**Глава 54.2 Если не хотите, чтобы люди об этом знали, не делайте этого.**
Вернувшись к себе в поместье, У Гаолян направился прямиком во двор госпожи У и велел ей собрать брачные дары, присланные поместьем хоу для У Цзинъюнь. Госпожа У была крайне недовольна, но У Гаолян и не собирался ничего обсуждать, приказав ей делать, что велено.
После своих серьезных ошибок госпожа У не посмела спорить с ним и слабым голосом согласилась, спросив лишь:
– Господин, что с нашей У Цзиншу?
У Гаолян вспыхнул от гнева при упоминании У Цзиншу, но все же он считал эту девочку своей дочерью и полагал, что она не сможет на всю жизнь остаться незамужней. Подумав, он ответил:
– Через два года будут императорские экзамены, тогда и найдешь для нее молодого ученого скромного происхождения.
Госпожа У была разочарована.
– Жизнь таких людей трудна, как наша Цзиншу сможет ее выдержать?
– А что ты предлагаешь? – разозлился У Гаолян. – Все еще надеешься выдать ее за кого-то благородного?
– Это… не возможно, – шепнула госпожа У. – Доказательства невинности можно и подделать.
У Гаолян посмотрел на нее, как на идиотку.
– Думаешь, во всей династии Дацинь ты одна умная, остальные дураки? Какая семья в столице не следит за каждым шагом молодой невестки? Как ты это подделаешь?
Госпожа У всхлипнула, раздирая на части носовой платок.
– Нашу Цзиншу подставили! Разве та, кто сотворил это, может вести хорошую жизнь, когда моя Цзиншу должна страдать до самой смерти?
У Гаолян не желал все это слышать. Неважно, подставила У Цзинъюнь сестру или нет, у него не было желания углубляться во все это. Дело разрешилось, чего ради и дальше копаться в проблемах? Так что он ответил:
– Похоже, ты больше не способна управлять поместьем. Передай все домашние дела Цзинъюнь.
– Господин! – воскликнула госпожа У в отчаянии, цепляясь за его рукава, – вы втаптываете мое достоинство в грязь!
– Ты сама навлекла это на себя! – ответил У Гаолян, чувствуя, что все сильнее разочаровывается в жене.
– Но У Цзинъюнь все еще так молода, разве она справится? – Госпожа У все еще пыталась спасти положение.
– Пусть ей поможет момо Хуэй, – и с этими словами У Гаолян покинул комнаты жены. Госпожа У с криками повалилась на землю, не в силах понять, как она дошла до такой жизни.
Из-за ширмы появились ее дочери, У Цзиншу и У Цзинъя, и, обнявшись, они трое расплакались над жестокой судьбой. Что за картина истинного отчаяния!
У Гаолян тем временем отправился в поместье хоу Юннина, и там, встретившись с Сяо Ючэнем, прямо и откровенно высказался: покуда поместье хоу хранит молчание, они могут рассчитывать на его содействие.
Конечно, сказать это одно, когда дойдет до дела, У Гаолян еще взвесит все варианты, в зависимости от того, что Сяо Ючэнь от него потребует.
В этот раз Сяо Ючэнь не проявил и признака той нервозности, что проскальзывала в нем при их первой встрече. Он выглядел спокойным и расслабленным.
Беседа этих двоих носила дружеский и любезный характер, и, когда все было решено, Сяо Ючэнь лично проводил У Гаоляна до ворот поместья.
У Гаоляну оставалось только переживать, что он потерял такого прекрасного зятя. Новый Сяо Ючэнь подходил к решению проблем решительно и мотодично. Если подумать, это было только естественно: после смерти отца он, как наследник, должен был ощутить на себе всю тяжесть заботы об огромном поместье.
И, конечно же, не последнюю роль в наставлениях наверняка сыграл гун Тан.
Ранним утром следующего дня Тан Шуи поручила управляющему Чжао вернуть в поместье У брачную карточку У Цзинъюнь. Точно также У Гаолян отправил в поместье хоу брачную карточку Сяо Ючэня и дары, присланные на помолвку. Отныне договоренности о браке между этими двумя поместьями не существовало.
Разумеется, эту новость следовало распространить, чтобы дать понять благородным семьям столицы: и Сяо Ючэнь, и У Цзинъюнь снова доступны для брака.
Тан Шуи ожидала, что после этого Сяо Ючэнь немедля поднимет вопрос о Лю Бицинь, но этого не случилось. Конечно же, это не значило, что он ее позабыл и разлюбил. Из их бесед Тан Шуи вынесла, что ее старший сын весьма упрям и упорен. Хотя он значительно изменился, некоторые вещи, составлявшие основу его личности, остались прежними.
Она опасалась, что его ждут серьезные неудачи и падения на любовном фронте, но такие вещи она как раз и не могла предотвратить.
Сейчас Сяо Ючэнь занимался рисованием у себя в кабинете. Девушка на его картине была грациозна, как ива на ветру, в ее глазах таилась осенняя печаль – это была Лю Бицинь.
Нанеся последний штрих, он замер с занесенной кистью, зачарованно глядя на девушку на рисунке. Лишь некоторое время спустя он повернулся к Чанмину, который появился у дверей, и спросил:
– Когда прибудут люди из деревни?
Чанмин вошел в комнату и, прежде, чем ответить, поглядел на девушку на картине.
– В конце каждого года в поместье подводятся счета. Люди оттуда приедут, чтобы отчитаться о тратах и доходах.
– Только в конце года! – воскликнул Сяо Ючэнь, бессильно опуская кисть, и продолжил расспросы:
– Получится ли послать туда немного угля? Зима приближается, там, должно быть, холодно.
– Старший молодой господин, вы должны понимать, в каком положении мы находимся. За поместьем следит множество глаз, одно подозрительное движение с нашей стороны может привести к огромным проблемам, – мягко предупредил Чанмин.
Нападение семьи Лян завершилось извинениями и компенсацией с их стороны, но за поместьем хоу продолжали наблюдать. Многие хотели отыскать Лю Бицинь и использовать ее, чтобы причинить вред поместью.
Сяо Ючэнь хорошо понимал все это, но не мог не беспокоиться.
– Хотя тот дом не отличается привычным удобством, там есть кирпичная кровать – кан. Если затопить ее вечером, тепло будет всю ночь, – добавил Чанмин.
Сяо Ючэнь согласно кивнул, его взгляд вернулся к девушке на картине. Видя это, Чанмин тихо удалился, в дверях столкнувшись с Цзилин – девушка несла господину поднос с чаем. Чанмин не стал ее останавливать, подумав, что ей не вредно будет, наконец, увидеть реальное положение дел.
Цзилин вошла в кабинет и подошла к столу. Она хотела что-то вымолвить, но замерла, увидев портрет, потом закусила губу и все же сказала:
– Старший молодой господин, я принесла вам чай.
– Поставь на стол, – отозвался Сяо Ючэнь, не сводя взгляда с картины.
Проигнорировав этот приказ, Цзилин с поклоном подала ему чашку. Сяо Ючэнь нахмурился, скользнул по девушке недовольным взглядом и равнодушно произнес:
– Можешь идти.
На глазах Цзилин выступили слезы. Она опустила чашку на стол и вышла из кабинета. Стоило ей оказаться снаружи, как она опрометью кинулась в свою комнату.
Проводив ее взглядом, Чанмин презрительно хмыкнул. Некоторые люди просто не осознают своего места.
***
На второй день погода улучшилась, даровав прекрасную возможность для прогулки.
Тан Шуи светилась от удовольствия, когда ее служанки, Цуйюнь и Цуйчжу, помогали ей облачиться в мужскую одежду. Швеи поместья изготовили для госпожи пять нарядов – пять полных комплектов мужских одежд. Оценив их, для первого похода Тан Шуи выбрала элегантное белое одеяние, расшитое облаками.
– Я надену это. Наш второй молодой господин отметил, что белая одежда вычурна и претенциозна. Я желаю выяснить, насколько претенциозной могу стать.
Прикрыв рты ладошками и похихикав, служанки облачили ее в выбранный наряд. Они начали с нижнего одеяние, поверх которого набросили халат в узкими рукавами, поверх которого полагалось носить еще и накидку с рукавами широкими. Наконец, на ноги Тан Шуи они надели пару туфель с невысокими каблуками.
Раскинув руки, Тан Шуи повернулась на месте.
– Ну, как я выгляжу?
– Вы еще не убрали волосы, – напомнила Цуйюнь.
Тан Шуи сообразила, что все еще носит женскую прическу и живо потребовала, чтобы служанки изобразили ей более подходящую, мужскую. Ее волосы тут же убрали наверх, зачесали и собрали в высокий узел, который украсили нефритовой заколкой в форме короны. Это привнесло в облик Тан Шуи нотку мужественной героичности. Чуть подрисовав брови и сделав их немного толще, Тан Шуи окончательно превратилась в ослепительно красивого молодого господина.
– Эта служанка считает, что вы еще прекрасней, чем старший молодой господин, – с улыбкой заметила Цуйчжу, Цуйюнь кивнула.
Тан Шуи осторожно заглянула в зеркало. Хотя в отражении было то же самое лицо, изменения были невообразимы. Тот, кто знал ее не слишком хорошо, вряд ли смог бы опознать в новом знакомом госпожу из поместья хоу.
Поднявшись, Тан Шуи прошлась по комнате и объявила:
– Вам тоже надо переодеться, тогда этот господин поведет вас развлечься.
– Да, шестой молодой господин, – улыбаясь ответили «ему» Цуйюнь и Цуйчжу.
К титулу «шестой молодой господин» пришли после мозгового штурма. В линии наследования гуна Тана перед Тан Шуи было пять братьев, она была шестым ребенком. Отчего бы немного не побыть шестым братом?
Вскоре Цуйюнь и Цуйчжу тоже были готовы, и выглядели они как юные и свежие слуги. Цуйюнь взяла прозвище Юньчэнь, а Цуйчжу стала Чжуанем.
– Следуйте за господином, – распорядилась Тан Шуи и решительным шагом направилась прочь, девушки поспешили следом.
Обновлено: 09.04.2026