняла руку в позитивной манере и улыбнулась, не глядя на раскрасневшуюся Небесную императрицу. Глядя на хвастливую и едкую Хоучи, высший бог Гу Цзюнь вернул свое сердце на место и быстро ответил: - Ты права, твой отец был бестолковым. С заискивающим видом он растерял всю свою свирепость. Чувствуя, что эта сцена была немного странной, и, в конце концов, это с самого начала касалось прошлых событий, и было бы нехорошо говорить о них перед всеми, Небесный император кашлянул и сказал: - Все, сделайте шаг назад. Гу Цзюнь, хватит поднимать вопросы прошлого. После того, как Цин Му закончит свою громовую скорбь, вы все сможете просто вернуться во дворец Цинчи. Небесная императрица нахмурила брови и собиралась возразить, но была ошеломлена жёстким взглядом, которым Небесный император окинул ее. Она поджала губы и сказала: - Тебе решать, но последние четыре удара Небесного Грома чрезвычайно сильны. Сможет ли он выйти живым, пока неизвестно. Разговоры только что были слишком беспорядочными, и с духовной силой высшего бога Гу Цзюня вокруг платформы Цинлун все игнорировали непрерывный гром. После того, как Небесная императрица упомянула об этом, все бессмертные повернули головы и посмотрели на платформу Цинлун. Там слегка побелело красное Копье Чжиян. Ему было чрезвычайно трудно висеть над головой Цин Му, но кроваво-красная фигура была полностью окутана золотой духовной силой и была немного размыта. Последние четыре молнии собрались в небе над платформой Цинлун, мощью равные десяткам тысяч солдат. Небо и земля полностью изменили цвет, и весь мир был полностью затемнен, за исключением особенно яркого золотистого света. Феникс-хранитель, упавший на землю, внезапно закричал и взлетел в воздух. Снаружи платформы Цинлун он нарисовал круглый символ вокруг занавеса из молний и грома, который казался слабым барьером. Небесный император, Небесная императрица и высший бог Гу Цзюнь посмотрели на последние четыре удара грома, которые должны были вот-вот обрушиться, затем на землю, полную коленопреклоненных бессмертных божеств за пределами платформы Цинлун, и были потрясены. Глубокий Гром Девяти Небес, который мог возвысить человека до первородного бога, действительно не был чем-то обычным. Одна только сила грома могла заставить их пасть ниц. Если бы они не были высшими богами, у них вообще не было бы шанса на сопротивление. Но что было странно, так это то, что Хоучи всё ещё стояла у платформы Цинлун, как будто ничего не чувствовала. Гу Цзюнь, казалось, не находил в этом ничего особенного. Небесный император и императрица взглянули на нее, подавляя странное ощущение и потрясение в своих сердцах. Четыре удара молнии соединились в небе, превратившись в огромное пространство, принявшее форму копья. Если присмотреться, то оно было чем-то похоже на Копье Чжиян. В одно мгновение светло-голубой гром и молния ударили в чистый золотой ореол и постепенно соединились с золотой фигурой в наполненном светом занавесе. Глядя на эту великолепную сцену, все глаза были полны восхищения. Восемьдесят один удар Глубокого Грома никогда не появлялся в пост-античном мире и был неожиданно странным и шокирующим. Тень золотого копья медленно остановилась в небе над платформой Цинлун, издалека перекликаясь с Копьем Чжиян. Взмахом руки и протяжным воем он взял на себя инициативу, чтобы привлечь Глубокий Гром в воздухе. Бум... бум... С грохотом сотряслось всё царство бессмертных. Даже царство демонов, которое находилось за тысячи километров отсюда, почувствовало отголоски произошедшего. Строй, охранявший царство, был разрушен, и яркое и солнечное царство смертных внезапно потемнело. Казалось бы, в мгновение ока горы рухнули, реки изменили свое русло, десятки тысяч зверей пали на задние лапы, и четыре моря забурлили. Странная сцена, произошедшая в Трех Царствах, погрузила весь мир в кратковременную мертвую тишину. На платформе Цинлун раздался резкий хлопок, как будто чары громового занавеса наконец-то развеялись. Золотой свет пронзил огонёк, и Три Царства мгновенно восстановили свою яркость и спокойствие. Всё в радиусе ста метров от платформы Цинлун было разрушено, оставив только одинокую платформу, плавающую в пустоте. На платформе стояла спиной к бессмертным кроваво-красная фигура, казавшаяся неземной, но вечной в этом мире. Великолепная и мощная духовная сила распространилась во все уголки Трех Царств, а затем мгновенно превратилась в ничто. Глубокое Громовое Бедствие Девяти Небес на самом деле прошло успешно! Почти каждый бессмертный, увидевший эту сцену, вздохнул с недоверием. Хоучи пристально посмотрела на красную фигуру на платформе Цинлун. Ее дыхание внезапно стало очень медленным, а глаза покраснели. Мужчина обернулся, и золотистые глаза, смотревшие на Хоучи, казалось, излучали самое нежное тепло в мире. У него дернулся уголок рта. Он не двинулся вперед, а вместо этого повернул голову и посмотрел на высшего бога Гу Цзюня, парящего в воздухе. - Высший бог Гу Цзюнь, имя этого низшего божества Цин Му. Я хочу просить руки высшей богини Хоучи, и надеюсь, что высший бог Гу Цзюнь согласится. Звезды на небе засияли, собрались высшие боги, десять тысяч бессмертных склонили головы, и все звери сдались. Длинные волосы мужчины ниспадали на плечи, золотой парчовый пояс и темно-красная мантия развевались на ветру. Отчужденное и холодное божество склонило голову перед сильнейшим из Трех Царств того времени, чтобы совершить древнейшую церемонию в пост-античном мире. Много лет спустя все бессмертные, которые видели эту великолепную и сияющую громовую скорбь, не могли забыть эту сцену.