— Вы действительно чему-то научились.
Это были первые слова Кан Джиу, которые он произнес, увидев, как я и Бан Ёхан исполнили хореографию TOXIC от начала и до конца.
Пожалуй, это больше относилось к Ёхану, чем ко мне.
— Ты очень хорош. Видно, что ты много практиковался, но к приходу Сэбома лучше подтянуть основы.
— Почему это?
— Потому что у тебя нет основ.
Простой факт, сказанный мягким тоном.
Я даже ощутил некую ностальгию, вспомнив те же самые слова, произнесенные другим тоном и другим человеком — нашим наставником Мук Хесоном.
Однако, какими бы правильными ни были эти слова, к ним хочется прислушаться только тогда, когда они звучат из уст великого сонсэннима. А если об этом говорит твой ровесник, с которым тебя связывает десять лет дружбы, они вызывают лишь раздражение.
Бан Ёхан нахмурился, выглядя раздосадованным. Однако, прежде чем он успел ответить, Кан Джиу добавил:
— Но ты же умный, так что быстро научишься.
Услышав такой очевидный факт, Бан Ёхан по-детски фыркнул и надулся, повернувшись ко всем спиной.
«Этот ублюдок иногда такой загадочный, а иногда слишком простой».
Я не уверен, что действительно знаю его.
Да и не хочу узнавать.
В этот момент Кан Джиу заметил, что я молча стою в одиночестве, и подошел ко мне:
— Как тебе наша тренировочная комната? Правда, хорошая?
Я внимательно огляделся по сторонам.
Зал для тренировок, отделанный деревом, выглядел достаточно просторным, а на одной из стен висели зеркала в полный рост, причем безупречно чистые.
На стене напротив зеркальной находились три двери, расположенные на небольшом расстоянии друг от друга.
— Что это?
— Можно сказать, что это тренировочная комната внутри тренировочной комнаты. Иди посмотри.
Я послушался и открыл одну из дверей, чтобы увидеть комнату для занятий вокалом, укомплектованную дорогой на вид техникой.
— Здорово.
— Тебе не кажется, что здесь было бы удобно заниматься?
— Наверное, неплохо.
— Правда? — Кан Джиу внезапно вскочил со стула. Похоже, его нога уже практически не болела.
А затем он принялся водить меня по компании с тем же неиссякаемым энтузиазмом, с каким Бан Ёхан вытаскивал меня сегодня из общежития. Не зря говорят, что друзья похожи друг на друга.
Прежде чем я успел запротестовать, меня вытащили из тренировочного зала и показали раздевалку, комнату отдыха, офис, тренажерный зал и даже ванную, задавая один и тот же вопрос.
— Ну как? Правда, здорово?
— Да, здорово.
После того как я перебрал все синонимы к слову «хорошо» и пошел по второму кругу, экскурсия по компании наконец-то закончилась.
До самого конца Кан Джиу оставался верен себе.
— Мне нравится наша компания.
— Да. У вас здесь очень хорошо…
Что это, черт возьми, такое?
Разве не глупо постоянно повторять одно и то же? Почему-то мне кажется, что я похож на идиота.
Из воспитанного молодого человека и гения кулинарии Кан Джиу каким-то образом превратился в местного дурачка.
Остальные трое парней смотрели на меня с сочувствием, по-видимому, понимая, через что мне пришлось пройти, когда я наконец вернулся в тренировочный зал, чувствуя себя морально опустошенным после жутко выматывающей экскурсии по чужой компании.
Кан Джиу, ты всегда такой?
Однако… я готов простить тебе буквально все, потому что готовишь ты настолько вкусно, что мне хочется плакать.
* * *
После часа тренировок, когда Кан Джиу, у которого был гипс на ноге, занимался вокалом, пока мы самостоятельно отрабатывали хореографию, пришло время ужина.
Мы выключили свет в репетиционном зале и отправились ужинать.
Все это время в комнате для тренировок нас было всего пятеро.
Парни, казалось, не ждали, что к нам кто-то присоединится, и не потрудились спросить, есть ли в здании еще стажеры.
Мы направились в специально оборудованное помещение — столовую компании, записали свои имена в журнал и получили еду.
Работница столовой, увидев меня, спросила Кан Джиу:
— Я его раньше не видела. Новичок?
— Только на один месяц. Если он потом придет один, пожалуйста, накормите его.
— Нет, не нужно, — тут же возразил я.
У меня есть свои деньги.
Это деньги, которые я заработал, выполняя небольшие задания вроде «Назови известную песню» или «Выучи имена всех президентов», когда мне нечем было заняться.
Накопилось, конечно, не так много, но этого вполне достаточно, чтобы самому оплатить еду.
— Если тебе что-то предлагают, просто соглашайся.
В конце концов, я же ничего не потеряю, если соглашусь, поэтому я кивнул и больше не пытался отказаться, однако странно, что такое происходит каждый раз. Не думаю, что даже щедрое дерево* могло бы дать мне так много.
П.п.: Отсылка к корейской сказке про щедрое дерево. Название: 아낌없이 주는 나무.
Неужели в этой компании все настолько хорошо?
* * *
Съев все, что нам было предложено, мы вернулись в тренировочный зал компании.
Часы показывали начало седьмого.
— Скоро должен прийти Сэбом-хён.
Сэбом-хён? Еще один стажер, которого я не знаю?
Однако человек, который чуть позже открыл дверь в тренировочный зал, оказался молодым мужчиной, на вид не старше тридцати лет.
— Эй, ребята, чем вы тут занимаетесь, вместо того чтобы тренироваться?
По-моему, нежное имя «Сэбом» больше подошло бы какому-нибудь милому парню, а не этому Чон Сэбому, который совсем не выглядел послушным и невинным.
Честно говоря, он был похож на местного хулигана.
Конечно, это всего лишь первое впечатление. И это совсем не значит, что у него плохой характер. Скорее наоборот.
Несмотря на грубоватый внешний вид Чон Сэбома, просто взглянув на других стажеров, можно было сказать, что рядом с ним они чувствуют себя вполне комфортно.
— Хён! Бан Ёхан действительно научился танцевать.
— Правда?
— Ага. Хён много раз говорил тебе, что ты рожден для того, чтобы стать айдолом, и что ты мог бы хотя бы раз станцевать вместе с нами, но ты игнорировал его просьбы и занимался своими делами вместо того, чтобы тренироваться.
— Я не думаю, что кто-то может решать за меня, кем мне стать.
— Ты же хорош в этом! Самоуверенный засранец. Если б ты практиковался как следует, думаю, ты бы уже где-нибудь дебютировал.
— Я давно говорил, что у него есть талант, но это же Бан Ёхан! Он считает себя самым умным и не слушает взрослых.
Чон Сэбом укоризненно посмотрел на Бан Ёхана, который стоял перед ним с наглым выражением лица.
Впечатляюще.
«Сразу видно, кто здесь племянник генерального директора».
Он считает, что, будучи родственником директора, может говорить и делать все что хочет?
Но это же неправильно. Если он всегда ведет себя подобным образом, то он настоящий придурок.
Обновлено: 02.02.2026