Том 5 Глава 279 — Глава 107. Самопожертвование

Глава 107. Самопожертвование Ной удивлённо моргнул, размышляя: «И с чего это госпожа Юэ Хай смотрит на меня таким кокетливым взглядом?» Он и не подозревал, что её взгляд уже давно был полон ярости, и случись это в другом месте, Ной, возможно, уже был бы разорван Юэ Хай на клочки. «Маленький бесёнок!» — в этот момент невольно вздохнула Юэ Хай, она наконец-то поняла, насколько ужасными могут быть такие дети: они не умеют чувствовать атмосферу, а говорят прямо то, что думают. Сказать мягко — детская непосредственность, сказать грубо — они просто исчадия ада! Говорят, Империя Багряной Птицы — рассадник таких несносных детей, к счастью ей не довелось жить на Востоке. — О-о. Так значит, Юэ Хай хотела что-то сказать братцу Клоду? — Снежана прищурилась, превратив глаза в тонкие щёлочки, из которых сочился леденящий холод. От этого взгляда и Юэ Хай и Тюр непроизвольно содрогнулись. — В конце концов, все здесь свои, так почему бы не сказать это прямо сейчас? Наверное, Юэ Хай не собиралась рассказывать братцу Клоду что-то предосудительное? — К-конечно нет... — Юэ Хай покрылась испариной. Обычно она почти не потела, но в этой ситуации ей показалось, что она, выжала из себя весь пот, накопленный за несколько дней. — Тогда расскажи, послушаем, мне как раз тоже интересно. — Снежана схватила Юэ Хай за нежные ручки, и сила [прерогативы Императора] причинила ей лёгкую боль. «Э, э-э-э-э-э-э-э-э». «Если сейчас хоть слово скажу не так — моим рукам точно конец!» «Ува-ва-ва-ва». Голова Юэ Хай пошла кругом. Применить силу против её высочества Снежаны? Невозможно, [Царь тысячи святых] Уфас стоит тут же и наблюдает. Попытаться сбежать? Невозможно, Снежана крепко держит её, так что не пошевелиться. Пустить в ход своё красноречие? Она вообще лишена этого навыка. Если честно, тут она даже хуже Клода. Что делать? Настал час смертельной опасности! «Ной, эх, Ной, как только я выберусь отсюда живой, первым делом тебя прикончу!» — Ну же, говори, мы все слушаем. Пальцы Снежаны сжались сильнее, но Юэ Хай была бессильна. Клод тоже мог лишь молча открывать и закрывать рот, не находя слов. Впрочем, Клод тоже ждал с некоторым любопытством: что же всё-таки скажет Юэ Хай? «Нет, терпеть больше нельзя! Придётся пожертвовать собой!» — Я... я на самом деле хотела поговорить с Тюром. ... Вот настоящее самопожертвование! Когда все опомнились, Снежана уже отпустила руки Юэ Хай и посмотрела на неё удовлетворённо. — Ах вот оно что! Значит, я ошиблась. Но ложь, которую братец Клод сказал ранее, всё равно непростительна. Стрелы обвинений вновь направились на Клода, и златовласый молодой господин, который только что перевёл дух, снова напрягся. Но в этот самый момент раздался новый голос: — Тюр, паршивец, неужто ты опять пошёл заигрывать с Юэ Хай? У Тюра волосы на теле встали дыбом. Он оглянулся и увидел, как стремительно приближается хрупкая фигурка Лун Ту, явно настроенной на драку. Но Тюр вовсе не хотел драться, да и не смог бы её победить. «Что сегодня вообще происходит? Почему все несчастья свалились разом?!» — Лун Ту, выслушай меня! Я ни в чем не виноват! Я даже не знаю, о чём Юэ Хай хочет со мной поговорить. Однако взгляды окружающих ясно говорили ему: «Кто же тебе поверит!» Тюру невольно захотелось спросить у них всех: «Каким же человеком вы меня видите? Почему сразу думаете, что если я с Юэ Хай, то это обязательно значит, что я её обольщаю? Разве не может быть между нами чистой дружбы?» — Посмотри на всех, никто тебе не верит! — сердито глядя на Тюра, прошипела Лун Ту. Дамияла, стоявшая рядом с Юэ Хай, покачала головой и сказала: — Разве ты не обещал нам больше не приставать к Юэ Хай? Похоже, наша политика умиротворения показалась тебе слабостью. Ты очень разочаровал меня, студент Тюр. — Вот именно, именно! — поддакивала Нилука, из-за спины Дамиялы. Что до Шу Юньшэн, то она не проронила ни слова, словно превратилась в стороннего наблюдателя и с живым интересом следила за развитием событий. И в конечном счёте всё бремя этой неловкой ситуации полностью легло на одного Тюра. «Проклятье, за что мне такое наказание?!» Он оглянулся на троицу из Каншидина, Клода, и Баюня Сяоци. Ш-ш-ш, все трое, как по команде, запрокинули головы вверх. Неужели сегодня настолько красивое небо? — Что ещё скажешь в своё оправдание, Тюр? — требовательно спросила Лун Ту. Столкнувшись с допросом Лун Ту, Тюр почесал затылок и тихо вздохнул: — Да что вы все пристали? Я пригласил Юэ Хай поообедать, разве это запрещено? Мы же одноклассники, какое вам до этого дело? — Но ты... — Ты-ты-ты-ты, что «ты»? Я могу пообедать с Айлейной, могу пообедать с Бабочкой Розоцвета, могу пообедать с Баюнем Сяоци, так почему же мне нельзя поесть с Юэ Хай? — Эй! Зачем ты включил меня в женскую компанию?! — пробурчал Баюнь Сяоци, возмущённо ткнув Тюра в спину. Но тот, даже не почувствовав боли, продолжил: — Ну был у нас один поцелуй — и что? Это же была случайность! Неужели вы думаете, что из-за одного поцелуя я влюбился в Юэ Хай? — Тебе ещё хватает наглости об этом говорить! Ты... — Ай, барышня Лун Ту, какой сейчас век на дворе! Если ты так зацикленна на этом, я не против поцеловать и тебя тоже, иди сюда, — С этими словами Тюр сделал шаг вперёд, а Лун Ту инстинктивно отступила на два шага. — Ты-ты-ты... — Давай-давай, не стесняйся, мы все тут свои... — Ты хулиган! — покраснев до ушей, Лун Ту резко врезала ему кулаком. Боль была такая, словно его желудок и кишки пустились в пляс у него в животе. К счастью, Тюр обладал неплохой стойкостью к боли: он лишь опустился на колени, но не изрыгнул завтрак. Лун Ту же отступила ещё на два шага, ничего не сказав, и убежала прочь. Это был отчаянный план, к которому Тюр прибег от безысходности, — чистейшее бесстыдство! Что бы ему ни говорили, он просто действовал безрассудно, и только так ему удалось прогнать Лун Ту, самого сложного противника, правда, ценой того, что его живот чуть не пробили насквозь. Однако в этот момент Тюр заметил, что все смотрят на него холодными глазами. — Как и следовало ожидать, уважаемый Тюр — настоящий негодяй, — Снежана от лица всех нанесла сокрушительный удар. «А? А-а-а-а!» Таким образом, изначально довольно нелепые отношения между ними наладились благодаря самопожертвованию Тюра. Все завершили обеденный перерыв с болтовнёй и смехом, и лишь Тюр остался в одиночестве. 2 — Я вхожу, — Шу Юньшэн распахнула дверь комнаты учителя и решительно шагнула внутрь. Внутри её встретил чёрный как ночь длиннохвостый кот Юн Е. Он по-человечески взглянул на Шу Юньшэн и равнодушно спросил: — Сестра Цзиншэна? Зачем ты пришла к Нам? — Я пришла просить Вас вернуться, — смиренно усевшись напротив Юн Е, Шу Юньшэн непринуждённо улыбнулась: — Принц, мой старший брат, говорил, что одна из целей его визита в Авалон — это Вы. — Этот мальчишка Цзиншэн, — Юн Е усмехнулся и покачал головой: — Сейчас не время. Кстати, раз уж вы в Авалоне, вам не мешало бы поучиться тут кое-чему, это расширит ваш кругозор. — Эх... Тогда старший брат непременно отругает меня, когда я вернусь, — с явной неохотой сказала Шу Юньшэн. Однако Юн Е не поддался её уговорам. Он улёгся на мягкую кошачью лежанку, устроился поудобнее и лениво произнёс: — Передай Цзиншэну, что Нам нужно сначала съездить в отряд наёмников, разобраться с кое-какими делами, а потом уже отправляться к вам. — В отряд наёмников? — Шу Юньшэн была озадачена, а Юн Е лишь усмехнулся: — Очень интересное место. И если Цзиншэн не способен проявить немного терпения, то и Наше присутствие ничем не поможет. — ...Хорошо, я передам это брату-принцу. — Хм. — Можно... господин Юн Е, можно мне потрогать подушечки на ваших когтистых лапках? — ... 3 Наступила ночь. За день Тюр провёл четыре личных поединка и два командных боя. Он сражался не слишком много и не проиграл ни разу. Малое количество боёв было связано с расписанием занятий, а также с предстоящим завтра турниром классов. Тюр хотел хорошенько отдохнуть и восстановить силы. Отчасти это было также связано с тем, что его вторая половина, Юэ Хай, начала усердно учиться, чтобы избавиться от прозвища «цветочная ваза». Поэтому времени внезапно стало катастрофически не хватать. Радовало то, что Юэ Хай сегодня в полдень достигла уровня [духовного воина] высокой ступени. С тех пор как они прибыли в Авалон, скорость роста энергии ци возросла в несколько раз. В основном потому, что раньше, следуя за наставником Лао Джерри, Юэ Хай постоянно изучала магию и пренебрегала энергией ци. Теперь же она начала уделять равное внимание магии и энергии ци, поэтому Юэ Хай, обладающая выдающимся талантом, совершала прорывы один за другим. Тюр не знал, плакать ему или смеяться, ведь сам то он не продвинулся ни на шаг. Он даже подумывал: а не сосредоточиться ли на тренировках Юэ Хай, а Тюр пусть просто плывёт по течению. Но из-за своих товарищей, таких как Клод, он в итоге решил развивать Тюра и Юэ Хай одновременно. Ведь он не был уверен: если умрёт Тюр, не исчезнет ли вслед за ним и Юэ Хай? Хотя в режиме [ока сердца] другая его личность полностью погружается в состояние смерти, это всё же не настоящая гибель, поэтому сделать однозначный вывод было невозможно. Взвесив всё, Тюр счёл, что самый надёжный вариант — чтобы обе ипостаси способны были защитить себя. Иначе, превратив Юэ Хай в острый клинок, а Тюра — в слабое место, он рисковал потерять всё. Сегодня, наконец-то, после семи дней молчания, лёжа в ванне Тюр вновь получил сигнал от камня магических теней. — Эй, человек. Голос Пандоры стал отчётливее, а произношение — более человеческим. Хотя её облик по-прежнему вызывал отвращение, в нём не было той изначальной звериной свирепости. Однако это вовсе не означало, что она утратила жестокость. Просто теперь ярость глубоко скрывалась внутри. По сравнению с прежней неспособностью скрывать эмоции, это было даже страшнее. — Человек, я вижу в твоих глазах нечто новое, — заявила Пандора. Её рот, способный растягиваться чуть ли не до затылка, слегка искривился, будто в улыбке. Изо рта непрерывно сочилась кровь. Это была человеческая кровь. Очевидно, монстр недавно хорошо пообедал. — Похоже ты доволен. Раньше твои глаза были полны печали. Да, да, я удивлена. Что за столь короткое время вызвало в тебе такую перемену? Тюр, как обычно, холодно смотрел на неё, затем перевёл взгляд на задний план за Пандорой. Там виднелась деревня. Прекрасный вид был расцвечен кровью и пламенем. Увидь это Клод, он бы несомненно пришёл в ярость, но Тюр остался совершенно равнодушен. Какое ему дело до тех, кто погиб в той деревне?