Поён лишилась дара речи. Точнее, на мгновение забыла, что хотела сказать.
Она не знала, что ответить человеку, который с таким холодным и бесстрастным лицом заявил, что пришел, потому что скучал по ней.
Его взгляд был настолько ледяным, будто он готов был развернуться и уйти в любую секунду без малейшего сожаления.
«Даже когда я вот так смотрю на ваше лицо, вы не исчезаете. Из моей головы».
Такие слова…
Поён, которая ошеломленно смотрела на Ынги снизу вверх, протянула обе руки. Она обхватила его ладонями за обе щеки.
Сердце Ынги, и без того взволнованное, в тот же миг забилось как сумасшедшее. Нахмурившись, он дернул бровями и спросил:
— Что… что вы делаете?..
Не дожидаясь, пока он договорит, Поён резко повернула его голову, которую все еще сжимала руками. Ынги вскрикнул и инстинктивно схватился рукой за шею.
Еле повернув затекшую шею обратно, Ынги в ярости прикрикнул на Поён:
— Это было явно преднамеренно. Вы хоть понимаете, что это тянет на статью о нападении?
— Вы же сказали, что я не исчезаю из вашей головы, Чха Ынги. Вот я вам и подсказываю. Поверните голову и даже не смотрите в эту сторону. И это тоже пройдет. Считайте, что время все излечит, и даже не ложитесь спать, повернувшись в этом направлении.
— Вы разве не слышали? Я для того, чтобы вернуть память…
— Да, я знаю. Это симптом, вызванный попытками Чха Ынги вернуть память? Что ж, может и так, но я не хочу быть этим самым «симптомом». Просто…
Голос Поён внезапно стал тише.
— Когда я вижу вас, Чха Ынги, мне становится не по себе. Мне жаль вас.
— С чего бы это вам было меня жаль?
— Я же вам говорила. С самой нашей первой встречи у меня было недоброе чутье насчет вас, но вы проигнорировали мои слова…
Ынги поднял руку, прерывая Поён.
— Вы всё сказали. Вы несколько раз предупреждали меня своим исключительным шестым чувством, и в итоге, как вы и предсказывали, я оказался в таком состоянии.
— Вот поэтому мне и жаль. Кажется, будто это моя вина. Стоит мне увидеть Чха Ынги, как я начинаю чувствовать вину, будто это из-за меня вы так обезумели… то есть, пострадали.
Поён вздохнула и прикусила губу. Ынги, наблюдавший за ней, издал короткий смешок.
— Не понимаю. Вы что, всерьез верите в это ваше «чутье» и прочее?
— Я же сказала: раз я не сошла с ума, я не пойму ваших слов, верно? Вот и Чха Ынги не понимает.
— …
— Вы — не я, Чха Ынги. Вы никогда не сталкивались с ситуациями, которые развиваются именно так, как вы их почувствовали.
Ынги отступил от Поён на полшага. Поён опустила голову, глядя на его удаляющиеся туфли.
«Конечно, такая реакция. Он наверняка думает, что я странная».
«Впрочем, мне не привыкать к такому отношению, все в порядке».
Однако она услышала слова, которых не ожидала.
— Да, я не понимаю. И знать не хочу о том, что говорит Сон Поён. Все это антинаучно. Нереалистично. Неопределенно. Это то, что я ненавижу больше всего. Но всё же.
— …
— Если захочу увидеть вас, я буду приходить снова и снова.
Поён подняла голову и посмотрела на Ынги. На его бледном лице, как и при первой их встрече, читалось явное раздражение.
— Я эгоист. Мне плевать, жаль ли вам меня или чувствуете ли вы вину, глядя на меня. Мне нужно только вернуть свою память.
— …
— Если буду тосковать, приду увидеть вас, как сегодня. Столько раз, сколько потребуется.
Договорив, Ынги резко развернулся и ушел, а Поён смотрела ему в спину, покусывая губы.
«Странный мужчина».
«Внезапно появился и сказал, что скучает, но не по своей воле».
«Говорит, что я ему безразлична, но при этом хочет меня видеть».
«Говорит, что не верит моим словам, но заявляет, что придет повидаться».
Обычно в таких случаях люди старались избегать ее, а этот человек пообещал приходить сколько угодно раз…
Это было впервые. Она впервые слышала такие слова.
Даже немного трогательно…
Поён стояла и смотрела в ту сторону, где скрылся Ынги, а потом тряхнула головой, пытаясь прийти в себя.
— Какое еще «трогательно»! Похоже, я сама схожу с ума, раз связалась с безумцем.
Поён суетливо похлопала себя по щекам и поспешно вбежала в здание «Сомдэй».
Припарковавшись на стоянке, Поён вышла из машины. Этим утром она приехала на работу пораньше.
У нее было какое-то неприятное предчувствие, будто что-то вот-вот должно случиться.
Она шла по парковке, накинув сумочку на плечо, когда раздался короткий и резкий автомобильный сигнал. Из припаркованной машины вышел знакомый человек.
— Чха Ынги?
— Да, это я.
Уверенно ответив, Ынги подошел и встал перед Поён. Он тоже был на пути на работу: безупречно одет с головы до пят.
Поён нахмурилась, глядя на Ынги, который пристально смотрел на нее сверху вниз.
— Что вы здесь делаете?
— Смотрю на ваше лицо.
— Я спрашиваю, почему вы явились с самого утра и так пристально разглядываете чужое лицо?
— Всю ночь хотел вас увидеть.
«Пусть даже это не по его воле, как можно говорить такое с таким бесстыдным видом, даже не изменившись в лице? Поразительно».
Поён обмахивалась рукой, чувствуя, как лицо вопреки ее воле заливается краской, и спросила, желая удостовериться:
— Совсем недавно я говорила, чтобы вы не приходили, потому что я чувствую вину, когда вижу ваше лицо. Вы же не забыли об этом так быстро?
— Не забыл. Улики остались.
Ынги отогнул воротник своей аккуратно застегнутой рубашки и показал шею.
Только увидев пластырь на его шее, Поён вспомнила, как резко повернула его голову.
«Неужели я так сильно его крутанула, что пришлось клеить пластырь?»
Пока Поён смущалась, Ынги невозмутимо произнес:
— Кажется, это Сон Поён всё забыла. Я ведь сказал, что приду, если захочу вас увидеть.
— Вы даже спрашивали разрешения, прежде чем подумать обо мне, так почему же приходите, когда вам вздумается?
Ынги ответил небрежно, не сводя глаз с лица Поён:
— Разве? Не помню. У меня же потеря памяти.
— По-моему, это не потеря памяти, а просто забывчивость.
— Будем считать так. Я вас увидел, теперь пойду.
И сегодня он ничего не вспомнил.
Сколько еще раз ему придется увидеть это лицо, чтобы память вернулась?
Решив, что ожидать мгновенного возвращения воспоминаний было излишне, Ынги развернулся и ушел.
Поён с ошеломленным видом смотрела вслед стремительно удаляющемуся Ынги.
«Что? Он правда просто сделал свои дела и ушел?»
Машина Ынги без малейшего колебания выехала с парковки.
— Так вот к чему было это скверное предчувствие с самого утра.
Оставшись на парковке в одиночестве, Поён цокнула языком и покачала головой.
.
.
.
Поздний вечер. Поён закончила напряженный рабочий день, полный консультаций с клиентами, и спустилась на парковку, чтобы поехать домой.
Разминая кулаками затекшие от усталости плечи, она остановилась перед своей машиной и нахмурилась.
У ее автомобиля стоял человек, которого она совсем не жаждала видеть. Это был Ынги, которого она уже видела утром.
— Чха Ынги?
— Да, снова я. Видимо, вы обычно уходите с работы в это время?
— Только не говорите мне, что не прошло и дня, а вы снова захотели меня увидеть?
Поён было неловко даже задавать такой вопрос, она чувствовала, как пальцы на руках поджимаются от смущения, но Ынги ответил как ни в чем не бывало:
— Я же сказал, что вы не исчезаете из моей головы.
— Это проблемы самого Чха Ынги…
Не успела она договорить, как Ынги наклонился. Его бледное лицо оказалось совсем близко к лицу Поён.
Его глаза, в которых не чувствовалось почти никаких эмоций, острая переносица и плотно сжатые, холодные губы.
Лицо, от которого веяло холодом, склонилось к Поён, и он произнес:
— Я как раз решаю эти проблемы. Мне нужно увидеть вас, чтобы продержаться. Потому что, вопреки моей воле, я снова захочу увидеть вас ночью. И если я хочу вернуть память как можно скорее, мне придется приложить столько усилий. Даже если мне этого не хочется.
«Что? Не хочется?»
Поён не отвела взгляда и посмотрела прямо в глаза Ынги, который находился в считанных сантиметрах от нее, и нахмурилась.
— Насмотрелись, и хватит. Прощайте.
В тот момент, когда Ынги собрался выпрямиться, Поён схватила его за галстук и снова притянула его лицо к себе.
Ынги, широко раскрыв глаза, смотрел на лицо Поён, оказавшееся так близко, что они почти соприкасались.
— Что вы делаете?
— Нужно же насмотреться, чтобы продержаться, верно? Вы же снова захотите увидеть меня ночью.
— Что?..
— Смотрите хорошенько. Посмотрите еще.
Он снова почувствовал тот же аромат Поён, что и тогда, в больничной палате. Ее светлые глаза, заставлявшие сердце биться чаще, аккуратный нос и розовые губы — все было совсем рядом.
Тук, тук, тук. Память, которая должна была вернуться, так и не появилась, зато сердце раздражающе громко забилось.
Ынги схватился за левую сторону груди, где бешено колотилось сердце, и отстранился от Поён.
Поён сказала Ынги, который сердито уставился на нее:
— Насмотритесь вдоволь, чтобы больше так не встречаться. Мне неприятно видеть ваше лицо, я чувствую вину, поэтому больше не хочу с вами сталкиваться.
— …
— Всё увидели? Надеюсь, в будущем мы больше не увидимся.
Поён прошла мимо безмолвного Ынги и села в машину.
Как и утром Поён, на этот раз Ынги остался на парковке один. Рука, сжимавшая грудь, медленно опустилась. Ынги покачал головой и пробормотал:
— Это крайне неэффективно.
Кабинет адвоката в юридической фирме «Уин». Ынги сидел за столом, заваленным грудами документов, и пребывал в глубоких раздумьях.
Сегодня утром он не пошел к Поён. Конечно, сердце по-прежнему требовало встречи.
Но он не мог вечно так преследовать ее.
От того, что он видел ее лицо утром и вечером, память даже не думала возвращаться.
Он постучал кончиком указательного пальца по левой стороне груди.
Говорят, что совесть похожа на сердце и ее рисуют в форме сердечка, но нужно уяснить одну вещь.
У сердца совести нет. Похоже, ему совершенно плевать на то, в каком затруднительном положении находится его хозяин.
К тому же, каждый раз, когда он видел Поён, которая терпеть его не могла и просила не приходить, он чувствовал себя так, словно его бросает женщина, которая ему даже не нравится, и это его изрядно раздражало.
— Можно подумать, мне самому в радость на нее смотреть.
Она была не в его вкусе — настолько, что, вернись к нему память, он бы и не обернулся, встретив ее на улице.
Он стиснул зубы с холодным выражением лица. Снова он испытывал чувство унижения и поражения из-за Поён.
— Можно просто не возвращать память и всё.
«Адвокат Ким Джин У расспрашивал следственную группу о местонахождении Нам Джухи».
— Нет, это исключено.
То, что однажды попало к нему в руки, он не выпустит, пока не победит. Он ни за что не отдаст это!
И раз уж даже сейчас лицо этой женщины маячит перед глазами, значит, тело действительно на что-то реагирует.
Может, если посмотреть еще немного, что-то вспомнится?
— Чтобы она со мной так не обращалась, мне нужен законный повод…
Ынги отчаянно хотелось спросить у своей головы, потерявшей память, и у своего сердца, действующего самовольно, что они собираются делать дальше.
Он потер ноющий лоб, когда зазвонил телефон. Ынги устало поднял трубку.
— Да, слушаю.
— К вам пришла женщина из компании «Сомдэй». Что мне ей ответить?
При звуке голоса секретаря глаза Ынги расширились.
— Из «Сомдэй»?
— Да. Если у вас не назначено, сказать ей, чтобы уходила?
— А, нет! Попросите ее подождать!
Ынги поспешно положил трубку и вышел из кабинета. В коридоре он встретил Хёнсона, который поднял руку в приветствии.
— Эй, адвокат Чха. Я получил отчет по иску о компенсации от «Стар Групп»…
Хёнсон ошеломленно посмотрел вслед Ынги, который пронесся мимо него, словно вихрь.
Спустившись на лифте на первый этаж, Ынги застегнул пуговицу пиджака.
«Зачем она сюда пришла? Она же говорила, что не хочет меня видеть».
«Неужели из-за того, что я не пришел, она почувствовала вину еще сильнее?»
«Не знаю. В любом случае, я хотел ее увидеть, так что это к лучшему».
Кто бы мог подумать, что изменения в характере из-за потери памяти могут так сводить с ума.
Ынги намеренно нахмурился, стараясь не выдать своего волнения.
Он решительно распахнул дверь приемной. Однако, увидев нежданную гостью, Ынги нахмурился и спросил:
— Вы кто?
Ханна, ожидавшая Ынги в приемной, встала, поправляя одежду.
— Здравствуйте! Ваша единственная судьба! Я Хон Ханна, менеджер по знакомствам из «Сомдэй».
— И что?
— Простите?
— Какова цель вашего визита?
На его холодный тон Ханна ответила, не теряя улыбки:
— Я взяла на себя смелость прийти, чтобы снова пригласить адвоката Чха Ынги стать нашим VVIP-клиентом в «Сомдэй».
— Вежливость обычно подразумевает, что не стоит брать на себя лишнюю смелость.
Голос Ынги звучал еще резче, чем обычно, из-за того, что это была не Поён.
Он был раздражен тем, что перед ним не то лицо, которое он хотел увидеть. И еще больше его бесило то, что он злится по такой пустяковой причине.
— Ваша первая регистрация была не совсем добровольной, поэтому вы, должно быть, были разочарованы. Но я уверена, что вторая попытка вас не разочарует!
Цель визита Ханны была ясна. Чтобы стать тимлидом, ей нужно было во что бы то ни стало выслужиться перед управляющим филиалом. Для этого ей нужны были показатели — привлечение VVIP-клиентов.
Ханна поспешно преградила путь Ынги. Нацепив профессиональную улыбку, она мягко произнесла:
— Адвокат, вы так заняты, что у вас нет времени на свидания с кем попало, верно? В таком случае Хон Ханна из «Сомдэй»…
— Какая бестактность.
Холодный голос и взгляд давали понять: если она сейчас же не отойдет, он готов подать на нее в суд.
Понурившись, Ханна нехотя отступила. Неужели она упустит такого VVIP?
Она уже собиралась разочарованно вздохнуть, когда Ынги, собиравшийся выйти из приемной, неожиданно повернулся к ней. И из его уст вылетели слова, которых она никак не ожидала:
— Если я зарегистрируюсь, я встречусь с менеджером?
— Да, конечно, для проведения консультации.
— Значит, это будет встреча по весьма веской причине?
Глядя на Ханну, которая, ничего не понимая, яростно закивала, Ынги снова нахмурился и спросил:
— Кто назначает ответственного менеджера?
— Обычно это происходит автоматически, но вы можете выбрать меня лично…
— Я зарегистрируюсь.
Прервав Ханну, Ынги повторил еще раз:
— Я зарегистрируюсь повторно.
Нашел. Повод!
«Чего ты так смотришь, аж тошно?»
Поён тряхнула головой, пытаясь отогнать звучащие в ее адрес голоса, и открыла глаза.
Это был сон. Ей приснилось, как она стоит в окружении детей в школьной форме, а те тычут в нее пальцами.
— Что же сегодня случится, раз утро так начинается… Неужели снова Чха Ынги? Нет, в этот раз чутье особенное. Кажется, дело не только в нем.
Шестое чувство, пришедшее вместе с тревожным сном, было настолько сильным, что заломило затылок. Поён поежилась и слезла с кровати.
В школьные годы Поён привыкла к скрытой травле. Она всего лишь предупреждала людей, чтобы те были осторожны и избегали беды, но в итоге сама стала ребенком, навлекающим неприятности.
«Стоит Сон Поён открыть рот, как случается что-то плохое».
Все шептались об этом. И никто не помнил тех случаев, когда она подсказывала, что случится что-то хорошее.
Закончив сборы на работу, Поён проверила время и направилась к автобусной остановке.
В дни, когда снятся дурные сны или приходит недоброе чутье, лучше всего было затаиться.
Она слишком хорошо знала, насколько точным бывает ее чутье.
Ее сверхъестественное шестое чувство лишь подсказывало, хорошим или плохим будет грядущее событие, но никогда не раскрывало, как именно оно проявится.
Если чутье было дурным, оставалось только беречься. И опасаться всего вокруг.
.
.
.
Она добралась до офиса с замиранием сердца. Просто придя на работу, она уже чувствовала себя более уставшей, чем обычно.
— Я так разнервничалась, что, кажется, уже проголодалась…
Она пробормотала это с унылым видом, когда прозвучал сигнал внутреннего мессенджера. Это было сообщение с вызовом в кабинет управляющего филиалом.
— С самого утра? Неужели плохой сон был предвестником истерики управляющего?
С неохотой поднявшись, Поён подошла к кабинету и постучала.
Дверь открылась, и на пороге появилась управляющий филиалом, которая преувеличенно радостно поприветствовала Поён, взмахнув короткими волосами.
— О, мой самый любимый менеджер Сон!
Управляющий, неестественно широко растягивая ярко-красные губы, обхватила Поён за плечи и развернула ее.
Там, скрестив руки на груди, сидел Ынги и смотрел на нее снизу вверх.
Когда их взгляды встретились, Ынги слегка приподнял руку в знак приветствия, а Поён тихо прошептала:
— О Боже…
Неужели она недооценила уровень этого безумца? Причиной сегодняшнего ужасного чутья и впрямь был Чха Ынги.
Обновлено: 09.04.2026