Амай отдыхала весь день, за это время её подвижность полностью восстановилась. Она не знала, что Чан Юйцин собирается делать дальше – убить её или отпустить, а ещё подозрительную настороженность вызывало бездействие Чэнь Ци, ведь Чан Юйцин на виду у всех привёз её обратно в Юйчжоу.
Думая об этом, Амай готовилась к ночному побегу.
Со двора вдруг послышалось тихое приветствие охранника:
– Генерал.
Амай торопливо распустила только что убранные волосы, забралась под одеяло и сделала вид, что спит.
В дверь постучали. Через несколько ударов стук прекратился, наступила тишина, а потом послышался приглушенный голос Чан Юйцина:
– Амай, открой. Я знаю, что ты не спишь.
Амай медленно поднялась, внимательно проверила в порядке ли одежда, подошла к двери и открыла её. Чан Юйцин стоял прислонившись к опоре террасы у входа. Он какое-то время молча смотрел на Амай, а потом вдруг улыбнулся и спросил:
– Готовишься к побегу?
У Амай внутри всё вздрогнуло, но ответила она с безразличием:
– Как можно думать о побеге, когда вокруг расставлено столько охраны?
Чан Юйцин улыбнулся на это и ничего не ответил.
Под его взглядом Амай стало как-то неспокойно. Молчание затягивалось. Амай развернулась чтобы вернуться в дом, но Чан Юйцин вдруг протянул руку и остановил её.
– Амай, – окликнул он и ненадолго остановился. – Выходи за меня замуж.
Амай застыла, через некоторое время обернулась и удивленно спросила:
– Ты пьян?
Чан Юйцин разжал руку и с серьезным видом повторил:
– Амай, выходи за меня замуж.
Амай какое-то время молча смотрела на него, а потом усмехнулась и спросила:
– Ты хочешь жениться на мне? И как же ты думаешь сделать это?
– По всем правилам, как положено.
– О-о-о... – долго протянула Амай. – И на ком ты хочешь жениться по всем правилам? На дочери Хань Хуайчэна? Или на главнокомандующем армии Цзянбэя? Или, быть может, на вдруг из ниоткуда появившейся родственнице, дочери кого-нибудь из братьев?
Чан Юйцин понимал, что она имеет в виду. Он поджал губы, помолчал, а потом четко и ясно ответил:
– Я хочу жениться на той, которую зовут Амай. Будь она Хань или Май, из известного рода или бездомная сирота, меня это не волнует.
Амай чуть улыбнулась.
– Если твоя семья узнает о том, кто такая эта Амай, ты полагаешь, тебе позволят жениться на ней?
– Женюсь я, а не моя семья. Если семья не даст согласия, я уйду и буду жить отдельно, – тихо ответил он.
Амай была тронута этими словами, но голову от них не потеряла.
Она хотела что-то сказать, но Чан Юйцин поднял руку, мягко коснулся пальцами её губ и остановил, а затем со всей серьезностью пообещал:
– Я помогу отомстить за твоих родителей.
Амай отодвинула ладонь Чан Юйцина, какое-то время молча смотрела на него, а потом сказала:
– Если бы я хотела всего лишь убить Чэнь Ци, то зачем бы мне столько стараться и заходить так далеко?
– Амай, но ты же женщина...
– Да. И что? – она приподняла брови. – Только потому, что я женщина, я могу всё бросить, поехать с тобой и прожить всю оставшуюся жизнь завися от твоих чувств ко мне? Ты слишком низко ставишь меня!
Эти слова рассердили Чан Юйцина. Он и так пошел на уступки одну за другой, а она не только не оценила этого, а продолжает давить дальше! Что ещё ему сделать, чтоб она осталась довольной?
Чан Юйцин опустил голову и спросил:
– Чего ты хочешь?
– Если я попрошу тебя всё бросить и поехать со мной в армию Цзянбэя, ты согласишься?
Чан Юйцин поджал губы и ничего не ответил. Ему потребовалось много времени, чтобы унять поднявшийся гнев.
– Ты не будешь потом жалеть об этом? - спросил он.
Амай смотрела на землю, на пляшущие по ней пестрые тени и выглядела совершенно отстраненной. Вдруг она подняла голову и спросила:
– Помнишь, о чем я спросила тебя несколько лет назад, когда мы были в проулке за резиденцией Чэнь Ци?
Чан Юйцин немного растерялся. Амай не стала дожидаться его ответа и продолжила:
– Я спросила, какой твой народ, и ты ответил, что твой народ – люди Северной Мо. А потом я спросила, какой народ мой. Ты помнишь?
Чан Юйцин кивнул. Амай действительно спрашивала его об этом. Он тогда еще удивился, как вообще возможно задаваться подобным вопросом. Она в тот день выглядела очень потерянной и беззащитной. Могло даже показаться, что она тогда и она сейчас – два разных человека.
– Сейчас я могу ответить себе на этот вопрос. Я – человек Южной Ся.
Чан Юйцин долгое время молча смотрел на неё и постепенно остывал. Он протянул руку, поправил рассыпавшиеся по её плечам волосы и тихо сказал:
– Амай... Я бы хотел, чтоб ты была немного хитрее. И если б даже сейчас ты захотела обмануть меня...
Амай ненадолго застыла, а потом вдруг шагнула вперед, взялась за его воротник, потянула за него и приблизилась к его губам. Чан Юйцин вздрогнул и, не смея поверить, смотрел на неё. Амай опустила глаза и очень тихо сказала:
– В следующей жизни. Когда ты будешь не Чан Юйцин, а я не Май Суй.
У Чан Юйцина сжало в груди, он крепко обнял Амай и поцеловал. Амай обхватила его за шею и ответила так, как Чан Юйцин не ожидал. Будто и этого было мало, он поднял руку и прижал её затылок к себе.
Вдруг позади себя он почувствовал движение воздуха. Похолодев, Чан Юйцин хотел отпустить Амай и обернуться, но она сжала руки сильнее и не дала сделать этого. Кто-то быстро коснулся нескольких акупунктурных точек на его спине, и Чан Юйцин больше не мог пошевелиться.
Амай разжала руки и тихо с улыбкой сказала:
– Кто сказал, что я не собираюсь обмануть тебя?
На висках Чан Юйцина застучали вены, в глазах был виден гнев.
Линь Миньшэнь легко спрыгнул на пол террасы, подхватил Чан Юйцина и затащил в дом, а затем обернулся к Амай и зашептал:
– Закрывай скорее, сейчас будет обход охраны.
Амай зашла в дом и осторожно закрыла дверь. Завязав волосы в пучок, она спросила:
– Как будем выбираться отсюда?
Линь Миньшэнь положил Чан Юйцина на кровать и обернулся взглянуть на Амай. Она выглядела так спокойно, будто с Чан Юйцином только что целовался кто-то совсем другой.
Линь Миньшэнь смотрел на неё со странным выражением, а затем неестественно усмехнулся и сказал:
– После обхода охранники будут пить чай. Подождем, пусть пройдут, а потом выйдем на задний двор.
Амай кивнула и подошла к лежащему на кровати Чан Юйцину. Он выглядел уже не таким рассерженным, в его темных глазах не было видно ни малейшего отблеска света. Чан Юйцин спокойно смотрел на Амай, а она, уклоняясь от его взгляда, принялась отвязывать с его пояса бирку.
Линь Миньшэнь внимательно прислушивался к тому, что происходит за дверью. Через некоторое время он обернулся к Амай и прошептал:
– Всё. Пошли!
Амай наконец посмотрела на Чан Юйцина, присела рядом с ним, нагнулась к уху и тихо сказала:
– Но те мои слова не были ложью.
А затем, нисколько не желая задерживаться тут дольше, она поднялась и вышла.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
Обновлено: 04.04.2026