Аньци посмотрела на Су Цзысюаня с недоверием, ненадолго склонила голову набок и негромко проговорила два слога:
— Па-па?
— Да, наша Аньци такая умничка, — Цзянь Иань довольно задвигала коленями, продолжив восторг дочки от пребывания на импровизированной качели.
Когда закончилось время развлечений, но не улыбки детей, Цзянь Иань заговорила о важном:
— Как думаешь, что лучше сыграть на выпускном вечере Аньжаня?
Су Цзысюань обнял Аньци, которая сидела на Цзянь Иань, щупая дочь за щёки обеими руками. Кожа малышки была нежной и гладкой, очень приятной на прикосновение. Отвлёкшись, он ответил:
— Думаю, душевную и успокаивающую.
Такую, чтобы она могла танцевать без усталости.
Цзянь Иань посмотрела на него с удивлением и нерешительно сказала:
— Боюсь, эффект будет не хорошим...
— Не переживай, на сцене садика всё будет хорошо, можешь на этот счёт быть спокойна, — развеял её сомнения Су Цзысюань.
— А ты что скажешь, Аньжань?
Тот призадумался на несколько секунд, вслед за чем ответил:
— Тоже думаю, что спокойная лучше.
Его мама давно не практиковалась в танцах. Учить танец для весёлой и активной композиции было бы куда сложнее и утомительнее.
— Аньци, а ты какую песню хочешь слышать? — Цзянь Иань склонила голову и спросила у малышки, легонько пожимая её маленькую ручку.
— А?
— Тоже согласна? — женщина глядела на её миленькое личико. — Тогда давайте решим так. Завтра дайте мне песню, а я схожу с ней к учителю танцев.
С приближением ночи Цзянь Иань ощутила сонливость, поэтому спешно уложила детей, а сама пошла к туалетному столику. Су Цзысюань направился разобраться со своими делами в домашнем кабинете.
Вернувшись в комнату, он застал жену за удалением макияжа. Глаза её были закрыты, а длинные ресницы чуть подрагивали, пока она массировала лицо кончиками пальцев. Из-за движений рук не слишком открытый вырез пижамы обнажил её ключицу.
Су Цзысюань застыл на месте, безучастно наблюдая за простой, но яркой картиной.
Только ощутив чей-то взгляд позади себя, Цзянь Иань открыла глаза и увидела мужа, который уставился на неё, точно мальчик с нелепым и трогательным выражением.
— На что ты смотришь? — она опустила руку. Ключица тотчас спряталась за тканью пижамы. Встряхнув головой, Су Цзысюань неспешно подошёл к ней.
— На свою любимую и прекрасную жену, — он обнял её сзади и посмотрел в зеркало на отражение двоих людей. Один — симпатичный, а вторая — привлекательная. Сочетание казалось ему совершенным.
Оттолкнув его, Цзянь Иань стыдливо ответила:
— Не глупи, дети ещё здесь.
Су Цзысюань обнял её, посмотрел в документ и ощутил головокружение. Он склонился к женскому плечу, потираясь о её щеку, после чего прошептал:
— Я соскучился.
— Соскучился? Я же дома была, никуда не уходила, — выразила непонимание Цзянь Иань. Они не расставались.
— Я думаю о тебе дома, думаю о тебе сейчас и вообще всё время. Это моя вина... — Су Цзысюань говорил игриво, имитируя тон Аньци. Чуточку тихий, как у щеночка. — У меня столько работы, а все мои мысли только о тебе.
Взглянув на его усталое лицо в зеркале, Цзянь Иань ответила с невольной улыбкой:
— Так, и? Просто не думай обо мне.
Мужчина закрыл глаза.
— Не могу.
— И так не получается, и так не можешь. Что тогда делать? — говорила она очень тихо, в основном из нежелания потревожить детей. Тон её тем временем звучал до крайности нежно, словно им женщина пыталась задобрить питомца.
— Думаю... — Су Цзысюань поднялся, притянул Цзянь Иань к себе, в мгновение ока поднял её на руки и вынес из комнаты.
Она чудом сдержала крик, вспомнив о детях.
Лишь крепко схватилась за шею мужа.
— Куда ты меня несёшь?
— В место, которое принадлежит только нам, — склонив голову, Су Цзысюань улыбнулся.
Сердце Цзянь Иань застучало быстрее, лицо покраснело, а тело обмякло и отдавало жаром.
— Дети... — она попыталась перевести тему на оставшихся в комнате детей.
— Не страшно, они уже уснули.
Через несколько шагов мужчина внёс её в гостевую комнату. Оказавшись внутри, он захлопнул двери пинком ноги.
Звук этот вызвал дополнительное волнение в сердце Цзянь Иань, и она нервно сжала руки.
— Мы... — взволнованно начала она. Женщина могла понять, к чему всё идёт, но от беспокойства избавиться не получалось. Сказывалось отсутствие опыта.
Су Цзысюань положил её на кровать и, пристально глядя прямиком в глаза, охрипшим голосом произнёс:
— Иань...
— Что? — с дрожью в голосе ответила она. — Ты...
Они замерли в нерешительности. Мужчина просто смотрел на её лицо, красное и застенчивое. Яркие глаза, казалось, были осквернены похотью. Цзянь Иань не могла им противостоять, поэтому просто сомкнула собственные.
Их губы соприкоснулись, словно комета врезалась в землю, содрогнулось межгорье и произошло извержение вулкана.
Рука Су Цзысюаня скользнула вниз по изгибу, исследуя горы и вершины, подъёмы и спуски.
Горные пики чуть дрогнули, как при землетрясении, а большая рука, казалось, источала электричество, не позволяя им вернуться в состояние покоя.
Далее шла равнина. Что на ней было? Бесконечные лужайки, а иногда и неровные лужи. Холмистые и красивые.
Чуть ниже были пышные луга, где по-прежнему сохранилась вода...
Как вдруг Цзянь Иань ощутила в животе пульсирующую боль. Стеснение улетучилось, уступив место знакомому чувству.
Терпя жгучую боль, она почувствовала разряд Су Цзысюаня. Чуть погодя, когда атмосфера достигла своего пика, а женщина убедилась в неладности происходящего, она схватила мужа за руку.
— Эм...
— Что-то не так? — спросил он гнусаво. Мужчина не мог ждать. Он собрал для этого момента всё своё мужество. И очень боялся быть отвергнутым.
— Похоже... — растрёпанная Цзянь Иань села, отведя взгляд в сторону, — у меня месячные.
Обновлено: 12.02.2026