Увидев, как закипает вода в электрическом чайнике, она на мгновение замерла, а затем тихо села на стул.
Тхэха поставил перед собой две чашки с горячими напитками. В одной был кофе, в другой — ромашковый чай. Затем они сели друг против друга за стол. Её пристальный взгляд сегодня был иным — куда более решительным, чем вчера.
— Говорите.
Тхэха поднёс чашку к губам и заговорил мягким тоном, но его взгляд, устремлённый на женщину, был острым, словно лезвие.
Ему и вправду было любопытно. Что за важные слова она собиралась сказать, прождав его всю ночь?
С мыслью «что ж, послушаем», он неспешно отхлебнул кофе, и тяжесть в голове начала понемногу рассеиваться.
— Если я обязательно должна получить компенсацию...
Его рука с чашкой на мгновение замерла от этих неожиданных слов. Он слегка приподнял бровь, словно спрашивая: «Так ты об этом хотела поговорить?», и посмотрел на неё. Женщина замолчала на полуслове и перевела дух.
— Дайте мне денег.
Тхэха не ожидал услышать подобное из её уст, но переспросил будничным тоном:
— Денег?
— Да.
Глядя на то, как покорно она ответила, он почувствовал, что едва сдерживает смешок.
— И сколько же?
— Столько, сколько сможете дать.
«Столько, сколько смогу дать», значит.
Непредсказуемо, а оттого интересно.
Она была предельно серьезна, но её слова казались Тхэха почти комичными, и он коротко усмехнулся.
— Хорошо.
Он выдавил из себя сухую улыбку — неужели всё было так просто?
— Спасибо.
«Не стоит благодарности». Скорее уж ему следовало благодарить её за то, что разговор наконец сдвинулся с мёртвой точки и забрезжил финал.
— Я подготовлю документы и пришлю их позже.
Тхэха, до этого расслабленно откинувшийся на спинку стула, подался немного вперед, и уголки его губ слегка изогнулись.
— Но какова причина? Почему вы внезапно передумали?
Услышав вопрос, женщина выпрямилась и сделала неглубокий вдох.
— Из-за права на посещение.
— Права на посещение?
— Не знаю, увидимся ли мы снова, но если я захочу навестить Чиуна, между нами не должно быть вражды.
«Так вот как она истолковала мои вчерашние действия?»
— Звучит так, будто вы, Хэсын-сси, решили пойти на уступки, чтобы нам обоим не было неловко.
— Да, можно и так сказать.
Она даже не пыталась отрицать.
Тхэха внимательно изучал её — женщину, которая вела себя так, будто делает одолжение. Судя по тому, как она прямо высказывала свои мысли, она не была такой уж кроткой, несмотря на свою внешность.
Его не слишком радовали её мотивы, но, если подумать, в этом не было ничего плохого. Не было причин подавлять волю женщины, которая наконец-то чего-то захотела.
Раз уж она решила пойти навстречу.
Тхэха пристально посмотрел на неё.
— Скажите конкретно, какую сумму вы хотите.
— Я... я не знаю пределов этой компенсации.
Он не знал, назвать ли её милой или безрассудной — просить денег, даже не представляя, о какой сумме может идти речь. В любом случае, это совсем не вязалось с её образом.
Хотя какая разница, вяжется или нет, если он сам её к этому подтолкнул?
Тхэха издал короткий смешок про себя.
Утро воскресенья прошло за завтраком с председателем группы «Санъа» и совещанием в главном офисе. Обед состоял из наспех съеденных суши. На вторую половину дня был запланирован раунд гольфа, прикрытый маской дружеской встречи.
Переодеваясь в кабинете, Тхэха не удержался от саркастического смешка. Уже который раз за сегодня?
— Ха-а.
Мысли о женщине то и дело всплывали в голове. И каждый раз это вызывало у него раздраженную улыбку. Если она хотела так тихо «насолить» ему, то её план сработал блестяще.
[Столько, сколько сможете дать.]
Эта фраза крутилась в голове всё утро, словно заезженная пластинка.
Но если бы только это. То, что просьба о деньгах вызывала у него такие навязчивые мысли, объяснялось тем, что это его возбуждало. В тот момент, когда слова о деньгах слетели с её губ, первобытный инстинкт и импульс поднялись из самых глубин его существа, что само по себе было нелепо.
И с тех пор он в таком состоянии. Просто с ума сойти можно.
В этот момент раздумья прервал стук в дверь, и в кабинет вошел Канхён.
— Хён, ты что-то натворил?
— Натворил не я, а Мун Тхэхён.
Канхён запнулся, опешив от внезапного упоминания Тхэхёна.
— ...А? А, ну да. Натворил-то Тхэхён.
Это имя не было под запретом, но и вслух его произносили редко. Канхён пытался угадать по лицу Тхэха, добрый ли это знак — то, что он так спокойно упоминает Тхэхёна. Не похоже было, что Тхэха в порядке, но и притворяться ему было незачем. В итоге Канхён осторожно спросил:
— Но почему вдруг нужно подготовить такую огромную сумму? Ты же не собираешься платить отступные за какое-то происшествие?
— Именно что отступные.
— Что?
Тхэха усмехнулся, глядя на озадаченное лицо Канхёна.
— Я просто разгребаю то, что натворил Тхэхён.
— То есть... все эти деньги... ты отдашь Хэсын-сси?
Канхён говорил неуверенно, его голос становился всё тише к концу фразы.
— Такого поворота я и представить не мог.
Он недоверчиво хмыкнул и протянул Тхэха сберегательную книжку.
— Не верю, что Хэсын-сси сама это попросила. Но раз ты велел подготовить деньги, значит, у вас был конкретный разговор. Что вообще происходит?
— Вот именно. Я и сам не ожидал такого развития событий.
Пока они стояли у кофемашины в мини-баре кабинета, Канхён, ожидая, пока приготовится напиток, искоса наблюдал за Тхэха.
— Удивится ли она, когда я отдам ей это? Или её больше поразят слова, которые я скажу следом?
Тхэха пробормотал это под нос, и его лицо в этот момент казалось слегка отсутствующим, словно он был не здесь.
Канхён не на шутку заволновался. Тхэха выглядел так, будто был не в себе, хотя и не пил.
Единственный раз, когда Канхён видел его таким, был сразу после похорон Тхэхёна.
— Даже я не могу предугадать. И то, и другое — безумие. Но если посмотреть под другим углом, кажется, нет способа лучше.
— Я, конечно, в последнее время пашу как проклятый. Может, мне просто не хватает сна? Почему я не понимаю ни слова по-русски?
— Такое чувство, будто я не улаживаю проблему, а создаю её. Но не могу понять — реальность это или просто мои опасения.
— Да о чем ты?
Благодаря годам совместной работы и жизненному опыту Канхён понимал, что странное поведение Тхэха как-то связано с Хэсын. Но как именно?
— Сегодня я отдам ей эти деньги и, пожалуй, женюсь.
Канхён, собиравшийся отхлебнуть кофе, выплюнул всё содержимое чашки.
— Проклятье... Язык обжёг... Что ты собрался сделать?
— Жениться.
— Кто?
— Я.
— ...На Хэсын-сси?
— Да.
— Жениться?
Канхён рухнул на диван и уставился на Тхэха.
Бессмысленно было спрашивать, хорошо ли он подумал. Речь шла о его собственной женитьбе. Более того, Тхэха как никто другой осознавал своё положение в обществе. Он был человеком, который знает цену каждому слову и не бросает их на ветер.
— Думаю, они будут в шоке... Нет, их реакция — это одно, но почему ты? Тебе же не обязательно заходить так далеко.
Конечно, если всё это ради ребёнка, то возразить нечего.
Если признать внебрачного ребёнка и жениться на его биологической матери, ребёнок получает законный статус рожденного в браке.
В таком случае положение мальчика станет непоколебимым, и никакие пересуды ему не повредят.
— Раз уж это всё равно нужно сделать, почему бы и нет? Я ничего от этого не теряю.
Когда такси остановилось у отеля, было начало второго.
Хэсын поднялась на лифте и замерла, как только двери открылись. Увидев мужчину средних лет, сидящего перед огромным панорамным окном, она сразу всё поняла. Это был тот самый человек — отец Хэджу.
Почувствовав чужое присутствие, мужчина, погруженный в свои мысли, поднял глаза и вздрогнул, встретившись взглядом с Хэсын. Она поняла: он поражен тем, насколько она похожа на Хэджу. Они могли бы сойти за близнецов.
— Здравствуйте. Я — Хэсын.
— Со Джину.
Они сели друг против друга в неловкой тишине. Со Джину не сводил с неё глаз, словно пытаясь понять, почему его ищет именно Хэсын, а не Хэджу.
— Мне говорили, вы сестра Хэджу... вы очень похожи.
— Да, нам часто это говорят.
— Как поживает Хэджу?
Услышав вопрос о сестре, Хэсын ощутила, как в груди поднялась волна боли, напомнив о дне похорон. Она заставила себя успокоиться и произнесла ровным голосом:
— Хэджу умерла.
Рука мужчины, тянувшаяся к чашке, замерла в воздухе. Его прямой, пронзительный взгляд вонзился в Хэсын.
— В апреле.
— ...
— У неё была острая лейкемия. Из-за отсутствия донора гемопоэтических стволовых клеток время для лечения было упущено. Я посчитала, что человек, официально считающийся её семьёй, должен об этом знать. Понимаю, что встреча может быть неприятной, но я настояла. О таких вещах не сообщают по телефону или в сообщении.
Никто не знал о родах Хэджу, и Хэсын не могла рассказать, что сестра отказалась от лечения, чтобы спасти Чиуна. Это была допустимая грань правды. Она не сказала всего, но и не солгала, так что у Со Джину не было повода для подозрений.
— ...Это была воля Хэджу?
Хэсын с силой прикусила губу, боясь, что в её голосе прозвучит обида.
— Да.
В её сердце, полном трудноописуемых чувств, осталась лишь горечь, но это была только её ноша. Её роль заключалась лишь в том, чтобы официально уведомить его о смерти Хэджу. И всё.
Что промелькнуло в глазах Со Джину в это мгновение? Растерянность? Впрочем, ей не нужно было знать, что он чувствует.
— Она... сильно меня винила?
Обновлено: 09.04.2026