Новость о том, что Бай Сяо взялся за дело Сяо Хуа, быстро разлетелась по юридическим кругам Шанхая.
Дело Сяо Хуа уже успело наделать шума в сети, и до этого девушка в поисках помощи обошла множество адвокатских контор.
Ни одна из них не согласилась его принять.
Во-первых, гонорар, который могла предложить Сяо Хуа, был стандартным по рынку, не более. Во-вторых, полиция уже вынесла свой вердикт, и шансы на победу были ничтожны. Рисковать репутацией из-за проигрышного дела за такие деньги никто не хотел.
И вот теперь в крупных конторах делового квартала Сюйцзяцзуй только и было разговоров о том, что за святой дух этот Бай Сяо, посмевший заявить, что добьётся для торговки людьми смертной казни.
…
Вечерний приём в адвокатском клубе Сюйцзяцзуй.
Как следовало из названия, это было закрытое мероприятие для юристов исключительно из этого престижного района. Адвокатам из конторы «Ида», ютящейся в жилом доме, вход сюда был заказан.
За столами шло оживлённое общение, бокалы звенели, адвокаты обменивались шутками и новостями.
— Так я и думал, кто мог взяться за дело Сяо Хуа. Оказалось, какой-то мелкий сошка из конторы «Ида», — бросил молодой мужчина в безупречном костюме с волосами, уложенными в аккуратный пробор и щедро сдобренными бриолином. Он вальяжно развалился на кожаном диване, закинув ногу на ногу.
— Контора «Ида»? — переспросила женщина-адвокат в костюме от Prada. — Ей ведь заведует тот самый Чжан Ида?
— Он самый, — подтвердил мужчина с зализанными волосами.
Женщина в Prada покачала в руке бокал с красным вином и с усмешкой протянула:
— Поразительная живучесть. Столько лет прошло, а они ещё не обанкротились.
Кто же такой Чжан Ида?
Он был проклятием для своих клиентов.
Первые три дела, за которые он взялся в начале карьеры, были громкими. Первое — нашумевший развод с баснословными суммами. Чжан Ида требовал раздела имущества поровну, но в итоге его клиент остался ни с чем.
Второе — обвинение в краже. Он взялся за защиту, чтобы смягчить приговор, но в итоге к краже добавились обвинения в грабеже, похищении, убийстве и поджоге, и подсудимому впаяли высшую меру по совокупности преступлений.
Третье — с его клиента требовали возместить полтора миллиона. После пламенных речей Чжан Ида суд пересмотрел дело: штраф отменили, заменив его пятнадцатью годами тюрьмы.
Так Чжан Ида и «прославился» на всю страну после трёх триумфальных процессов.
Бай Сяо и Чжан Ида выросли в одном детском доме. Именно благодаря финансовой помощи Чжан Ида Бай Сяо смог окончить университет и стать адвокатом.
Сейчас в конторе «Ида» работало всего два юриста: Чжан Ида и Бай Сяо.
—
— Неужели Чжан Ида тоже участвует в этом деле? — полюбопытствовала женщина в Prada.
— Нет, его ведёт какой-то адвокат по имени Бай Сяо, что работает под его началом, — ответил её собеседник.
В этот момент мужчина, поразительно похожий на известного богатого наследника Сян Цяня, насмешливо вставил:
— Я слышал, он собирается добиться смертного приговора. Ха-ха, по-моему, этот Бай Сяо — третьесортный адвокатишка, который только позорит нашу профессию.
— О, адвокат Сян, да кто же не знает, что ваша контора «Чжихао» — номер один в уголовном праве во всём Шанхае, — подхватила женщина в Prada. — Если уж вы говорите, что дело невозможное, значит, оно точно проигрышное!
Этого адвоката и впрямь звали Сян Цянь.
И хотя женщина в Prada хвалила всю контору «Чжихао», Сян Цянь, как её сотрудник, почувствовал прилив гордости. Тем более что его наставником был сам Хэ Чжихао — титан юриспруденции, легенда в мире уголовной защиты.
— Дело в том, что Сяо Хуа сначала обращалась за консультацией к моему наставнику, — сказал Сян Цянь, не в силах скрыть самодовольной улыбки и потирая переносицу. — А раз уж мой наставник сказал «нет», значит, дело и впрямь безнадёжно.
…
Тем временем Бай Сяо, приняв поручение Сяо Хуа, немедленно приступил к работе.
Они с Сюн Синсин разделились, чтобы опросить свидетелей и закрепить доказательства похищений, совершённых торговкой людьми.
В процессе сбора улик Бай Сяо понял, что дело куда сложнее, чем казалось на первый взгляд.
Большинство похищенных детей попадали в деревни уезда Фэн провинции Суцзян. Почти все они сначала проходили через перевалочный пункт в так называемой Четвёртой деревне, а уже оттуда их продавали дальше.
По мере углубления в расследование выяснилось, что женщин похищали и продавали в десять раз чаще, чем детей.
Деревни в окрестностях уезда Фэн словно были прокляты.
Сначала многие взрослые мужчины просто не могли найти себе пару, и постепенно торговля женщинами стала процветать. Затем ситуация усугубилась: по неизвестной причине жители этих деревень почти поголовно утратили способность иметь детей.
Чтобы продолжить род, спрос на похищенных детей взлетел до небес.
От чего у Сюн Синсин кровь застыла в жилах, так это от осознания, что вся Четвёртая деревня жила за счёт торговли людьми. Это была масштабная, строго организованная преступная сеть.
Похитительница Сяо Хуа тоже была жительницей этой деревни.
Внутри Четвёртой деревни было чёткое разделение труда, сложная система условных сигналов и огромная сеть сбыта. Семейные, родственные, соседские и дружеские узы сплетались в прочную цепь, которую было почти невозможно разорвать.
Зло давно пустило здесь глубокие корни.
Слава Четвёртой деревни в «профессиональных кругах» росла, и со временем сюда стали стекаться торговцы людьми из других регионов. Они сами «доставляли товар на дом», а бесчисленные перекупщики второго и третьего звена активно искали выходы на деревню, чтобы перепродавать живой товар.
Четвёртая деревня превратилась в гигантский оптовый рынок людей.
Если тебя продавали в другие регионы, ещё был шанс. Но если ты попадал в уезд Фэн — сбежать было невозможно. Это было место, где небеса не слышали твоих молитв, а земля не отвечала на твой зов.
Сяо Хуа, при всём её несчастье, несказанно повезло, что её не продали в этот ад на земле.
Когда чёрное становится белым, само белое искажается и тоже чернеет. Когда зло становится нормой, оно порождает новую культуру, новые обычаи, которые вытесняют совесть и права человека, превращаясь в негласный закон.
Этот закон промывал мозги каждому, и в итоге никто в деревне не сочувствовал судьбе похищенных женщин и детей.
В такой атмосфере бесчеловечные преступные группировки превратились в великих благодетелей, в самых уважаемых людей. Селяне были им благодарны, называя их «Вечными свахами» и «Дарующими сыновей Богинями», ведь те решали их проблемы с браком и продолжением рода.
Расследование подходило к концу.
— Люди в этой деревне совершают преступления, но не чувствуют ни малейшей вины! — в гневе говорила Сюн Синсин Бай Сяо. — Они считают, что если не будут похищать людей, их деревня вымрет, а значит, они её спасают. Чем это отличается от какой-нибудь секты?
— Что ж, — произнёс Бай Сяо, — пусть такая деревня просто исчезнет.
Исчезнет. Это слово ударило Сюн Синсин, словно разряд молнии. Это был шок.
Она думала о том, чтобы сообщить в полицию, чтобы их покарал закон.
Но ей и в голову не приходило лично свершить правосудие.
А уж мысль о том, чтобы заставить исчезнуть целую деревню… такого она даже представить себе не могла.
Но стоило этой мысли зародиться, как она захватила её целиком.
Будь она одна, Сюн Синсин, без сомнения, задавила бы эту идею в зародыше.
Но сейчас всё было иначе. Рядом с ней был Бай Сяо.
По правде говоря, без него они бы и близко не подобрались к такой информации. Она всё это время лишь выполняла его указания. Высочайший интеллект и эмоциональный ум Бай Сяо позволили провести расследование невероятно гладко и выйти сухими из воды.
Она никогда не встречала таких юристов, как Бай Сяо. Он был настоящим феноменом.
— Адвокат Бай, — с надеждой и некоторой опаской спросила она, — вы хотите сказать… мы и этим займёмся?
Ведь Сяо Хуа просила их наказать лишь ту женщину, что похитила её. Строго говоря, дело Четвёртой деревни их не касалось, и они не были обязаны в это вмешиваться.
— Нельзя спасать цивилизацию варварством, — отчеканил Бай Сяо. — Что, если однажды этой деревне для процветания понадобится есть детей? Такую деревню не стоит сохранять.
Хотя Бай Сяо считал себя эгоистом и никогда не лез в чужие дела, существование такого средоточия абсолютного зла, как Четвёртая деревня, противоречило всем законам мироздания. Он не мог остаться в стороне.
Тем более что уничтожение этой деревни для него было делом попутным.
Но для похищенных женщин и детей, для тех, кого ещё могли похитить, и для их семей — это была целая жизнь. Множество живых, сломанных жизней.
Обновлено: 03.02.2026