Проехав несколько десятков ли на запад, Амай вдруг повернула на юг. Темнело, кружащиеся на ветру хлопья снега становились крупнее, а потом повалил густой снегопад. Оставляемые ими следы быстро пропадали, погоня в темноте так и не смогла найти беглецов.
В первой же деревушке они избавились от брони охранников и переоделись, а потом поехали дальше, то правя на запад, то поворачивая на юг. Через несколько дней они углубились в южную часть гор Уланьшань. В горах передвигаться верхом сложно, у повстречавшихся охотников Амай обменяла лошадей на запасы еды. Этих же охотников она расспросила о том, как добраться до крепости Хань, а потом направилась в горы, лежащие к северу от неё.
Чжан Эрдань был озадачен. Хоть он и не понимал намерений Амай, но следовал за ней не спрашивая. Для себя он решил, что так они путают следы и окольными путями уходят от преследования. Последний день второго года Эпохи Процветания, канун Нового года они встретили в горах в нескольких десятках ли к северу от крепости Хань.
Проведя столько дней в пути, они уже совершенно выбились из сил. Изнуренный Чжан Эрдань опустился на землю и, тяжело дыша, спросил Амай:
– Десятник, когда мы вернёмся к своим?
Она оглянулась, вокруг поднимались хорошо знакомые горы.
– Скоро.
Чжан Эрдань рассмеялся:
– Небось северяне тоже устали гнаться за нами.
Амай кивнула, взглянула на Чжан Эрданя и вдруг встала.
– Отдохни тут, а я немного пройдусь вперед.
Решив, что она хочет разведать дорогу, Чжан Эрдань вскочил:
– Десятник, лучше я пойду.
– Не надо, – она улыбнулась, достала из котомки хлебец и бросила его Чжан Эрданю. – Погрызи, пока я хожу.
Увидев, что Чжан Эрдань всё еще хочет идти за ней, она остановилась и вздохнула.
– Мне надо по нужде.
Чжан Эрдань покраснел и вернулся назад. Подумав, что этого недостаточно, прошел ещё немного и уселся на землю.
Амай улыбнулась, развернулась и углубилась в заросли горного леса. Побродив по лесу, она наконец вышла к высоченному дереву. Несколько месяцев назад оно пышно зеленело, а сейчас было укрыто снегом. Она стояла и смотрела на дерево, успокаивала участившееся дыхание, а потом медленно подошла и, держась за ствол, опустилась на колени в снег.
– Пап, мам, как вы?
Она коснулась дерева лбом и тихо сказала:
– А`май снова пришла к вам. Я ещё жива...
Именно тут её отец появился в этом мире, это было давно, более тридцати лет назад. Он просто упал вниз из ниоткуда, сломал ветку и рухнул на землю. После непродолжительной растерянности он закопал под этим деревом то, что было тогда при нём, и начал новую жизнь.
Здесь же, спустя годы, став известным на всю страну человеком, он закопал всё оставшееся у него от второй жизни. Он снял доспехи и начал жизнь в глуши и безвестности, жизнь с женщиной, которую любил.
Амай долго искала это затерянное в горах дерево, у неё было только несколько оброненных когда-то фраз. Она искала его очень долго и только этим летом наконец нашла. Здесь же она закопала то немногое, что у неё осталось от родителей.
Крупные капли катились вниз, падали в мягкий снег и протапливали маленькие ямки. Она опустила голову, вся сжалась, обычно ровные плечи подрагивали, костяшки схватившихся за дерево пальцев стали мертвенно бледными.
Вокруг было тихо, смолк даже ветер в ветвях.
Она долго простояла на коленях, а потом выпрямилась и вытерла слёзы. Улыбнувшись дереву, она сказала:
– Пап, мне нужно одолжить у тебя кое-что, оно мне понадобится.
Она начала разгребать снег руками, а потом вытащила из-за пояса дао и принялась ковырять им землю. Зима выдалась суровой, но, к счастью, под деревом был толстый слой мульчи, она не смёрзлась и копать было не очень тяжело.
Вскоре из-под земли стало виднеться что-то серовато-зеленое. Она стала копать более осторожно, только руками, и вскоре вытащила наружу большой мешок с лямками. Он лежал тут так долго, что цвет несколько потускнел, неизвестный же материал, из которого мешок был сделан, гниение не тронуло. Ткань была тонкой, но прочной. Форма мешка была необычной, а снаружи пришито множество выпирающих кармашков, должно быть, для разных мелочей.
В мешке было много вещей, диковинных и странных на вид, все они были откуда-то не отсюда. Что это, и как ими пользоваться, Амай не знала. Она осторожно покопалась внутри мешка и нашла записную книжку, которую видела в прошлый раз. Пожелтевшая бумага была исписана знакомым почерком отца.
Она почувствовала, как в глаза возвращается влажный жар, и быстро вытерла их. Спрятав записную книжку в карман и собираясь вернуть мешок на место, она нерешительно медлила, а потом наконец решилась, достала из мешка чудной на вид кинжал и прикрепила его к голени. Чжан Эрдань ждал, и она не осмелилась задерживаться дольше. Зарыв мешок и закидав всё снегом, она прижалась лбом к шершавому дереву, еще недолго постояла, а потом обернулась, сжала зубы и пошла обратно.
Чжан Эрдань ждал за деревьями и уже начал нервничать. Амай не было слишком долго, он опасался, что она столкнулась с какой-нибудь опасностью, и уже хотел отправиться на поиски, но в то же время боялся застать её в неловкий момент и смутить. Когда она вышла из леса, он переволновался и не знал, что делать. Чжан Эрдань покраснел и поднялся ей навстречу. Он хотел спросить, почему она так задержалась, и уже открыл рот, но проглотил слова.
Амай зачерпнула снег и растерла им руки, будто извиняясь улыбнулась и спросила:
– Достаточно отдохнул? Если так, давай пойдём на северо-восток, тут есть тропа. Через несколько дней вернёмся в лагерь к своим.
Чжан Эрдань заметил, что её глаза покраснели, похоже, она плакала. Удивительное дело. Он сдержался и лишь молча кивнул. Затем он поднялся, подхватил свою котомку, заодно закинул за плечи котомку Амай и пошел вперед.
Амай нахмурилась. Она быстро догнала Чжан Эрданя и вдруг набросилась на него со спины, опрокинула в снег и вывернула назад его руки.
Чжан Эрдань испуганно обернулся, он не понимал, в чем дело.
– Десятник?
Амай придавила его коленом, вытащила дао и приставила его к шее Чжан Эрданя. Чётко выговаривая каждое слово, она сказала:
– Чжан Эрдань, хорошо запомни. Я – твой десятник. Потом я буду командовать твоей ротой, а потом стану твоим генералом. Ты можешь относиться ко мне как к брату, но никогда не смей относиться ко мне как к женщине. Ни сейчас, ни когда-либо потом.
Задыхаясь, Чжан Эрдань поспешил ответить:
– Не буду, десятник! Не буду!
Амай усмехнулась:
– Уж постарайся, иначе я тебя прямо тут и убью. Ты же не думаешь, что я не смогу сделать этого?
Чжан Эрдань застыл в ужасе, а потом рассердился:
– Ну так убей! Думаешь, я боюсь смерти? Раз уж я сказал, что ты мой десятник, значит, ты мой десятник. Если не доверяешь – убей!
Амай долго смотрела на него, а потом фыркнула и отпустила. Она села на землю, посмотрела на Чжан Эрданя и рассмеялась. Чжан Эрдань с озадаченным видом поднялся, стряхнул с одежды налипший снег и с негодованием пристально посмотрел на неё.
Амай перестала смеяться и улыбаясь протянула ему руку:
– Помоги встать.
Чжан Эрдань всё ещё злился, но взял её за руку, потянул и поднял с земли. Амай толкнула его плечом и сказала:
– Милый братец, боюсь, твоё отношение ненароком выдаст меня. А если в армии кто узнает, я умру.
– Я не допущу этого, ты не умрешь, – сердито сказал Чжан Эрдань.
Амай покачала головой, протянула руку и сняла с Чжан Эрданя свою котомку.
– Боюсь, ты выдашь, сам того не желая. Если ты не относишься ко мне как к женщине, зачем ты берешь на себя мою ношу?
– Я... – Чжан Эрдань не смог продолжить и покраснел. Именно так и было, он только что хотел облегчить её тяготы только потому, что знал, кто она.
Амай усмехнулась:
– Не делай так больше. Я себя женщиной не считаю, и ты не относись ко мне так.
Её лицо стало жёстким, пристально смотря на Чжан Эрданя она продолжила:
– Это было в последний раз. К счастью, тут нет посторонних, так что можно простить. Но если в армии это повторится хоть раз, мне придётся убить тебя. Эрдань, запомни, я сделаю это без колебаний, как с теми охранниками в Юйчжоу.
Чжан Эрдань молча кивнул.
Они отправились на северо-восток. Через несколько дней запасы еды закончились, пришлось охотиться на мелких зверьков из тех, что не ушли в зимнюю спячку. Амай хотела залезть в медвежью берлогу и полакомится парой лап*, но взглянув на отнюдь не крепкого Чжан Эрданя, от этой затеи отказалась.
Лапы бурого медведя считаются в Китае деликатесом, а также используются в традиционной медицине. Больше всего лап продаётся в новогодние недели, цена за одну лапу в этот период может доходить до тысячи $.
Идти горными тропами не легко, чем дальше они шли на север, тем толще становились снежные заносы. Они подымались и спускались, карабкались вверх и скатывались вниз. До занимаемых армией Цзянбэя мест они добрались только на 13-й день первого месяца, когда до праздника фонарей оставалось менее двух дней.
Патрульный отряд нашел их в снегу, почти без сил и в отчаянии. Амай сказала, что она охранник Шан Ичжи, что они вышли на задание и заблудились. К Шан Ичжи на Юньжаошань тут же послали гонца. С Юньжаошань откликнулись быстро, Амай и Чжан Эрдань еще сидели в срубе у патрульных и пили горячий бульон, когда за ними уже пришли.
Грязный и промерзлый занавес на входе в сруб отдернули, быстро вошел высокий офицер в форме армии Цзянбэя. Амай в это время высоко держала глиняную чашу с горячим бульоном и допивала его. Допив, она посмотрела на вошедшего и удивлённо застыла.
– Амай! – воскликнул офицер, в голосе слышалось сдерживаемое волнение.
– Старший брат Тан? – растерянно ответила она.
Он поспешно подошел и крепко схватил её за плечи. Пока они были в пути должного ухода за раной на плече не было, она до сих пор не вполне зажила и болела. Амай ничего не сказала, сжала зубы и улыбнулась.
– Совсем отощал, - расстроившись тихо сказал он.
– Всего лишь проголодались, поедим и будем в порядке.
Тан Шаои чуть заметно улыбнулся в ответ, ему было больно видеть, как она изменилась.
Амай стало неловко, и она нарочно сменила тему:
– Старший брат, ты не в западных степях? Почему ты вернулся?
Он наконец отпустил её плечо.
– На Новый год, конечно, почему же ещё? Неужели ты надеялся, что старший брат останется встречать Новый год в степи?
– Ха, Амай, ты же не знаешь! Генерал Тан привез нам много новогодних подарков! – Только сейчас она заметила Чжан Шэна. – Жаль, что ты не вернулся парой дней раньше, всё самое лучшее уже раздали братьям.
Амай и Чжан Шэн приветствовали друг друга, а затем она опять обернулась к Тан Шаои:
– Старший брат, тебя повысили в звании?
Тан Шаои смущённо улыбнулся:
– Ещё нет, генерал Шан только отправил к императорскому двору прошение об том.
– Генерал Тан хорошо постарался на благо нашей армии, так что для нас он уже генерал, – сказал Чжан Шэн, а затем принял серьёзный вид. – Амай, генерал и советник ждут тебя. Если можешь, поторопись, нам надо вернуться как можно скорее.
Амай кивнула и обернулась к неподвижно стоявшему рядом Чжан Эрданю, все вместе они отправились на Юньжаошань.
В пути Чжан Шэн рассказал о том, что несколько дней назад ведомая Тан Шаои конница ограбила обоз, который вёз войску Северной Мо жалование, императорские награды и подарки. Собранный урожай был очень хорош.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
Обновлено: 04.04.2026