**Глава 49. Есть ли другая судьба такая же горькая?**
Когда У Гаолян покинул резиденцию хоу, настроение его было слишком сложным, чтобы описать его словами. Но там определенно присутствовало некоторое сожаление и смутная тоска. Сожаление – о том, что он недооценил Сяо Ючэня, будь он более открыт и искренен с самого начала, возможно, дело бы обернулось иначе.
Тоска – потому что он потерял все шансы заполучить такого зятя, как Сяо Ючэнь. Очевидно, тот развился и вырос, если он продолжит, не сбиваясь с пути, в будущем он непременно станет значительной фигурой.
У Гаолян прибыл домой в сильнейшем раздражении. Стоило ему войти в свой кабинет, как помощник тут же доложил, что монах Чанцзин сбежал.
– Сбежал! – У Гаолян разозлился еще сильнее. – А ты в это время чем занимался?!
Слуга пал на колени.
– Когда я прибыл в храм Чунгуан, Чанцзина там уже не было. Я обыскал весь храм, но не нашел ни единого следа.
У Гаолян свел брови, кабинет погрузился в тишину. Чанцзин, несомненно, бежал из страха. А раз так, он сомневался, что монах раскроет что-то из событий этого дня, ведь малейший слух позволит вычислить и найти его.
Человек, так быстро сообразивший, что нужно скрыться, наверняка умен.
– Поднимись, – велел У Гаолян. – Следи за всеми слухами снаружи, подави их, если будут говорить о нашем поместье.
Слуга понял, о чем он: о деле между У Цзиншу и монахом Чанцзином. Когда на кону была репутация всех женщин семьи У, он не мог позволить себе небрежного отношения.
– Я непременно прослежу, – уверил он.
У Гаолян жестом отослал его прочь. Слуга с тихим вздохом облегчения вышел, у дверей кабинета наткнувшись на госпожу У. Поклонившись ей, он собрался было идти по поручению, но женщина остановила его, выпытывая, как обстоят дела с монахом. Узнав, что он бежал без следа, она чуть не упала без сил на руки служанок.
В кабинете мужа она попыталась ухватить того за рукав.
– Чанцзин сбежал, что же будет с нашей Цзиншу?!
– А ты правда хотела выдать ее замуж за монаха? – вспылил У Гаолян, стоило ему увидеть жену. Если бы не ее интриги в храме, он не оказался бы в таком положении!
Хотя ее планы заключались лишь в том, чтобы улучшить положение собственной дочери за счет падчерицы.
– Конечно, не хочу, но если он выдаст нашу тайну, как моя Цзиншу сможет жить дальше? – больше всего господа У боялась скандала.
– Так пусть тогда умрет! – рявкнул У Гаолян, его взгляд горел гневом. – Я всегда думал, что ты добра и непорочна, обращаешься с Цзинъюнь, как с родной дочерью! Кто знал, что у тебя такие зловещие помыслы! Что еще ты затеяла против Цзинъюнь?
– Ах, господин, если бы не происки Цзинъюнь, разве Цзиншу оказалась бы в таком положении?
У Гаолян не желал слушать ее и не желал углубляться в случившееся. Ему хватало и проблем с Юннин-хоу.
– Из-за твоих происков против Сяо Ючэня Юннин-хоу не оставит нас в покое. Мы можем только попытаться задобрить их, но шансы на это невелики.
В последние дни в голове госпожи У царил сумбур. Она не сразу даже поняла, о чем это говорит ее муж, но немного погодя сказала:
– В храме Чунгуан ни вдова хоу, ни наследник не пострадали и не понесли потерь, какое же право они имеют быть такими неумолимыми и безжалостными?
– Так ты интриговала против них, а теперь говоришь, что они не имеют права гневаться? – У Гаолян чуть было снова не выкрикнул «Дура!» Почему он только сейчас понял, как эта женщина глупа?
– Тогда… Что же нам делать? – хотя госпожа У все еще возмущалась, она не больше осмелилась высказать недовольство открыто.
– Подготовь искреннее извинение, – распорядился У Гаолян. – Я пока не стану вмешиваться.
С этими словами он направился к выходу, но в дверях задержался.
– Извинение должно идти от чистого сердца. Если не знаешь, что добавить к нему, вспомни, что семья Лян, оскорбившая поместье хоу, выплатила им тридцать тысяч таэлей серебром. И заплати компенсацию из собственного приданного.
Когда за ним захлопнулась дверь, госпожа У была уже в такой ярости, что ее чуть не вырвало кровью. Над ее дочерью надругались, а она еще и должна выплатить десятки тысяч таэлей в виде компенсации?! Есть ли другая судьба такая же горькая?
У Гаолян направился во двор У Цзинъюнь. До этого момента он не предполагал, насколько изолированно живет его старшая дочь, и насколько простая обстановка в ее комнатах. Это все свидетельствовало о трудностях, которые она претерпела под рукой госпожи У.
Это осознание развеяло большую часть его подозрений против У Цзинъюнь.
У Цзинъюнь у себя прикидывалась, будто читает книгу, но на самом деле не могла различить ни слова. С того самого момента, как она покинула храм Чунгуан, ее снедала тревога, и больше всего она боялась, что вдова хоу и Сяо Ючэнь раскроют ее интриги У Гаоляну.
Если ее обвиняла госпожа У, она могла найти аргументы против ее слов и кое-как убедить отца. Но если ее обвинят те двое, даже если отец не поверит им сразу, он допросит ее служанок, чтобы узнать правду. А под жестокой пыткой могут сознаться даже самые верные слуги.
Когда она в сотый раз обдумывала все это, служанка объявила, что пришел У Гаолян. У Цзинъюнь тут же отбросила книгу чтобы дужным образом его приветствовать, сердце у нее колотилось где-то под горлом – она знала, что сегодня ее отец посещал поместье хоу.
Некоторое время отец и дочь сидели в неловкой тишине. У Цзинъюнь боялась того, что ее отец мог узнать, а У Гаолян не знал, с чего начать разговор.
Наконец, он заговорил:
– Цзинъюнь, в тот день с тобой дурно обошлись.
Услышав это, У Цзинъюнь тут же успокоилась. Вдова хоу и Сяо Ючэнь ничего не рассказали ее отцу про нее. У Гаолян же продолжил:
– Но все же дело еще только предстоит разрешить. Инцидент, куда была вовлечена твоя младшая сестра… никто не должен знать о нем. Иначе все женщины нашей семьи У тяжело пострадают.
– И все же Тан Шуи и Сяо Ючэнь прекрасно обо всем знают. Мы должны обеспечить их молчание. Но Фэн* и прочие уже умышляли против Сяо Ючэня, так что сейчас госпожа хоу и его наследник в ярости. Нужно уменьшить их гнев прежде, чем обсуждать их молчание.
*п/п фамилия девичьей семьи госпожи У, соответственно, речь о ней*
Взгляд У Гаоляна на У Цзинъюнь стал почти умоляющим.
– Я думал… твоя бабушка по материнской линии была близка с бабушкой Сяо Ючэня. Я хочу, чтобы она предложила им мир от нашего имени. В основном потому, что мне, мужчине снаружи, не позволительно самому встречаться с госпожой хоу.
Это была лучшая идея из всех, придуманных У Гаоляном: найти кого-то достаточно уважаемого и надежного, кто в хороших отношениях с поместьем хоу, чтобы извиниться за семью У. Идеальной кандидатурой стала бабушка У Цзинъюнь по материнской линии, достопочтенный матриарх семьи Чжан.
В конце концов, матриарх семьи Чжан и мать покойного хоу были близки, как сестры, и хоть последняя и скончалась, нынешняя госпожа хоу все еще обязана оказывать ей уважение. Не говоря уже о том, что матриарх точно не станет распространяться о случившемся с У Цзиншу, ведь это бросит тень и на ее внучку, У Цзинъюнь.
Обновлено: 09.04.2026