Стрельбище в подвале особняка.
Вооружившись пистолетом, я через прицел пристально смотрел на мишень в виде человеческого силуэта, стоявшую на расстоянии двадцати метров.
Я подождал, когда буду готов, и нажал на спусковой крючок.
Прогремел выстрел, и из дула вылетела пуля.
Сдерживая отдачу, я выстрелил во второй раз.
Таким образом я выпустил все пули в магазине.
В бинокль я убедился, что все пули попали в голову либо в сердце.
Опустошив разум от лишних мыслей, я представлял траекторию пули и продолжал стрелять.
Однако, сколько бы я ни стрелял, на душе не становилось легче ни на грамм.
Сколько бы я ни выпускал пули прямо в яблочко, всё равно это лишь небольшое стрельбище.
Мишень не истекала кровью и не кричала от боли. Она не молила о пощаде и не защищала свою жизнь.
Поездка в трущобы хорошо мне показала, что стрельба по таким целям, какой бы меткой она ни была, не будет эффективна против Х.
«Эйши, ты этого не сможешь...» — в мозгу раздался голос Тогаши, он звучал глухо из-за заложенных от выстрелов ушей.
— Проклятье, и что мне делать...
Зачем были все мои труды?..
В итоге я же вообще не продвинулся вперёд!
— Что-то не так, Эйши?
Эмма стояла у входных дверей.
Я положил пистолет и молча покинул стрельбище.
— Ты куда, Эйши? — Эмма бросилась за мной. — Слушай, завтра годовщина смерти моих мамы и папы. Так вот, я собираюсь пойти наловить бабочек, Эйши, давай со мной.
Не открывая рта, я вышел из особняка и направился к гаражу.
Там собирал пыль мой мотоцикл.
— Почему ты молчишь?! — наконец, взорвалась раздражительность Эммы. — Я не пойму, пока ты не скажешь, что произошло!
— Прости, Эмма... Может, оставишь меня одного ненадолго?
Однако Эмма была не из тех, кто в такой момент развернётся и уйдёт.
— Слушай, Эйши, ну правда, что случилось? Вы уехали куда-то с Тогаши, и с вашего возвращения у тебя постоянно пугающее выражение лица. Скажи, если я чем-нибудь могу помочь. Может, ты скучаешь по дому? Слушай, давай вместе ловить бабочек. А потом можно опять погулять по городу...
— Эмма!
— ...
— Прости... Но я правда хочу побыть один.
— Что? Я же волнуюсь! Всё, с меня хватит! Вали куда хочешь, Эйши!
Эмма кричала и громко топала ногами.
Я сел на мотоцикл и завёл мотор.
Когда я разворачивался, чтобы помчаться прочь из особняка, в моих глазах мелькнул отчего-то печальный силуэт Эммы.
Не обращая на это внимания, я поддал газу и ускорился.
Места назначения у моего пути не было.
И всё же нестерпимое желание уехать хоть куда-то превратилось в скорость и подгоняло меня.
Я мчал наобум.
Город радостно волновался в предверии встречи с Родригесом Фуджикавой, кандидатом в президенты.
Тут и там появлялись пробки.
Однако по природе жизнерадостные жители этой страны пребывали в весёлом расположении духа.
Я же ощущал себя подавленно.
Как бы там ни было, я выбрал дорогу, где транспорт ещё двигался, и покатил по ней.
Сам не понял, когда я оказался перед уже знакомым зданием.
Церковь святой Марены.
Я взлетел на небольшой холм позади неё.
Дорога, вымощенная камнем, дома с белыми стенами, цветы бугенвиллеи, босоногие ребятишки, бегающие вокруг... Всё это быстро исчезло из поля зрения.
Преодолев наезженную земляную дорогу, я сошёл с мотоцикла перед кладбищем.
Словно настоящее привидение, я бродил между могилами.
Мертвецы были добры.
Начинало садиться солнце, и его лучи падали прямо на лицо статуи Девы Марии, взирающей на кладбище.
Я замер.
Перед одной из могил преклонила колени человеческая фигура.
Человек долго молился. Наконец, он снял с шеи ожерелье, поцеловал его и возложил на могилу.
В свете закатного солнца эта фигура выглядела так красиво и по-неземному, что у меня на глаза навернулись слёзы.
Вдруг человек закашлялся.
Не знаю, что мной руководило, но я в тот же момент спрятался в тени дерева.
Человек поднялся с колен и, вытирая рот, направился в мою сторону.
Я чуть было не вскрикнул.
Смуглый профиль, длинные волосы собраны в хвост, белая рубашка, расстёгнутая на груди...
Это был Энрике.
Как только он покинул кладбище, я тут же подошёл к той могиле.
Первым, что бросилось в глаза, были серебряные чётки, оставленные на камне.
Но кое-что ещё привлекло моё внимание.
На белом мраморе надгробия остались свежие капли крови.
Ничего не понимая, я прочитал надпись, выбитую на камне:
*Луи Льоса. Здесь покоится мужчина из клана Льоса*
Как долго я стоял там, поражённый этой могилой?
Когда я поднял взгляд, Дева Мария безмолвно улыбалась мне.
Я вернулся в особняк уже поздней ночью. И сразу же заметил странность.
У ворот не было охраны, всегда нёсшей там караул.
В особняке не горел свет.
Я прошёл по тёмному коридору.
Сперва я направился в столовую, но там никого не было. Хотя в этот поздний час там всегда пили чай слуги, окончившие работу.
Направился в гостиную.
Как и ожидал, никого не было.
Я попробовал включить свет.
В представшем перед глазами зрелище внимание привлекли следы крови.
В комнате стоял ужасный бардак. Окно разбито, стол опрокинут, тут и там брызги крови.
Перед глазами вновь встал тот день. Залитая кровью гостиная, зарезанные родители и сестрёнка...
Меня подбросило вверх.
Я взлетел на второй этаж, пробежал по коридору.
Все стояли перед спальней Эммы.
— Эмма!
Пробравшись через толпу, я влетел в комнату, как вдруг Тогаши схватил и приподнял меня за грудки.
— Эйши, где ты шлялся?!
— Перестань, Тогаши, — устало произнёс папа Энзо, сидевший на кровати Эммы. — Эйши не её телохранитель.
— Что... Что с Эммой?!
— Её похитили! — взревел Тогаши. — Этот ублюдок Энрике!
Обновлено: 16.01.2026