В тот миг Со Ёнган замер, прекратив всякое движение. Он даже забеспокоился, не слишком ли громко звучит его дыхание.
— Цзы-Мао-Вэй-Цзы, два чжана. У-У-Ю, семь чи… Цзы-Мао-Мао — четыре, У-Ю-Вэй-Цзы — шесть, Мао-Ю — двенадцать…
Погружённый в сосредоточение, Одноглазый Мастер непрестанно бормотал что-то под нос, расхаживая возле двух проёмов. При этом он вкапывал в землю лежавшие поблизости крупные и твёрдые валуны.
Это не было случайным действием. Каждый камень оказывался ровно в том месте, которое рассчитывал Одноглазый Мастер, без малейшего отклонения.
Как только Одноглазый Мастер вкопал последний валун, перед глазами Со Ёнгана вместо прежнего леса внезапно возникла исполинская скала. Настолько высокая, крутая и острая, что ни у кого не возникло бы даже мысли попытаться взобраться на неё.
— К-как же это…
Со Ёнган не смог закончить фразу. Его рот внезапно перестал слушаться. Поскольку это случалось не впервые, Со Ёнган понял, что Учитель снова нажал на его акупунктурную точку, лишив дара речи.
Исчезнувший было из виду Одноглазый Мастер вышел прямо из скалы.
— Это магическая формация. Искусственное изменение природной гармонии. Держи.
Одноглазый Мастер протянул ему небольшой камень, сияющий голубым светом. Он был гладким и приятным на ощупь, от него исходила прохладная, освежающая энергия.
— Это Камень истинного взора. Если подойти к месту, изменённому магической формацией, он явит истинный облик пространства в определённом радиусе. С его помощью сможешь ходить здесь.
Не имея возможности ответить, Со Ёнган просто кивнул.
Они снова двинулись в путь. По привычке, оставшейся ещё со времён рабства, Со Ёнган непрестанно оглядывался по сторонам, запечатлевая в памяти характерные приметы.
«Камень в форме черепахи. Дерево с узкой серединой. Дорога, изрытая выбоинами. Деревья-дедушка и бабушка…»
Это были названия, которые мог запомнить только он сам. Если давать местам такие произвольные имена и запоминать их, то даже единожды пройденный путь надолго останется в памяти.
Пройдя около четверти часа, они вышли к довольно широкой реке.
Одноглазый Мастер указал рукой на противоположный берег.
— Отныне это место, откуда ты будешь носить воду.
Там, куда указывал его палец, виднелся колодец.
— Жди здесь.
Едва договорив, Одноглазый Мастер сорвался с места. Он буквально перелетел через реку и умчался вдаль. Его фигура быстро превратилась в точку и вскоре совсем исчезла из виду Со Ёнгана.
«Когда же он вернётся? Неужели это надолго?»
Со Ёнган сел на корточки и принялся смотреть на текущую речную воду.
В его обычно безучастных глазах промелькнула смутная тоска.
«Перед нашим домом тоже была река».
Тоска смешалась с радостью и нежностью, заполняя его маленькие глаза. Однако концом этой тоски была печаль.
«Отец, мама… сестра».
Одинокая слеза скатилась по щеке, и Со Ёнган вытер глаза рукавом. Затем он снова уставился на бесконечно текущую воду.
Взгляд, полный печали, на этот раз окрасился болью и страданием.
«Правительственные войска… клан Тан…»
Страдание породило гнев. Глаза Со Ёнгана, охваченного небывало бурными чувствами, постоянно менялись, словно в них бушевал шторм.
Ярость не просто пришла одна — она вновь вытянула на поверхность уже прошедшие тоску, печаль и боль, смешивая всё в невообразимый хаос.
В маленьком сердце и глазах юного Со Ёнгана скопилось слишком много чувств.
Всплеск!
Окунув голову в холодную воду по самую шею, Со Ёнган увидел подводный мир — тихий и безмятежный, в отличие от бурлящей поверхности.
Накрепко запечатлев это зрелище в памяти, Со Ёнган поднял голову.
И, глядя на своё мокрое лицо, отражающееся в реке и постоянно искажающееся от падающих капель, он улыбнулся.
«Хи-хи!»
Было жаль, что из-за заблокированной точки он не мог издать ни звука. Однако вымученная поначалу улыбка Со Ёнгана вскоре стала искренней, согревая его собственную душу.
«Я буду идти вперёд. Только вперёд».
Предположим, кто-то увидел бы улыбающегося Со Ёнгана с противоположного берега реки.
А если отступить ещё дальше? Тогда фигура мальчика станет совсем крошечной.
Нужно продолжать отступать и смотреть. До тех пор, пока река не превратится в тонкую линию, а Со Ёнган не станет едва различимой точкой. И там, в месте, откуда открывался этот вид, стоял человек. Это был Одноглазый Мастер.
Держа в обеих руках железные чаны, он стоял на самой верхушке дерева, уходящего в небо, а затем буквально полетел по воздуху.
Одним прыжком бесшумно приземлившись, он оказался прямо рядом с Со Ёнганом.
Он разблокировал точку на теле мальчика. Как только рот снова стал слушаться, Со Ёнган задал вопрос, который его внезапно заинтересовал:
— Но разве Учителям не запрещено покидать долину, раз уж вы ушли в затворничество?
Одноглазый Мастер ответил с привычным холодным выражением лица:
— Если хочешь сбежать — иди.
От этих внезапных слов Со Ёнган широко раскрыл глаза.
— Набери воды в эти два чана и возвращайся. Но если тебе так претит становиться нашим учеником, можешь уходить прямо сейчас.
— У-учитель?
Как только фраза была закончена, Одноглазый Мастер исчез.
— Учитель!
Однако вокруг никого не было, лишь Со Ёнган и два железных чана.
Шурх-шурх.
Поглаживая пальцами Камень истинного взора, Со Ёнган какое-то время стоял с ошеломлённым видом, но вскоре тряхнул головой.
— Что ж, пошли.
Той ночью.
Ковыряя недоваренный рис, который постоянно застревал во рту, Бидон вдруг закричал, брызгая слюной:
— Проклятье! Глаза б мои этого идиота не видели, сразу на душе спокойнее. А-ха, красота!
Мрачный Кванду пробормотал:
— Не заблудился ли он… Вдруг бродит где-то внутри формации…
Бидон вздрогнул, но тут же рассердился на слова Кванду:
— Что ты там разнылся со своей жалостью! Мы его так изводили, с чего бы ему возвращаться? Проклятье! Наверняка уже сбежал. Эх, проклятье, проклятье, проклятье!
Бидон продолжал сыпать своим любимым ругательством.
— Я, пожалуй, пойду, — Одноглазый Мастер, который убедил друзей, что Со Ёнгану нужно дать право выбора, пусть и запоздалое, поднялся со своего места.
Он открыл дверь. Однако по какой-то причине не вышел наружу, а замер на пороге.
У-у-у!
Когда внутрь ворвался холодный ветер, Бидон вспылил:
— Ты чего творишь, проклятый кривой глаз! Закрой дверь!
— Ч-ч-что… что происходит?
Кванду тоже уставился туда, куда смотрел Одноглазый Мастер — в кромешную тьму, где всё казалось сплошным чёрным пятном. И он тоже перестал двигаться.
— Да что с вами? Коллективно с ума сошли?
Вслед за ними застыл и Бидон.
В таком состоянии прошло немало времени. Но трое старых монстров не шевелились. Они лишь пристально смотрели в одну точку.
…Дзынь.
Послышался едва уловимый звук.
Дзынь, дзынь, шорх-шорх-шорх.
Звук чего-то волочащегося по земле становился всё ближе. И только когда источник шума оказался совсем рядом…
То есть спустя почти одну стражу, трое старых монстров пришили в движение.
Одноглазый Мастер, как он часто делал, запрыгнул на крышу и улегся там, Кванду завалился прямо на месте, а Бидон по очереди коснулся руками холодного риса и мяса, после чего закрыл дверь и сел в углу.
В это время Со Ёнган шёл сквозь тьму, в которой не было видно даже собственного носа, ориентируясь лишь на единственный огонёк впереди.
Весь взмокший от пота, он волок за собой два стальных чана, доверху наполненных водой и закрытых крышками.
Дзынь, дзынь, шорх-шорх-шорх.
Ручки чанов были красными.
И ладони Со Ёнгана, с которых слезла кожа, тоже были багровыми.
«Ещё немного… почти пришли».
Ноги налились свинцом, поясница болела так, словно вот-вот переломится. В плечах ощущалась ломота, будто между костями насыпали песка. Но Со Ёнган ни на миг не замедлял шаг.
Медленно, но упорно. Шаг за шагом.
«Я ни за что не упаду. Не сдамся. Я должен выучить боевые искусства, во что бы то ни стало».
В голове проносились образы множества людей.
Трагическая судьба, которую пришлось пережить Со Ёнгану в столь юном возрасте.
«Я стану сильным. Обязательно стану сильным, чтобы… чтобы порадовать отца, маму и сестру, которые смотрят на меня с небес».
Должно быть, из-за того, что он слишком долго шёл, превозмогая себя, болели не только ладони, но и ступни — их жгло и покалывало. Он не проверял, но наверняка кожа на подошвах тоже содралась, обнажив окровавленную плоть.
Бам!
Он не заметил торчащий на дороге камень и упал.
Со Ёнган испугался, а трое Учителей, которые, делая вид, что им всё равно, внимательно следили за ним, вскочили как ошпаренные.
Учителя, чьё зрение в темноте было острым, словно у призраков, затаив дыхание, наблюдали за упавшим вдалеке Со Ёнганом — там, где обычный человек ничего бы не увидел.
— Не больно… Мне не больно. Это ерунда, совсем не больно. Моим родителям, которых забрали солдаты, было гораздо больнее. Когда их пронзили холодные белые мечи и из них брызнула горячая алая кровь, тогда… тогда…
Почему же так?
Когда занимаешься тяжёлым трудом в одиночестве, превозмогая боль, мысли невольно возвращаются к родителям. Вспоминается тот ужасный день.
Он не хотел плакать, но слёзы брызнули из глаз.
Он вытер их тыльной стороной ладони, испачканной в крови и земле. Кожа вокруг глаз покраснела, и по щекам потекли алые слёзы, вобравшие в себя дорожную пыль и кровь.
Дрожа, он поднялся и снова схватился за ведра.
И пошёл дальше, крепко стиснув зубы.
«Мне не больно. Мне не больно. Мне не трудно. Мне не трудно. Я…»
Наконец он добрался до соломенной хижины.
Стоило ему осознать, что он на месте, как боль внезапно утихла, а откуда-то взялись новые силы. Со Ёнган громко произнёс перед дверью комнаты старых монстров:
— Учителя, ученик принёс воду.
Бам!
Что-то прилетело и ударило Со Ёнгана в лоб.
Но удар был гораздо слабее, чем обычно.
— Что так долго! Проклятье, ты, паршивец, чем ты там занимался?
В дверном проёме показалось лицо Бидона. Но странно — его глаза были красными, словно от усталости.
Со Ёнган, потирая ушибленный лоб, ответил:
— Нет! Вы не представляете, с каким трудом я её нёс! Вода такая тяжёлая, поэтому и ушло много времени!
— Этот засранец ещё и оправдывается! Если в следующий раз так задержишься — убью, понял?
— Да что ты опять р-р-разошёлся, ребёнок же еле живой. Ну-ка, дай-ка я попробую воду, которую принёс ученик.
У Кванду глаза были такими же красными, как у Бидона — словно они все вместе подхватили какую-то глазную болезнь. Он открыл крышку чана, зачерпнул воду ковшом и выпил.
— Кха! В-в-всё-таки вода в этом колодце отменная. Хороша, ох хороша.
Тогда и Бидон вышел попробовать воду.
— Тьфу, тьфу! Проклятый лысый чёрт. Какая она, к чёрту, вкусная! Пока он её нёс, она уже потеряла тот самый ледяной вкус, что продирает до самых лёгких!
— Гхм… Простите, Учитель.
— Простите-извините, иди внутрь и жри еду, которую мы, Учителя, сами приготовили! Такой идиот, как ты, должен быть по гроб жизни благодарен за то, что доедает за нами.
Поскольку Со Ёнган и впрямь был очень голоден, услышав слова Учителя, он поспешно вошёл и сел за стол.
«Они только что закончили готовить? Рис ещё тёплый. И надо же! Откуда столько мяса осталось?»
На самом деле это Бидон недавно незаметно подогрел всё своей энергией Ци.
Голод — лучшая приправа. Хотя рис был недоваренным и жёстким, а мясо — почти без соли, Со Ёнган ел с огромным аппетитом.
Жуткая боль, которую он чувствовал до прихода к хижине, заметно притупилась.
Слушая звуки его трапезы, Одноглазый Мастер на крыше усмехнулся, попивая крепкий Чжуецин и закусывая его лунным светом.
— Да, теперь ты и впрямь мой ученик.
Глубокая ночь.
Бидон, вытирая пот, вышел из комнаты Со Ёнгана.
— Потрудился на славу, — сказал Одноглазый Мастер.
Бидон, разминая плечи, проворчал:
— Ох, ну и хлопот же с этим идиотом. Подумать только — Промывание костного мозга и очищение сосудов, которого и в планах-то не было.
Промывание костного мозга и очищение сосудов — дело отнюдь не простое. Даже если проводить его для ребёнка, истинный мастер должен проявить предельную сосредоточенность и осторожность.
Жар, исходящий от неправильного дыхания и приготовленной на огне пищи, скапливается в меридианах. Когда это состояние усугубляется, каналы постепенно закупориваются, и в конце концов, когда все они оказываются полностью заблокированы, человек умирает от старости.
Промывание костного мозга и очищение сосудов, приводящее человеческое тело в идеальную форму для изучения боевых искусств, требует отсутствия этого «жара» в меридианах, поэтому процедуру обычно проводят ещё в утробе матери или сразу после рождения.
В теле Со Ёнгана скопилось много этого жара, и для его безопасного удаления требовалось невероятно тонкое управление внутренней энергией. Человеческое тело устроено тоньше и сложнее чего бы то ни было, поэтому даже для трёх великих мастеров, перешагнувших границы обыденного, это не было лёгкой задачей.
Вытирая пот со лба, Бидон произнёс:
— Но я заметил кое-что странное.
— С-с-странное?
— После промывания я просто проверил всё его тело и увидел, что Изначальная энергия Ци в этом идиоте восстанавливается.
— Что? Изначальная энергия Ци?
— Т-то есть не Истинная Ци, а Изначальная?
Абсолютный Бог Войны
Обновлено: 20.02.2026