По кварталу Вратислава юрко бегал синий огонёк. Всё выше и выше, по улочкам, уходящим к вершине острова. Небо тут, казалось, было завешано бельём – канаты тянулись от фасада до фасада, от окна до окна, а жители соседних зданий наверняка могли пожать друг другу руки, стоя на балконе.
Вблизи же свет лунной энергии Лирии вовсе не казался «юрким» и не вызывал у неё никакой радости. «В такое время шляются только те, кому есть что скрывать», — вспоминала девушка наставления отца.
Это было чистейшей правдой, и их троица была тому лучшим примером.
— Эй, кмет, ты слышишь меня?! Ты видел тут одного лунатика с белыми волосами?!
Заспанный крестьянин на крыльце опасливо глядел на фигуру в капюшоне. Сверкающее в её дланях лунное пламя было не лучшим аспектом при беседе с незнакомцами.
— Кохо, а вот беловласых не видал, — неохотно буркнул ей мещанин, — нонеча тут многие лунатики колобродят.
Лирия откинула капюшон:
— Велларийцы? Когда они здесь были?!
— Мать Аркана, — отпрянул от неё крестьянин, — чаго приперлась?! Я вашему племени усё ужо отдал!
Девушка смутилась.
— Я просто… А ну заткнись, вахлак паршивый! — её голос заскрежетал, как пила. Лазурные огоньки мигом осветили весь переулок. — Куда пошли велларийцы?!
— Не далече, — сразу остепенился простолюдин, — к истоку подземного канала.
Раздался громогласный бас:
— Что за крики?
При виде Милларда мещанин вскрикнул, скрывшись в своей халупе.
— Эйе, нам таки удалось вытащить из того выпиваки, что наш колдунишка был здесь, — осклабился шедший следом Себастьян.
Лирия с вожделением посмотрела на переулок, который вёл к настоящим трущобам – она могла различить это по запаху, державшимся между ароматом кислой капустой и конского дерьма.
«Велларийцы… Наконец-то! — аристократка закусила губы. — Может и Норрис со своим подельником там? Мои братья должны помочь мне! Отец всегда говаривал: истинный веллариец никогда не бросит сородича в беде».
Она указала пальцем во тьму:
— Мне сказали, он пошел туда.
— Да что ты говоришь, — сложил руки на груди Джон. — На улице нам такого не говорили…
— А ты верь дальше словам алкоголиков! — надулась девушка. — Он там, и всё тут…
— Тише, — шикнул Скитлер.
Троица могла услышать какую-то возню в квартале: крики и постукивания. Девушка, выглянув из-за угла, осмотрела улицу – она увидела расстелившийся по скале городок. Средь его троп шастали одинокие желтые огоньки. Каждый из них мог быть отрядом фанатиков!
Но это было ещё цветочками, ведь давеча на них набросились ещё и наймиты. Повезло, что фанатики оказались рядом – случился конфликт интересов. Лирия тогда, воспользовавшись моментом, прошмыгнула мимо.
Теперь их настигали и в квартале Вратислава.
— Всё ещё хотите идти по улице, teralius? — самодовольно спросила велларийка.
Свет ночных светил едва освещал улицу. Ставни на окнах были наглухо закрыты. Лишь лазурное пламя да свечение её подсветки указывали ей путь.
В каждом закоулке, из каждого погреба, с каждой крыши за ними могли следить стрижи, или того хуже наймиты. Это Норрис подписал её на это! Если бы не он, то не было бы никаких погонь. Вот уж она на нём отыграется, когда они встретятся…
Пейзаж менялся. Появлялись здания, чей фундамент в своё время сложили из камня, но потом строителям, видать, надоело, и они прибегли к самому дешевому методу: вбивание в деревянный расшатанный каркас тысячи ржавых гвоздей.
К виду трущоб ей было не привыкать, в родном Иллариоте те росли как на дрожжах, после открытия очередного завода.
А вот царственная осанка и походка от бедра Лирии тут была, мягко говоря, неуместной, но поглядеть на неё посчастливилось лишь парочке мутных личностей маячивших на балконах.
Воняло.
Девушке приходилось прикладывать недюжинные усилия, чтобы не вступить в грязь на разбитой мостовой.
Они вышли на узкий перёкресток, если расстояние в пять локтей между стенами зданий можно было назвать улицей. Лирия огляделась: на одном из путей, закрытых развешанной одеждой, всё ещё колыхалась ткань.
«Велларийцы!», — эта мысль въелась в мозг девушки, как клещ.
— Нам туда, — с нетерпением сказала она, держась за фамильный кристалл.
— А ну-ка послушай. Больно ты умная, — голос Джона начал обретать убийственные нотки. — Мы знаем мало. Но к истоку местной помойки зачарователь не шел. Это уж точно. Если ты вздумала играть с… Что за чёрт?
В воздухе что-то изменилось, словно всё вокруг потяжелело. Стало вязким и неподатливым, как в чане со смолой! Девушка засуетилась.
«Тут не только мои магические колебания».
— Пора делать ноги, — посоветовал Себастьян.
Миллард схватил Лирию за шиворот:
— Это ваша грёбанная магия?... Аргх!
Миллард перешел на крик. Его кинуло наземь, как если бы он стал тяжелее камня. Двуручник, выскользнув из ножен, приклеился к земле со звоном!
Едва южанин развернулся для побега – его излюбленной стратегии – как тут же был опрокинут на землю. Руки его закинуло за спину неведомой силой. Мистерианец попытался было окликнуть велларийку, но не смог даже пошевелить губами.
— Вы… чего это? — охнула девушка и тут же повалилась.
Казалось, на неё накатила штормовая волна! Сила вжала всё её нутро к земле. Подбородок Лирии уткнулся в грязь, вместо крика аристократка издала лишь тихий писк.
Из темноты хищно вынырнули фигуры в плащах. Они были вооружены пращами и гладиусами. Главные оружия народа Эллуны.
Девушка радостно попыталась взмахнуть рукой, но навалившаяся на неё сила едва позволяла оторвать ту от мостовой.
К ним вышел рослый веллариец. Его аристократка уже видела, когда тот просил милостыню в обличии бедняка. Нынче же он был одет в потрепанную временем птеруги, велларийский кожаный доспех, переходящий в подобие юбки.
Кожа его была серой. Намного серее, чем у Лирии. Отпечатавшееся на его лице выражение вечной задумчивости и этакая ядроголовость, заставляли предположить, что обладатель такой головы без малейших колебаний будет таранить всё, стоящее на его пути.
Кулак велларийца был выставлен вперёд крепко сжатым. У костяшек воздух искривлялся под силой его заклятия, создавая некое марево.
Лирия заёрзала по земле от восторга!
«Магия гравитации! Первый из даров Эллуны!».
Такая сила была подвластна лишь наисильнейшим воинам Святой Луны.
По легенде, которую девушка с отцом когда-то вызубрила наизусть, именно этой магией Эллуна и воздвигла святую луну Нистфулларию над небосводом их родины.
Из-за недюжинной силы и воли, требовавшейся для концентрации сих даров, постигнувших такую магию – единицы!
Лирия ощутила прежнюю легкость в гортани – она снова могла говорить. Как если бы кто-то разжал руки, сомкнутые на её горле.
Гравитационный же маг презрительно глянул на спутников аристократки:
— Barbalorum! Luomodo audes hic appalere lora qua Fullaria in caello lucet?! — молвил он по-велларийски, размахивая свободной от чар рукой. Лицо его скривилось в гневе.
Девушка, окончательно поборов хват, подняла голову и вскрикнула:
— Prohibele! Benelle Elluna, lecul sunt li foltes, tantum nostram utilitatem pellsequimul!
Лирия в идеале знала велларийский. Язык звучал милозвучно и грозно одновременно, как военный оркестр.
Пускай ей и не приходилось часто говорить по-велларийски, но отец, порицая её за молву на мистерианском дома, вынудил отточить язык до совершенства.
Веллариец с уважением посмотрел на Лирию. На его шее она, в этот раз отчётливо, заметила золотой компас – лунный, висевший на веревке.
Устройство состояло сразу из нескольких магнитных стрелок и колец, каждое из которых вращалась без остановки. Идеально отлаженный механизм.
Лунный компас служил многофункциональным средством для навигации по Велларии: «Поскольку Нистфуллария жизненно важна для нашего народа, этот компас помогает отследить изменения фазы Святой Луны. Обычный же – не укажет чужаку даже дорогу. Эллуна озаботилась о том, чтобы сбить навигацию порождениям Терруна!».
Силач вскинул руку к верху, и Лирия взмыла в воздух, как если бы велларийка всплыла в водной тверди. Из-за воротника рубахи гравитация вытащила её кристалл на всеобщее обозрение, осветив лица велларийских оборванцев мягким свечением.
Некоторые, при виде её кристалла охнули.
«Прямо сказка какая-то», — подумала велларийка, летая в воздухе.
Сказка быстро кончилась. Веллариец выпустил её из гравитационного захвата. Девушка упала наземь.
— Ты Лирик? — спросила она уже на мистерианском.
— Это всего лишь моя кличка, какую местные порождения Терруна дают, скажем, собакам, — Лирик поводил кулаком, от чего Себастьяна прокрутило в грязи, как волчок. Девушка вовсе позабыла про спутников. — К сожалению, на этих землях, подвластных подземному богу, мы все вынуждены сводить концы с концами.
Лирия выпрямила неширокие плечи:
— Я аристо… патриция!
— Вижу, дитя, — без восхищения ответил Лирик, — ты благородных кровей.
В глазах мужчины отражался свет её кристалла.
— Но со мной здесь одни лишь плебеи, — он указал на сородичей, — я сам всего лишь неудавшийся претор: долгие годы службы в священном городе Деллириуме, на нашей родной планете закончились ничем. Стоило только сенату принять закон об упразднении преторов – охранников храмов Эллуны.
— Мне очень жаль…
— Мне тоже. Ища лучшей жизни на этой планете нас убивали в Иллариоте во время погромов, меня и моих amicis по несчастью гнали из Хайгриона. И едва нам удалось хоть где-то осесть – наше поселение сожгли. Из двадцати семей осталось лишь четверо, загнанные на этот остров.
— Да, это ужасно. Вы так и не смогли вернуться на Велларию?
— Мы не пытались. Есть ли смысл искать лучшей жизни средь нищей Республики? Наш народ живёт превозмоганием. И обидно, что некоторые решают прильнуть к Врагу. Как ты, например.
— Да… Что?!
— Вы здесь с центурионом Эстеном Ривсом, — грозно заявил Лирик. — Прибыли из столицы. Бургомистр калечил нас, гнал с острова, но ваши друзья – столичные гвардейцы, будут нас попросту резать. И ты, патриция, смеешь заявляться сюда при свете луны, — указал он на небо. Джон угрожающе захрипел на земле. — Патриция может и выйдет отсюда живой, но остальные станут уроком. Moliantur варвары!
Девушка ощутила, как вокруг её головы сжался воздух.
— Нет-нет! Prohibele! — девушка замахала руками. — Audiatull el altera pars!
Выслушай, молю Эллуну. Мы всего-то искали зачарователя! Это он втянул меня в эту историю, как… Как всякого велларийца!
Лирик кивнул. Лирия вновь освободилась из хватки.
— Говори, дитя.
***
«Выпендривается девка», — попытался было сплюнуть Себастьян, но его уста всё никак не хотели поддаваться ему.
«Нет бы, говорить на нормальном языке!».
Их спутница продолжала тарабанить на велларийском с разбойником. С серокожими воротилами Скитлер ещё не встречался, однако подобное первое знакомство не сулило прибыльного соучастия.
Любая попытка двинуть конечностью заканчивалась тем, что южанин упирался в ту самую невидимую нахлынувшую на него волну энергии. Удивительно, как у преступников, навроде него самого, в руках оказываются настолько могущественные силы, которым бы позавидовали именитые академики.
— Кх-х-х, — скрипнул зубами Себастьян, в попытке поднять голову.
По итогу у него вышло лишь едва сместить взгляд на трущобные бараки.
«Даже в Дейтоне они были краше», — подумал мистерианец, смотря на обшарпанные дома и окна, заделанные прогнившими от морского ветра досками.
В его родном квартале кирпичников, домики были сложены из камушков, аккуратно, словно конструктор. Вероятно, что тут в дело вступала педантичность, свойственная оттионцам.
Впрочем, сам Себастьян был не архитектором, а вором. Потому его внимание направилось на крышу здания, а точнее на того, кто следил за ними оттуда. Черная бригантина! Сомнений быть не могло, это наймит-лазутчик.
Южанин затрясся, попробовал выкрикнуть – всё впустую.
«Этот серокожий ублюдок, Лирик, завёл нас в ловушку!».
Скитлер поглядел Лирии в глаза, там его встретил всё тот же бархатный, горящий желтизной взгляд. Девушка как раз перешла на мистерианский:
— Так и вышло, что я nolens volens подумала, лучшим вариантом будет искать чернокнижников у вас, — вздохнула она. — Просить помощи у сородичей.
— Разумно, — ответил серокожий вертухай, — как говорится в нашей мантре: республиканец всегда поможет республиканцу.
— Ты хотел сказать истинный веллариец, — смутилась девушка.
— Да… Патриция.
От ломанного акцента серокожего у Скитлера шли мурашки по коже.
— Я знал Кальсинно и его беловолосого наставника, — заявил Лирик, — если он ещё на острове, как ты и говоришь, дитя, я смогу вам помочь. Но…
«Начинается, — подумал Себастьян. — Эта фраза всегда звучит, как кость поперек горла, если её произносит какой-то мерзавец».
Над ним вновь нависло серокожее чудовище. Чем ближе к Себастьяну был Лирик с его треклятым кулаком, тем сильнее обед южанина просился наружу. Скитлер глянул за спину велларийцу – лазутчик скрылся.
«Нам амба!».
— Auxilium profligalis el contumelia est. Помощь проигравшим – есть зло, как говорил консул Публий Аурулл, — при этих словах на лице Лирии заиграло смятение, — просто так напрашиваться на неприятность – удел дурака, что ты можешь дать нам взамен?
— Себя, — взмолилась девушка, — в смысле, я хочу к вам присоединиться! Да я бы и задаром! Прошу, после того, как мы разберемся с зачарователем: мне будет некуда податься. Видит Эллуна, я готова сделать всё, лишь бы найти новую жизнь среди своих.
— Своих… И что же ты умеешь, патриция?
Себастьян вздохнул. Лирия сейчас казалась чересчур юношески наивна. Неудивительно, с её вздернутым носом на вид южанин дал бы девушке лет двадцать.
— Я знаю историю нашей великой Лунной империи! А ещё обучилась охотничьему дару Эллуны, — в руках аристократки заиграло пламя, оно не на шутку перепугало всех серокожих, кроме Лирика, — и я умею… умею…
Лирик улыбнулся. На мячевидном лице велларийца эта ухмылка больше походила на шрам.
— У тебя есть связи, патриция. Связь с желтокожими, что могут предоставить нам бургомистра, а ещё имперских псов.
— Я могу…
— Достаточно, — остановил её серокожий громила. — Сейчас я помогу вам отыскать зачарователя, а потом прийду к тебе с просьбой, патриция, в час нужды.
— И вы возьмёте меня к себе?
— Ты найдешь место среди своих. Спрячь свой кристалл, дитя. И никому не показывай.
Девушка сглотнула. Она послушно выполнила просьбу велларийца.
Южанин тем временем перестал чувствовать ноги.
— Клянусь, во имя Юноны, я не разочарую вас.
— Убедись, что твои спутники всё правильно поняли и ступай за мной, — Лирик зашагал в темноту переулка, разжав кулак. — Свободны.
Себастьян наконец-то вновь ощутил привычную легкость. Он вздохнул полной грудью! Но радоваться было рано, их видел лазутчик наймитов.
Милларду как оказалось, терапия гравитационной магии на пользу не пошла. Как только землянин освободился от магических пут, он схватился за меч. Рванул к велларийскому разбойнику. Одним мановением руки Лирик вновь обезаружил незадачливого мечника.
— Подожди, болван ты эдакий! – заропотала Лирия, оттягивая Милларда в сторону. — Он наш союзник!
Велларийская банда не обратила на Джона ни малейшего внимания, скрывшись за поворотом.
— Союзник? — буркнул Миллард, опустив меч в ножны. Двуручник тихо погрузился в кожух. — Сперва, ты могла бы озаботиться, чтобы твоих спутников отпустили.
— Чтобы вы набросились на него как умалишённые?!
— Он грабитель, девка! — сорвался на крик Миллард. — Мы ничего не получим от него. Преступник есть преступник.
— Они знают, где Норрис! Это веллариец! Он не предаст своего.
Себастьян массировал переносицу:
— Эйе, какая разница? Вахинец, мистерианец, веллариец – все мы одинаковы.
— Не суди всех по себе, деревенщина! Это Веллариец, — ткнула она пальцем в небо.
Скитлер посмотрел на Лирию, желая схватить ту за плечи и вдолбить ей простую истину. Однако, вспомнив об её обещании, остепенился.
— Ты дурочка, — покачал головой Себастьян.
— А вы – варвары и крестьяне!
— Оскоробления – не твоё, — вздохнул мистерианец.
— Вы ненавидите Лирика только за то, что он веллариец, — не унималась аристократка. — Он, как и я, желает лишь добра своему народу! К тому же, он проведет нас в безопастности от фанатиков и наёмников!
— С этим я бы поспорил, — ухмыльнулся Скитлер. — За вашим с вертухаем диалогом спокойно себе проследил лазутчик наёмников.
— Они узнают о нашем сговоре с велларийцем, — вновь констатировал очевидное землянин.
«Дурная привычка».
— Куда я только полез, — покачал головой Джон. — Надеюсь, сегодня я хотя-бы успею поквитаться с зачарователем. Иначе твоим дружкам, Лирия из Иллариота, сильно не повезло.
Лирия повела бровью:
— Ну видели нас наймиты. И что с того? Мы уже скрылись от них однажды!
— Теперь, — популярно объяснил ей Себастьян, — нам полная задница.
***
Архитектурные фонари, полукруглые и многогранные выступы с окнами в стенах церквушки ярко горели. Приход Исталебской церкви расположился на одном из самых высоких мест города.
На мостовую площади ступили солдаты. Духота была удушающей, казалось, от каменной кладки шла рябь, что от твоей сковородки.
— Да поможет нам Аркана-мио, — прошептал десятник Форен, едва в темноте проявились силуэты.
— Держите строй! — жеманно прикрикнул Эстен.
— Да-да, — вторил ему адъютант Остон, а потом снова затрясся:
— Это обязательно, амиго? Может просто отправить им депешу?
Ривс остановился. Он поглядел на фигуры во тьме, затаившиеся обок церкви: они были лишены строя и всякой солдатской муштры. Его же подчиненные шли ровной колонной, готовые к нападению в любой момент. Эти же, во тьме, не боялись, казалось, ничего.
— Если бы мы запоздали, кто-то бы лишился головы, Остон, — ответил ему офицер. — Меня не устраивает резня, но голова землянина стоит всего острова!
Десятник Форен вышел из строя, простучав по деревянному щиту с намалёванным на нём гербом Калеба возвещая о прибытии.
Одна из фигур в тени поднялась с корточек.
— Всех ворон наперекосяк, да это ж Ривс! — капитан Вильгельм встретил его своей хищной ухмылкой. — Я ожидал тебя раньше.
— Вы оказались правы, сеньор, — встал навытяжку Эстен, — они арестовали моё судно и собираются выпроводить нас с острова…
— Ага, знаю, — скучающе ответил ему капитан императорской гвардии. Он указал на церковь, — бургомистр уже там и как раз нас не ждёт.
«Подумать только, именно они ежедневно окружали Её Величество и советовали ей», — Эстен протер прослезившийся глаз.
— Они, сеньор… Наёмники Ладислава хотят убить посланников из Канцелярии! Я отправил пару своих десятников на помощь, если Аркана-мио будет благосклонна – они успеют им помочь…
«А ещё адмирал Хорсен подкупил их главу, — нос Ривса зачесался, — по Уставу, я обязан рассказать это».
Эстен не рассказал.
— Это ты зря, — холодно проговорил Вильгельм. Сердце сотника моментально укатилось в пятки. — Отправлять солдат на горячую голову – не лучшая идея.
Капитан положил ему руки на плечи:
— Ну-ну, что ты, я понимаю: молодым всегда хочется проявить себя! Зато двумя заботами меньше, не нужно волноваться ни о липовых канцеляристах, ни о кондотьере!
Один из гвардейцев, землянин, высокий как фонарный столб и тощий, как вахинец, сидя на мостовой, словно он нежится на пляже, прикрикнул солдатам Форена:
— Эй, эт чё у вас там за щиты? Ну-ка, дуйте-ка сюда – садитесь с нами, щас я подрисую вам розочек, для общей, курва, массы.
Ривс смотрел, как рядовой гвардеец командует его подчиненными.
— Не зарывайся, Бартош, — наказал ему Вильгельм. — Сотник, я бы хотел, чтоб ты поучаствовал, во благо Империи.
«Во благо Империи…».
Эстен кивнул.
Десятник Форен, видя, как у его солдат беспардонно забирают и калечат щиты – между прочим, две серебряных квалии за штуку – поравнялся с тощим землянином:
— Господин…
— Где ты его тут углядел, парень? — почесал бороду гвардеец и стукнул себя в поддевку с вышивкой гвардии. — Я мужик, мой капитан тоже мужик, да и твой офицеришка тожить крестьянин. Усёк?
— Си.
— Как славно гвардия и армия понимают друг друга, — умилился картине Вильгельм.
Он вскинул руки, в ладонях капитана заиграла магия: воздушные потоки закружились меж пальцев.
— За работу, Роза! — прикрикнул он. — Припугнем их там как следует!
С руки Вильгельма сорвался воздушный поток. Столкнувшись с дубовой дверью церквушки, он заставил петли скрипнуть и отвориться настежь!
Гвардейцы побежали внутрь с запалом, с каким дети выбегают из церковных школ по вечерам.
Они оставили солдат позади.
— Поднимайтесь, кабальеро, в линию! — скомандовал сотник. — Держать щиты. Оле!
Внутри церквушки они быстро заполнили всё пространство собой, разойдясь по боковым нефам. Никто даже пикнуть не успел. Да и не посмел бы. Только сироты, прилежно посаженные на скамьи, с интересом вылупили глазки. Дух в церкви – сказывалось отсутствие всякой вентиляции – стоял вовсе не божественный.
Бургомистр как раз был на середине своей речи, рядом с алтарем, когда Вильгельм забрался на апсиду. Под ними двумя алтарь, деревянное резное сооружение в форме священного Ока Арканы, принялся неладно скрипеть.
— Изрекла Всевышняя Матерь, пусть враги твои, — продолжал читать городничий, — восстающие на тебя, бьются в разорении пред твоим ликом…
Капитан гвардии склонил голову, закончив:
— …одним путем пусть враги выходят против тебя, а семью путями бегут от тебя, — ему едва хватало сил не стукнуться головой о потолок. — Есть минутка?
Какой-то иллариотский вагант в притворе храма продолжал выступать для детей. Ему настучали по цилиндру.
— Спрячьте оружие, — приказал десятнику Эстен.
Сам он принялся пытаться разглядеть что-то за высокими спинами гвардейцев.
— Как-то тут скудненько, — сказал один из рыжих имперцев "Розы" своему кудрявому собрату, — одни скамьи да паутина.
— Это ж исталебская, дурень, заходил бы почаще в церкви – знал бы, какие у них тут, — ответил ему собрат.
— В Ларионе были краше…
— Эт да, там они в церквях знают толк – вся крыша в позолоте!
Священник о чем-то спорил с полукровкой велларийкой. Едва та вытащила корд из ножен – спорить он перестал и увёл сирот в кельи.
— Боюсь, — развел руками капитан Вильгельм, — у нас есть все основания, исходя из гвардейских предписаний, взять вас под арест. Судом неоспариваемым.
— По какому такому праву? — достав из лацкана платок бургомистр принялся тереть то, что с трудом можно было назвать лицом.
Голос Вильгельма вмиг стал холодным:
— Имперский Декрет Номер Двадцать Три: Об устранении препятствий для эффективной службы вооруженных сил Мистерианской Империи, — выдал он быстро, словно школьник, читавший наизусть трактаты. — Статья первая, подпункт второй: любое намеренное или непреднамеренное создание препятствий для работы и движения военных подразделений Империи считается действием, прямо противоречащим безопасности Империи и подлежит наказанию в соответствии с данным декретом.
— И когда же, скажите на милость, я создавал препятствия работе солдат?
Брови бургомистра живо заходили на его лице, как усики богомола.
— Вы арестовали корабль офицера-цензуса Эстена Ривса, саботировав работу его сотни. Сотник остался этим весьма огорчен, не так ли? — обратился к нему капитан.
Эстен принялся думать.
— Но это не имеет значения, — тут же добавил Вильгельм.
Городничий возразил тихим, как у монашки, голосом:
— Позвольте возразить, я действительно отправлял рапорт о замеченных нарушениях в дисциплине калебских солдат.
Ривс толкнул Остона в плечо.
— Но арестом занималась портовая охрана, а, как известно, порты моего городка находятся в руках местной вахинской фактории! Никаких поручений им я не отдавал.
— Вахинцам значит. Ну что ж простите, ошиблись, — внезапно молвил капитан. — Да хранит вас Аркана.
С этими словами Вильгельм покинул церквушку, а за ним гуськом из храма моментально испарились гвардейцы. Двенадцать калебцев остались стоять строем в углу, как последние дураки.
— А слов-то было, думал меня ужо на целину отправят, — буркнул один из солдат Ривса.
— Давайте не делать поспешных выводов, — заметил Форен.
Бургомистр посмотрел на Ривса свысока. Если крестьяне с собачьими мордами вызывали у аристократов сущий ужас, то золотые жетоны цензусов были для них сродни шутовскому гриму.
— Вы уходите, офицер?
— Си, сейчас только… молитву дочитаем, — ответил за него Остон.
Сам Эстен, смотря на кружевную рубаху городничего, провалился в рассуждение: «Почему он вообще захотел избавиться от той троицы? Я был готов к любым нападкам в мою сторону, но они… Кажется, те искали какого-то зачарователя».
— Сеньор, — посмотрел Ривс в свинячьи глазки Ладислава, — что вам известно о Кальсинно?
— Что он умер, — небрежно бросил тот. — Аминь.
— Аминь.
На выходе из церкви их уже ждал Вильгельм:
— Всё прошло замечательно, Ривс, — капитан был как никогда доволен.
Эстен с подозрением уставился на него.
— Вижу, ты не совсем понимаешь, — гвардеец отвел сотника в сторону. — Всё это не важно. Вот, что важно…
Он указал на силуэт, прошмыгнувший из келий в переулки. На нём была одета чёрная бригантина.
***
Агент Крапп, почетный сеньор гильдии, похрамывая, вышел из тьмы: собрание оперативников уже началось.
— Если я пропустил что-то важное, то не волнуйтесь – мне всё равно, — проворчал Крапп, пробуя языком экстренно вживленные магами зубы. — Магистр не отдавал приказа прекратить этот фарс?
Молодые оперативники склонили перед ним голову. Так уж вышло, что старых агентов в гильдии почти не осталось после недавних событий.
— Нет, — посмотрела на него с самодовольной улыбкой девушка в серебристой тальме, — но мы отправили в убежище раненных.
— Раненных?
— Пострадали в стычке с наёмниками, — кивнула его подопечная. — Мы продолжаем совершать набеги на их группки, а иначе они бы уже убили субъектов. Как вы и думали…
— Ты-то, Фотини, уверен сражалась в первых рядах, — раздраженно выпалил агент. — Надеюсь без погибших?
Девушка ему ничего не ответила. Крапп выдохнул, пытаясь умерить гнев: Фотини усмехнулась ещё сильнее. Как же она его бесила.
Это была одна из любимых подручных оперативника – он всегда брал её с собой на миссии и каждый раз она доводила его до белого каления!
Отчасти это было связано с тем, что она знала все его секреты, а Крапп в свою очередь знал одну единственную тайну этой черноволосой бестии. Она, что называется, открыла свой третий глаз. Овладев техникой чтения мыслей, которая была запрещена даже в их гильдии, куда с радостью брали некромантов, магов душ и прочую нечисть.
«Должно быть, тяжело видеть все паршивые стороны мистерианцев, — подумал Крапп. — В особенности такого ворчуна, как я».
— Нам нужно в трущобы, сеньор, — вежливо заметил один из оперативников с посохом.
— Ещё недавно ты изображал инвалида, как знать, может им и являешься, но рвёшься в бой против вооруженных наймитов? Мы переступаем за черту секретности! Знаешь, что делают с теми, кто нарушит маскарад?!
— Но, сеньор…
— Нет-и-нет, — Крапп важно расставил руки по бокам. Точнее попытался, после встречи с не-землянином он носил свою сломанную руку в перевязке.
Агент воспользовался железобетонной логикой: раз магистр поручил эту миссию ему, то и отказываться от её выполнения также его право.
— Вы же не думаете, что после того, как мы бросим субъектов на произвол судьбы, местные о них просто забудут, — Фотиния его не спрашивала. — Мёртвые субъекты будут неудовлетворительным результатом операции.
«Как будто мёртвые монстры что-то плохое», — посмотрел он на подопечную. Она вечно выпячивала спину вперёд, словно пытается выслушать шепот собеседника.
— Те, кому нужны эти монстры живыми сами могут явиться сюда и забрать их, едва встанет солнце, — решительно молвил Крапп. — Если б не старик, который всячески нам препятствовал, я бы уже лично за шкирку отправил ту троицу в камеру содержания! Предлагаю сосредоточиться на зачарователе – первопричине проблем. Кто за?!
Фотиния подняла руку.
— Единогласно, — заявила она ещё до того, как последний агент успел поднять руку.
Обновлено: 07.04.2026