Том 5 Глава 106 — Девушка в красном. Желания и намерения. Доверие (2)

Амай и Си Жуннян вскочили, бросились к выходу. За порогом они столкнулись с Линь Миньшэнем и Чжан Шицяном. – Что случилось? Откуда шум? – Похоже, что с западной части резиденции, – ответил Чжан Шицян. Вскоре вернулся один из охранников и доложил, что источник шума – один из складов оружия в западной части резиденции. По какой-то причине там произошел взрыв, из-за которого обрушилась часть крыши. Про раненых и убитых известно не было. Амай нахмурилась. Была осень, сухая пора. К счастью, огонь не вспыхнул, иначе страшно представить, чем бы всё обернулось. Затем пришел очень мрачный Ли Шаочао и привел с собой ещё одного человека. Человек тот выглядел обгоревшим. Его одежда была порванной и потемневшей, лицо совершенно чёрным, а опалённые волосы и брови в полном беспорядке. Приведённый человек подошел к Амай и хотел было опуститься на колени, чтобы положенным образом приветствовать, но Ли Шаочао вдруг толкнул его ногой, опрокинул на землю и принялся ругаться: – Главнокомандующий! В случившемся повинен этот подлец! Он чуть не развалил и мой дом! Человек, о котором шла речь, молча поднялся с земли, снова опустился на колени, поправил одежду и поклонился. – Простолюдин Чжэн Лань выражает своё почтение главнокомандующему. К удивлению Амай, человек этот хоть и оказался в затруднительном положении, но выглядел спокойным. Она спросила: – Что случилось? – Простолюдин – мастер интендантства. Сегодня проводил испытания тухоцяна и по неосторожности вызвал взрыв. Амай не успела ничего сказать на это, как Ли Шаочао продолжил ругаться: – Ты, подлец, опять своего места не знаешь! Разве я не велел тебе оставить это барахло в покое?! Амай подняла руку и остановила Ли Шаочао, взглянула на Чжэн Ланя, а затем обернулась к стоящей неподалёку Си Жуннян и сказала ей: – Глава Си, мне нужно уладить некоторые армейские дела. Глава Си устала с дороги, почему бы ей не отдохнуть? Си Жуннян не была глупой. Она поняла, что сейчас будет обсуждаться то, что не предназначено для её ушей, и потому кивнула: – Хорошо, как главнокомандующий скажет. Амай велела Чжан Шицяну проводить Си Жуннян на отдых. После этого она вместе с Ли Шаочао и Чжэн Ланем отправилась в кабинет, велела им сесть, а затем обернулась к Линь Миньшэню и спросила: – Он из тех мастеров, которых ты привёз из Шэнду? Линь Миньшэнь внимательно посмотрел на покрытого копотью Чжэн Ланя и невольно улыбнулся. – Возможно. Но он так перемазан, что утверждать не возьмусь. Чжэн Лань торопливо вытер лицо рукавом и спросил Линь Миньшэня: – Господин, это я! Неужели не помните? Я тот, который сам просился поехать с вами в Цзянбэй! Линь Миньшэнь с трудом сдерживал улыбку. Он кивнул и сказал Амай. – Да. Этот отличается от прочих. Амай тихо улыбнулась и обратилась к Чжэн Ланю: – Почему ты просился с ним в Цзянбэй? Насколько я знаю, почти всех остальных мастеров он похитил. Чжэн Лань не стал улыбаться в ответ и с совершенно серьезным видом ответил: – Потому, что в Цзянбэе северяне. Главнокомандующий, их конницу может остановить тухоцян! Амай вздрогнула и пристально посмотрела на Чжэн Ланя, а Ли Шаочао рассмеялся: – Этот твой тухоцян? Если сделать его погромче, то можно будет людей пугать! Из десяти попыток – восемь неудачных! А те две, которые получились до северян не долетели б! А если б и долетели, то не пробили бы их доспехов! И это если не вспоминать о тех попытках, когда тухоцян разлетался у нас в руках! Впустую переводишь хороший бамбук! Он становится негодным всего через несколько попыток! Чжэн Лань не обратил внимания на слова Ли Шаочао и с блеском в глазах смотрел на Амай. Дрожащим от волнения голосом он сказал: – Главнокомандующий, дело в том, что тухоцян надо делать не из бамбука! Ли Шаочао удивился: – Если не из бамбука, то из чего же ещё? – Из железа… Чжэн Лань ответил тихо, но для Амай эти слова были подобны грому. Услышав, что Чжэн Лань хочет использовать железо, Ли Шаочао всполошился ещё больше и закричал: – Держи своё мнение при себе! Твои развлечения – одни пустые растраты! Ты испортил столько бамбука, а теперь вздумал переводить наши запасы железа?! Легко ли Чжэн Ланю было получить возможность поговорить с самим главнокомандующим? Мог ли он упустить её? Крики Ли Шаочао не остановили его. – Главнокомандующий, по пути в Цзянбэй я говорил с мастерами кузнечного дела о всяком. Они сказали, что могли бы сделать тухоцян как я прошу, из железа. Тогда ствол не будет постоянно разрываться, в него можно будет закладывать больше пороха, и снаряд полетит дальше. Конечно же, Амай знала, что железный ствол не так легко разрывается, как ствол из бамбука. Знала она и о том, что именно замена бамбука на железо приведёт к стремительному развитию технологий огнестрельного оружия. Она знала, что нужно сделать, чтобы тухоцян стал более эффективен; как рассчитывать размеры ка́моры и количество заряда, чтобы обеспечить нужную мощность, и чтобы при этом выстрел был безопасен для стрелявших. Чертежи в записной книжке отца были с комментариями о подобного рода вещах. Там было нарисовано оружие и пострашнее чем это. Зарядная ка́мора – полость в задней части ствола артиллерийского орудия, в которой помещаются запоясковая часть снаряда и пороховой заряд. Перед глазами Амай опять появились те сложные чертежи и упрощенные рисунки. То, что отец не стал использовать, то, на что не осмелилась она сама, собиралось родиться в этом мире и без них? Следует ли считать это естественным ходом вещей? До неё снова донесся голос Чжэн Ланя: – ... и если мы выстрелим из множества таких разом, то северяне не выстоят. Амай смотрела на Чжэн Ланя и не отвечала. Чжэн Ланю стало неловко, он отвёл глаза, опустил голову и замолк. Стоявший рядом Линь Миньшэнь спросил: – Ты проверял, насколько велика дальность стрельбы из железного тухоцяна? Чжэн Лань покраснел и смущенно ответил: – Надлежащих испытаний ещё не было. Мастера кузнечного дела не посмели тайком отлить для меня железный ствол, и потому я начал с работы над смесью дымного пороха. Сегодня я проверял его меру и случайно учинил взрыв... Ах вот оно что! Он с самого начала кормил их всех нарисованными пирогами*! Нарисованный пирог – метафора того, что либо вообще не применимо на практике, либо не приводит к результату. Пустой звук; видимость, за которой ничего нет. Линь Миньшэнь и Ли Шаочао засмеялись и всё никак не могли остановиться, а Амай сидела с опущенной головой и о чем-то думала. Вскоре это заметил Линь Миньшэнь. Он успокоился, призадумался и стал смотреть на Амай. Наконец, Амай решилась. Подняв голову, она спросила Чжэн Ланя: – Ты разбираешься в механике? Чжэн Лань не понял, чем вызван такой вопрос, но честно кивнул и ответил: – Немного смыслю. Амай обернулась к Ли Шаочао и велела ему: – Найди скрытое место и передай под его начало всех наших мастеров, которые умеют делать тухоцян, и лучших в кузнечном деле. Дай ему всё, что бы он ни попросил. Все в кабинете удивлённо застыли. Первым опомнился Чжэн Лань. Он упал на колени: – Простолюдин благодарит главнокомандующего за доверие! Он сделает для главнокомандующего наилучший тухоцян! А если нет, то он... – Ступай, – прервала его Амай. Её голос звучал спокойно и тихо, но глаза были очень живы. – Я буду часто заходить к тебе и смотреть, как идут дела. Не разочаруй меня. Благодаря за оказанную милость Чжэн Лань поклонился. Ли Шаочао это не понравилось, но с тех пор, как Амай нанесла северянам поражение при помощи аркбаллист, он слушался без возражений. Решив, что у неё должен быть какой-то замысел, Ли Шаочао взял с собой Чжэн Ланя и пошёл всё устраивать. В кабинете остались только Линь Миньшэнь и Амай. Амай молчала. Линь Миньшэнь какое-то время спокойно смотрел на неё, а потом, сдержав готовый сорваться вопрос, спросил совсем о другом: – Что будем делать быть с барышней Си? Амай вспомнила о надоедливой барышне – и так дел много, до неё ли? – и махнула рукой: – Пусть уходит. Линь Миньшэнь улыбнулся. Однако, услышав о том, что Амай велит ей уходить, Си Жуннян не только отказалась покидать резиденцию, но решимо отправилась искать личные покои главнокомандующего. Она была не только молодой и красивой, но и владела некоторыми боевыми искусствами, и потому её не могли остановить ни действуя мягко, ни силой. Линь Миньшэнь и Чжан Шицян знали, что она не посторонний для Тан Шаои человек, а другие думали, что между ней и их главнокомандующим есть тайные отношения известного рода, и потому каждый, рассудив по-своему, не посчитал возможным причинить ей вред. Узнав о том, что происходит, Амай решила спрятаться у Сюй Цзина. Сюй Цзин ещё ничего не знал о том, какие у Си Жуннян возникли осложнения в отношениях, и подумал, что к Амай пришла приставать и навязываться какая-то дерзкая женщина. Увидев, что Амай не смогла справиться с нею, Сюй Цзин гневно встопорщил бородку и принялся ругаться: – Как можно быть таким бестолковым человеком?! Это просто женщина! Скажи ей, что у тебя уже есть жена и что она не позволяет тебе содержать наложницу на стороне! Посмотрим, насколько у этой особы хватит наглости! Амай же подумала о том, что Си Жуннян пришла вовсе не за этим, а ради спасения рукавов* Тан Шаои. И потому, какой бы свирепой супруга Амай ни была, Си Жуннян этим не испугать. Отрезанный рукав – иносказание для обозначения любви между мужчинами. По преданию, ханьский император Ай-ди отрезал рукав своего одеяния, чтобы вставая не потревожить сон лежащего на этом рукаве любовника. Сюй Цзин тем временем гневно продолжал: – Если ты не можешь, тогда старик пойдёт и всё выскажет сам! Сюй Цзин считался дядей супруги Амай, поэтому он имел право вмешиваться. Амай поспешно схватила Сюй Цзина, внимательно огляделась по сторонам, а затем зашептала: – Она считается главой заставы Цинфэн. Перед смертью её отец поручил Тан Шаои заботиться о ней. Она пришла ко мне из-за него! Сюй Цзин сразу всё понял, растерянно посмотрел на Амай и спросил: – А он уже знает... кто ты? Амай смутилась и покачала головой. – Именно поэтому Си Жуннян и пришла. Она... Амай не знала, как доходчиво объяснить Сюй Цзину цель визита Си Жуннян. Подумав над формулировкой, она сказала: – Си Жуннян хочет, чтобы я сделала что-нибудь, что избавит его от отрезанных рукавов. Сюй Цзин сперва ошарашенно посмотрел на Амай, а потом рассмеялся и хлопнул в ладоши. – Похоже, эта девушка тоже читала трактаты о военном деле! Она знает, что сперва следует вытащить хворост из-под котла*! «Тайно вытаскивать хворост из-под котла другого» – стратагема из китайского военного трактата «Тридцать шесть стратагем». Толкование этой стратагемы: 1) уничтожение того, что является причиной проблемы, 2) разрушение источника силы противника. Стратагема – некий алгоритм поведения, оригинальный путь к достижению военных, гражданских, политических, экономических или личных целей. Необходимые условия для составления и успешной реализации стратагем: - знание ситуации и психологических особенностей тех, против кого нацелен план, - умение рассчитывать ходы и предвидеть их последствия, - упорство автора плана в реализации стратагемы. Смех Сюй Цзина вывел Амайи себя, она начала сердиться: – Почтенный находит это смешным? И как же мне следует поговорить с ним об этом?! Сюй Цзин перестал смеяться, но его губы продолжали растягиваться в улыбке. – Ты действительно не можешь заговорить с ним об этом первой. Решительно и с негодованием можно отказаться только после того, как он обратится к тебе с предложением приятно провести время. – Почтенный! – оборвала его Амай. Она была не из тех, кого легко смутить, но в этот момент покраснела. – Почтенный выбрал неподходящий момент для шуток! Сюй Цзин улыбнулся и спросил: – Амай, он тебе действительно не интересен? Она приняла серьёзный вид и ответила: – Амай сейчас интересно только одно – прогнать северян и вернуть наш Цзянбэй. Тан Шаои мне брат, хороший и верный друг. Ничего больше! Сюй Цзин неторопливо кивнул. – Если Си Жуннян смогла разглядеть его отношение к тебе, значит эту привязанность уже не скрыть. Сейчас он не знает, кто ты, и потому всё можно так и оставить. Но если узнает, боюсь... всё выйдет из-под контроля. Какое-то время Амай молча сидела, а потом подняла голову и спросила: – Почтенный, почему у тех, кто рожден женщиной, столько сложностей в жизни? Если бы я действительно была мужчиной, я была бы избавлена от всех этих проблем? Спустя долгое время Сюй Цзин тихо ответил: – Амай, ты живёшь, притворяясь мужчиной. Но я не хотел бы, чтобы ты и впрямь относилась к себе как к мужчине. Всё сущее во вселенной состоит из противоположностей. Земля и небо, инь и ян. Люди тоже делятся на противоположности – мужчин и женщин. И у мужчин, и у женщин есть своё предназначение. Амай блёкло улыбнулась на это. Си Жуннян отказывалась уходить из резиденции, а у Чжэн Ланя дело шло очень быстро. Когда через пару дней Амай зашла к нему, была уже готова отливка, у которой можно было ясно различить и сам орудийный ствол, и ка́мору, и хвост. Строго говоря, это был уже не тухоцян, а ручница*. 火铳 – [ручница / ручная бомбарда / ручная пушка] – общий термин для металлического огнестрельного оружия времён династии Юань (1280-1367) и раннего периода династии Мин (1368-1644). На фото ручница 1409 г.

Амай выслушала разъяснения Чжэн Ланя о мощности нового тухоцяна, помолчала, а потом повела его к себе в кабинет. Линь Миньшэню, Чжан Шицяну и всем прочим охранникам было велено дожидаться во дворе, никого третьего в кабинет не пустили. Разговор продолжался до вечера. Когда Чжэн Лань вышел, он не смог скрыть волнения и так быстро шел к себе, что споткнулся в воротах двора и чуть было не упал, а когда проходил мимо Линь Миньшэня, Чжан Шицяня и прочих охранников, даже не остановился, будто не видел их. Охранники удивлённо проводили его взглядом. Линь Миньшэнь смотрел, как Чжэн Лань постепенно переходит на бег, и тихо спросил Чжан Шицяна: – О чем они говорили? Чжан Шицян ничего не ответил. Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов. Его статус: перевод редактируется