Глава 24 — Глава 24. Если я тебя ударил, значит, ты сама виновата

**Глава 24. Если я тебя ударил, значит, ты сама виновата** Время в кабинете завуча, казалось, остановилось. Воздух загустел. Учительница Чжан застыла в нелепой позе, приоткрыв рот. Её глаза вылезли из орбит, выражая абсолютное, тотальное неверие в происходящее. Только горящая огнем щека напоминала ей, что это не дурной сон. Её ударили. Прямо здесь. При коллегах. Две ученицы за её спиной вжались в стену, глядя на Е Куна как на сошедшее с небес (или поднявшееся из ада) божество возмездия. В их глазах страх смешался с шоком. Завуч, который в этот момент как раз решил сделать глоток чая, с шумом выплюнул его обратно, закашлялся и теперь судорожно искал салфетки, чтобы вытереть залитый стол и рубашку. Единственным, кто сохранял абсолютное спокойствие, был Е Кун. Он небрежно отряхнул ладонь, словно только что прихлопнул назойливую муху, и поправил манжет. — Вы же сами сказали: одной ладонью не хлопнешь, — его голос звучал пугающе ровно. — Раз я вас ударил, и звук был такой громкий, значит, следуя вашей логике, вы тоже виноваты. Я настоятельно рекомендую вам порефлексировать над своим поведением и понять, где именно вы ошиблись. — Ты… ты… — Учительница Чжан хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Ярость душила её. Ей хотелось завизжать, броситься на него, выцарапать этому наглецу глаза. Но ледяной взгляд Е Куна пригвоздил её к месту. Она перевела полный мольбы взгляд на завуча, ища защиты. — Завуч! Вы видели?! Завуч наконец-то справился с потопом на столе. Он вытер мокрый подбородок, посмотрел на красное пятно на лице Чжан, потом на невозмутимого Е Куна и… прочистил горло. — Кхм… Ну, знаете, в словах учителя Е есть определенная… философская логика. Старшая школа Ланхуа — это джунгли. И завуч не зря занимал свой пост. Он умел чувствовать, откуда дует ветер. Этот Е Кун — темная лошадка. Появился из ниоткуда, ведет себя дерзко, никого не боится. С такими лучше не связываться. Учительница Чжан почувствовала, как земля уходит из-под ног. Её предали. — Господин завуч! — взвизгнула она, срываясь на фальцет. — Учитель Е, каковы ваши требования? — Завуч демонстративно проигнорировал истерику женщины, обращаясь к Е Куну. Е Кун слегка поклонился. — Господин завуч, наша школа славится своими традициями и высокими моральными стандартами. Школьная травля — это позорное пятно на репутации учебного заведения. И нам, как педагогам, должно быть стыдно, что мы допустили такое. Я уверен, вы прекрасно понимаете, кто здесь агрессор, а кто жертва. Виновные должны получить взыскание, а пострадавшая — публичные извинения. Он повернулся к учительнице Чжан, и в его глазах блеснул холодный огонь: — Я надеюсь, моя маленькая «педагогическая мера» помогла вам прояснить мысли, и вы примете верное решение. С этими словами он развернулся и, кивнув Сюй Жань, вышел из кабинета. Сюй Жань семенила за ним, не отрывая взгляда от его прямой спины. В её голове все еще звенел звук той пощечины. Он ударил её. Просто взял и ударил эту мегеру! Боже, как же это было… круто! И страшно. Но больше круто. Впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности. За этой спиной можно было укрыться от всего мира. — Ты с кем-то встречаешься? — внезапный вопрос Е Куна, прозвучавший в пустом коридоре, заставил её подпрыгнуть. — А? Нет! Конечно нет! Е Кун даже не обернулся, продолжая уверенно шагать вперед. — Запомни на будущее: парень, из-за которого две девчонки устраивают разборки, а он при этом сидит в кустах и не отсвечивает — это не мужчина. Это мусор. Держись от таких подальше. Он на секунду замолчал, а потом добавил с совершенно серьезным тоном: — Если уж соберешься искать парня, ищи кого-то вроде меня. Поняла? Сюй Жань споткнулась на ровном месте. Она ошарашенно посмотрела ему в затылок, а потом, не сдержав улыбки, тихо кивнула: — Угу. Поняла. «Ну и самовлюбленный же он», — подумала она с теплотой. --- — Учитель Чжан, я прекрасно понимаю вашу ситуацию с аттестацией, — голос завуча стал жестким, как только дверь за Е Куном закрылась. — Но сегодня ваши ученицы перешли черту. Девочка из третьего класса всего лишь защищалась. Вот мое решение: пусть троица публично извинится перед Сюй Жань. А Юй Цзе… оформите ей строгий выговор с занесением в личное дело и испытательный срок. На этом и закончим. Учительница Чжан задохнулась от возмущения: — Но почему?! Моя ученица тоже пострадала! А он меня ударил! Я… — Чжан! — рявкнул завуч. — Если вы хотите получить звание старшего учителя, вы сделаете так, как я сказал. Иначе я не гарантирую, что эта история с фотографиями не уйдет выше. Смысл слов дошел до неё мгновенно. Сглотнув обиду, она вылетела из кабинета и направилась в соседнюю комнату, где пряталась Юй Цзе. Юй Цзе сидела, уткнувшись в телефон, уверенная, что гроза миновала. Когда дверь с грохотом распахнулась, она от неожиданности выронила гаджет. — У-учитель… — она поспешно подняла телефон, пряча его за спину. Но увидев лицо классной руководительницы, похолодела. — Юй Цзе, — голос учительницы Чжан дрожал от сдерживаемой ярости. — Я и подумать не могла, что под маской ангела скрывается такое чудовище. Ты не только встречаешься с парнями, нарушая школьные правила, ты еще и устроила травлю! — Учитель, я не… — начала было Юй Цзе привычную песню о невиновности. Но в этот раз магия не сработала. — Замолчи! — оборвала её Чжан. — Хватит лгать! Я всё знаю. Учитель из Третьего «А» сделал фотографии. Он заснял, как ты тащишь ту девочку за волосы! Школа выносит тебе строгий выговор. И еще… садись и пиши извинение. Ко второму уроку принесешь мне. Будешь извиняться публично. Мир Юй Цзе рухнул. В ушах зазвенело. — Как… фото? Но там же слепая зона… Откуда? Учительница Чжан смотрела на неё с отвращением. Юй Цзе поняла, что это конец. Она бросилась к учительнице, хватая её за руки: — Учитель, пожалуйста! Я не хотела… Мне просто было страшно… Я соврала от испуга! Простите меня! Пожалуйста, поверьте мне в последний раз! Её глаза наполнились слезами, вид был донельзя жалким. Любой педагог дрогнул бы. Но не сегодня. --- Первым уроком в Третьем «А» был урок Е Куна. Он опоздал. В классе стоял гвалт, сравнимый с шумом взлетающего истребителя. Но стоило силуэту Е Куна возникнуть в дверном проеме, как звук выключили. Тишина наступила мгновенная и абсолютная. Он прошел к кафедре своей ленивой, расслабленной походкой. Сюй Жань юркнула на свое место. Е Кун поставил на стол пластиковую корзину. — Так, народ. Без лишних слов. Сдаем телефоны. Добровольно и с песней. По порядку, начинаем с Чжао Цзиньчэна. Чжао Цзиньчэн, главный заводила, уже понял расклад. Его IQ хватало, чтобы осознать: с этим учителем шутки плохи. Сегодня лучше не нарываться. Поэтому он, тяжело вздохнув, первым положил смартфон в корзину. Вслед за ним потянулись остальные. Очередь дошла до Ли Хао, сидевшего позади Чжао. Ли Хао с каменным лицом опустил телефон в корзину и уже собрался сесть. — Стоять, — лениво бросил Е Кун. Ли Хао замер. Обернулся с видом оскорбленной невинности: — Учитель? В чем дело? — Пиджак снимай. Школьную форму. — …Что? — Ты сам снимешь или мне помочь? — Е Кун улыбнулся, но от этой улыбки Ли Хао захотелось провалиться сквозь пол. Они играли в гляделки ровно пять секунд. Ли Хао сдался. С проклятиями во взгляде он стянул куртку от формы. Е Кун ловко перехватил её, нащупал что-то внутри подкладки и одним резким движением вывернул скрытый, мастерски вшитый тайный карман. В его руке оказался второй смартфон. — Ого, — восхитился Е Кун, демонстрируя трофей классу. — Ученик Ли Хао настолько богат, что сдает телефоны оптом. Похвально.