**Глава 7. Поймал маленькую милашку, разве она не прелесть?**
Бай Инъин привела Е Куна в учительскую — просторную комнату, рассчитанную на четверых.
Здесь царил типичный педагогический порядок: у каждого свой шкаф для бумаг, широкий письменный стол и вращающееся кресло. Двое из отсутствующих коллег, как выяснилось, тоже вели предметы в классе Е Куна. Сама же Бай Инъин преподавала изобразительное искусство.
— Располагайся, — бросила она с милой улыбкой и, подхватив папку с эскизами, упорхнула на урок.
Оставшись в одиночестве, Е Кун потянулся, чувствуя, как хрустнули позвонки, и скучающе зевнул. Делать было решительно нечего.
«А не глянуть ли мне, чем занимаются мои подопечные?» — мелькнула мысль.
Он активировал системный навык. **[Орлиный Взор]**.
Мир перед глазами дрогнул, стены словно растворились, и перед его взором, словно на экране кинотеатра с высочайшим разрешением, предстал Третий «А» класс.
Урок литературы. Учительница, женщина с лицом, на котором застыло выражение вечной усталости, монотонно бубнила что-то у доски, следуя строго по учебнику. Её голос действовал на аудиторию лучше любого снотворного.
Картина в классе была маслом. В прямом и переносном смысле.
На одной из парт кто-то спал так крепко, что на лакированной поверхности образовалась внушительная лужа слюны.
— Тц, — цокнул языком Е Кун, наблюдая за этим безобразием. — Хороший учебник, а теперь станет папье-маше.
В другом ряду хруст стоял такой, будто там работала лесопилка. Шелуха от семечек летела на пол, устилая проход пестрым ковром.
— И не боятся же, что прыщами покроются от такого количества жирного, — прокомментировал Е Кун. — Хотя, судя по их лицам, терять уже нечего.
Задние парты превратились в киберспортивную арену. Парни, уткнувшись в телефоны, беззвучно (а иногда и вполне звучно) рычали от азарта, заставляя учительницу вздрагивать и ронять мел.
— Бедная женщина, — вздохнул Е Кун. — Нервные клетки не восстанавливаются.
Но больше всего его внимание привлекли две девицы в углу. Они рыдали над любовным романом так самозабвенно, что за пол-урока извели рулон туалетной бумаги. Любопытство взяло верх, и Е Кун приблизил «камеру», чтобы прочесть строчки в книге.
«...он вырезал матку и сердце главной героини, чтобы пересадить их своей второй возлюбленной...»
— Твою ж мать! — Е Кун едва не поперхнулся воздухом. — Серьезно? Над этим надо плакать?
Сколько же воды должно быть в мозгах, чтобы считать эту расчлененку романтикой? Любой нормальный человек при виде такого должен звонить в полицию, чтобы упечь героя лет на десять строгого режима, а не пускать сопли умиления!
— Да, учить этих оболтусов... задача не из легких, — пробормотал он, отключая **[Орлиный Взор]**. — Путь предстоит долгий и тернистый.
Зато навык оказался на редкость полезным.
---
Наступило следующее утро.
Атмосфера в кабинете Третьего «А» была наэлектризована до предела. Вчерашний план мести был разработан с тщательностью военной операции, и ученики едва сдерживали дрожь предвкушения. Давненько им не попадался учитель с характером — идеальная мишень для оттачивания мастерства.
Честно говоря, школьная рутина их утомляла, а тут такое развлечение.
Поэтому на утреннюю самоподготовку явились все. Ни одного опоздавшего! Даже главные прогульщики сидели на местах, сверкая глазами. Чжан Нин, на которого возложили ответственность за первую фазу операции, нервно поглядывал на часы.
Е Кун, которого перед выходом сестра Е Жуси заставила сменить байк на «скромную» Audi, в отличном настроении насвистывал мелодию, подходя к двери класса.
У порога он нос к носу столкнулся с Чжан Нином.
— Классный руководитель! — Чжан Нин резко затормозил, едва не врезавшись в учителя, и демонстративно ткнул пальцем в циферблат часов. — Еще минута. Я не опоздал.
Е Кун скользнул взглядом по классу. Грязно, шумно, бардак, но — все на месте. Удивительно.
Затем он посмотрел на Чжан Нина.
— Чжан Нин, — улыбка Е Куна была загадочной, как у Чеширского кота, — ты староста. А староста должен подавать пример, а не вбегать в последнюю секунду.
— Хе-хе, главное, что успел! — Чжан Нин нагло протиснулся мимо учителя в дверной проем, и, словно невзначай, сильно задел его плечом. — Ой, извините, учитель.
— Мгм, садись на место, — спокойно кивнул Е Кун.
Он прошел к кафедре и небрежно сбросил рюкзак с плеча.
Даже без всяких баффов на восприятие он кожей чувствовал, как сорок пять пар глаз впились в него. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Они ждали. Они жаждали зрелища.
Сюрприз должен был вот-вот сработать.
В темном углу под учитльским столом, незаметный для невнимательного взгляда, стоял деревянный ящик размером с арбуз.
От вибрации, вызванной падением тяжелого рюкзака на стол, крышка ящика сдвинулась. Из темноты показалась плоская голова с овальными глазами, в которых застыли вертикальные щели зрачков — холодные, бездушные провалы в бездну.
*Шшш... Шурх...*
Звук чешуи, трущейся о дерево и пол, был тихим, но в наступившей тишине он прозвучал как гром. У девочек на первых партах волосы встали дыбом, а по спинам пробежал табун ледяных мурашек. Ноги сами собой приготовились к старту.
Парни тоже побледнели. Если бы не жажда увидеть позор Е Куна, они бы уже били рекорды по бегу на десять километров.
Змея. Ползущая у твоих ног. Возможно, ядовитая.
Которая может скользнуть по лодыжке вверх, под штанину...
От одной этой мысли хотелось намочить штаны. Страх перед змеями прописан у приматов в ДНК, и бороться с ним невозможно.
Е Кун, разбирая вещи на столе, наконец заметил неладное внизу.
Он медленно опустил голову и встретился взглядом с парой янтарных глаз.
Это был маисовый полоз толщиной с добрых полруки. На его белоснежном теле пылали огненно-рыжие узоры, которые при движении создавали гипнотический, переливающийся рисунок.
В дикой природе яркий окрас обычно кричит: «Не трогай меня, я ядовит, и ты умрешь в муках!»
Но, к сожалению для плана учеников, этот конкретный экземпляр был всего лишь результатом долгой селекции.
— Почему... почему он не двигается? Оцепенел от ужаса? — зашептали с задних рядов.
— Точно! Парализовало!
— Черт, реакция странная. А вдруг у него сердце слабое? Сейчас брык — и копыта откинет!
Ученики, жаждавшие услышать девчачий визг и увидеть, как учитель в панике запрыгнет на стул, начали нервничать. Шутка шуткой, а труп в классе — это уже статья.
Особенно перепугался Цай Цзе, хозяин змеи.
Его драгоценная Цуйхуа! Если из-за его любимицы кто-то умрет, родители не просто выкинут террариум, они из него самого ремень сделают!
И в этот момент, когда напряжение достигло пика, Е Кун вдруг широко, искренне улыбнулся.
Сидевший на первой парте Чжао Цзиньчэн от неожиданности едва не рухнул со стула назад.
— Этот псих улыбается змее? Он точно рехнулся от страха!
Но в следующую секунду произошло невероятное.
Е Кун присел на корточки и протянул руку прямо к морде змеи.
Бедная рептилия, которую хозяин притащил в незнакомое, шумное место, была в стрессе. Почуяв тепло человеческой руки и знакомый запах (ее явно часто тискали), она не стала атаковать, а благодарно обвилась вокруг предплечья Е Куна, устроившись там, как браслет.
Учитель выпрямился, ласково погладил чешуйчатую голову и, сияя, объявил классу:
— Глядите-ка! Живьем поймал маленькую милашку!
*Сссс...*
Класс синхронно втянул воздух.
Они потеряли дар речи. У него на руке змея, а он называет ее «милашкой»?! Да кто, кроме извращенца Цай Цзе, может считать змею милой?!
Этот учитель... он еще больший псих, чем Цай Цзе!
Е Кун, с полозом, обвившим его руку, медленно сошел с кафедры и направился к первой парте, где сидела Фэн Мань. Он поднес змеиную морду почти к самому лицу девушки.
— Смотри, какой оттенок! Разве не похоже на твою любимую помаду? Ну разве не прелесть?
Фэн Мань оцепенела. Она смотрела в немигающие глаза змеи, чувствуя ее мускусный запах...
— ААААААА!!!
Крик, полный первобытного ужаса, разорвал тишину школы.
Слева — учитель со змеей, справа — сосед по парте. Пути к отступлению отрезаны. В состоянии аффекта Фэн Мань взлетела на парту, перепрыгнула через нее, как заправский паркурщик, и с невероятной скоростью ретировалась в дальний угол класса.
Остальные девчонки, видя, что Е Кун может подойти и к ним, с визгами повскакивали с мест.
Секунда — и вокруг Е Куна образовалась мертвая зона радиусом в три метра.
Он с сожалением посмотрел на маисового полоза. Змея, чувствительная к вибрациям и резким звукам, нервно зашипела и высунула раздвоенный язык.
— Тише, тише, маленькая, — Е Кун успокаивающе погладил ее по голове.
Его взгляд скользнул чуть в сторону и вверх. В трех шагах от него, едва заметная в солнечном луче, натянулась прозрачная рыболовная леска.
Стоит ее задеть — и механизм сработает. На потолке, прямо на лопастях вентилятора, закреплен пакет с чернилами. Один рывок — и он превратится в черную ворону.
— Так, — Е Кун повернулся к классу, все еще прижимающемуся к стенам. — Занимайтесь самоподготовкой. А я пойду, пристрою нашу маленькую гостью.
Обновлено: 23.01.2026