«Зачем ты позвонил? Что тебе было нужно?»
На самом деле, в тот момент, когда Сукхи поняла, что номер, заканчивающийся на 0607, принадлежит Джунёну, это было первым, о чём ей хотелось спросить.
«Почему ты не сменил последние цифры номера?»
Вот что интересовало её больше всего.
Даже если бы из уст Джунёна вылетело простое «Просто так», она всё равно хотела это знать. Только тогда она смогла бы наконец перестать об этом думать!
Но Сукхи не спросила.
— Кан Джунён-сси, вы опоздали?
Никто лучше неё не знал, какой вопрос в этот момент будет самым неприятным для Кан Джунёна.
— Опоздание на тридцать пять минут! Верно?
Вместо «того, что хотелось спросить», Сукхи задала «тот вопрос, который была должна».
Потому что это больше соответствовало её нынешней роли «начальницы», чем «бывшей девушки» из прошлого.
— У тебя отличные шпионы, — Джунён посмотрел на неё.
— Предупреждаю! Исключений не будет. Правила есть правила. Мы всё-таки в организации!
Когда Сукхи это произнесла, Джунён послушно кивнул.
— Виноват. Прошу прощения.
Что-то было не так.
— Впредь будьте осторожнее и не допускайте...
Прежде чем она успела договорить, Джунён посмотрел на неё так, словно давал клятву.
— Буду осторожнее.
Когда Сукхи взглянула на него, на его лице не осталось ни тени эмоций.
— Я продолжу работу.
Повисла неловкая тишина.
Что-то...
Было не так.
Сукхи сама того не замечая, то сжимала, то разжимала кулаки. С ладоней, которые всё это время были напряжены, градом катился пот.
Интересно, почему начальник станции распорядился посадить Джунёна прямо рядом с ней? Буквально на расстоянии вытянутой руки.
— Заведующая! Ты его непосредственный начальник, так что присматривай за Кан Джунёном особенно внимательно!
Ещё до прихода Джунёна начальник станции вызвал Сукхи и поручил ей «особый контроль».
Кан Джунён не мог быть обычным сотрудником альтернативной социальной службы.
Потому что Кан Джунён был Кан Джунёном.
Так же как Ким Су Хён — это Ким Су Хён, а Чо Ин Сон — это Чо Ин Сон, Кан Джунён тоже был Кан Джунёном.
В реальности значительная часть доходов станции Доксу от рекламных щитов поступала благодаря ему.
В нынешние времена экономического кризиса, если бы не фанаты Кан Джунёна по всему миру, бесчисленные рекламные щиты на станции Доксу, скорее всего, пустовали бы без заказчиков.
Даже сейчас, раз или два в месяц, представители его фан-клубов лично приходили в офис станции, чтобы узнать о размещении рекламы. Приезжали фанаты даже из Китая и Филиппин.
Все они говорили одно и то же:
— Неважно, сколько это будет стоить, пожалуйста, сделайте так, чтобы наш оппа сиял.
«Наш оппа».
Несмотря на различие в акцентах, они неизменно называли его этим словом. Для китаянок, филиппинок или таек Кан Джунён всегда был «нашим оппой».
— Заведующая!
Джэмин, сидевший напротив Сукхи, посмотрел на неё.
— Вам не кажется, что Кан Джунён ведёт себя как-то странно?
Он украдкой кивнул в сторону места Джунёна. Тот как раз ненадолго отошёл. Оказалось, Джэмин тоже тайком наблюдал за ним.
— Слишком уж он послушный. Прямо как затишье перед бурей. Какое-то нехорошее предчувствие...
Джунён вместе со Сынхваном просматривал монитор, и его лоб то и дело прорезала морщинка, словно он анализировал отснятый материал со своим участием.
— Что странного в том, что человек извинился за опоздание? Это нормально! — ответила Сукхи Джэмину.
— Может, это потому, что он не хочет идти на хвесик?
— Хвесик?
— Начальник станции сказал всем освободить завтрашний вечер. Его лицо вмиг перекосилось — явно не хочет идти!
— Завтра вечером?
— Хорошо хоть не сегодня! Помните, когда я только пришёл, мы пошли на хвесик в тот же вечер?
— У меня завтра нет времени, — вздохнула Сукхи.
— А у меня оно, по-вашему, есть? У меня тоже встреча! Но что поделать, таков стиль начальника. Эх! Не понимаю, почему эти «одинокие гуси» так боятся возвращаться домой одни. На их месте я бы радовался: жены нет, пей себе алкоголь перед теликом — красота же.
— Кан Джунён сказал, что придёт?
— А разве может быть иначе? Это же приказ начальника!
Не может быть... Не может...
Быть того не могло.
Кан Джунён был из тех, кто редко появлялся даже на вечеринках в честь окончания съёмок дорам или фильмов. Он терпеть не мог людные места. Не зря же он славился тем, что не проводил ни фан-митингов, ни автограф-сессий.
— Он правда сказал, что придёт?
— Хвесик устраивают ради него, было бы странно, если бы он не пришёл. А что? У вас тоже какое-то странное предчувствие, заведующая?
— Не забивай голову Кан Джунёном и занимайся своим делом!
— Кто бы говорил...
Джэмин с хитрым лицом посмотрел на Сукхи и усмехнулся.
— Вы ведь и сами на него постоянно пялитесь, хоть и делаете вид, что нет? И вздрагиваете каждый раз, когда у него на столе звонит телефон, разве нет?
— Вовсе нет! — Сукхи сверкнула глазами на Джэмина.
— А вот и да! — не сдавался тот.
— Чан Джэмин, хватит строить догадки! И вообще, когда ты собираешься идти разгонять незаконных торговцев у семнадцатого выхода?
— Ну вот, сразу угрозы... — заворчал Джэмин.
Он быстро уткнулся в отчёт, который писал до этого.
Джэмин был прав.
Стоило ей лишь слегка повернуть голову, как она видела телефон на столе Джунёна.
Видела слишком отчётливо.
Слишком...
Одно время Джунён страдал от тяжёлого синдрома фантомной вибрации.
Это типичный симптом зависимости от смартфона: человеку кажется, что телефон звонит или вибрирует, хотя на самом деле это не так.
Он мог внезапно замереть посреди улицы или часто слышал галлюцинации в виде звука входящего вызова.
Когда-то Джунён лично проверял каждый комментарий под статьями о себе (сейчас этим, вероятно, занимался Понман).
Он хотел полностью контролировать свой образ и сферу влияния.
Но со временем ему пришлось следить не только за статьями, но и за постами в блогах, Фейсбуке, Твиттере и Инстаграме. Количество интернет-ресурсов росло, и каждый получил возможность высказываться на собственной «платформе».
Из-за количества лайков под фото в Инстаграме или злых комментариев под новостями на официальной странице в Фейсбуке он часто не мог уснуть или впадал в ярость.
— Я подам в суд!
Фраза «я не намерен терпеть хейтеров» постоянно была у него на языке.
Важно то, что даже произнося это, Джунён ни на секунду не выпускал телефон из рук.
Называя себя зависимым от соцсетей, он, казалось, и не собирался покидать этот «ад».
Как алкоголик, который твердит, что ненавидит выпивку, но каждый раз напивается до беспамятства.
Собственно, это и была классическая черта зависимости.
Но «друзья» в Фейсбуке были не настоящими его друзьями, а «зрителями».
Инстаграм был не домом внутри телефона, а ещё одной сценой.
Там нельзя было задвинуть плотные шторы, как в реальном доме, и спокойно отдохнуть, не оглядываясь на других.
Эта сцена была подключена к сети 24 часа в сутки, и зрители на ней никогда не спали.
Даже когда телефон выключен или выполнен выход из аккаунта, тщательно подобранное фото профиля продолжает мелькать перед глазами людей.
Но, несмотря на всё это, соцсети были тем местом, где он мог точно, в цифрах, измерить свою популярность.
Стремительно растущее число лайков и тысячи новых «друзей» ежедневно были для него математическим доказательством успеха.
— Видела? У поста, который я только что выложил, уже 540 тысяч лайков, — бросал он Сукхи с безразличным видом.
— Жаль, что в Фейсбуке нет кнопки «Не нравится», — как-то ответила она вскользь.
— Если бы она была, я бы точно нажала её под твоей статьёй!
И это не было шуткой.
— Если увидишь там один «дизлайк», знай — это я!
У самой Сукхи количество лайков в Фейсбуке или Инстаграме не дотягивало и до пяти, не говоря уже о пятидесяти четырёх.
В те времена, когда они встречались и у них почти не было времени видеться, ей становилось всё невыносимее смотреть на затылок Джунёна, уткнувшегося в телефон.
С ним она чувствовала себя более одинокой, чем когда была одна.
Это было похоже на жажду: ты пьёшь воду, но она оказывается морской, и чем больше пьёшь, тем сильнее хочется ещё.
И виной всему был этот чёртов телефон.
Сукхи посмотрела на мобильник, лежащий на столе Джунёна.
Почему он просто бросил его там?
Раньше телефон был для него словно шестой палец, он никогда с ним не расставался.
Почему он не поставил его на бесшумный режим, а, наоборот, прибавил громкость сильнее обычного?
Каждый раз, когда телефон Джунёна звонил, перед глазами всплывал его номер, который она набрала по ошибке. Тот самый чужой, но такой знакомый номер, заканчивающийся на 0607!
Кан Джунён демонстративно игнорировал звонки.
Он даже не проверял бесчисленные входящие сообщения.
«Чёрт возьми! Кан Джунён! Да возьми ты уже трубку! Пока я не разбила этот телефон вдребезги, ответь!!!»
Сукхи с трудом подавляла желание закричать и бессознательно затыкала уши.
Больше всего её бесила мелодия звонка.
Из телефона Джунёна лилась песня «Из-за тебя», которую он выпустил как раз в период их первого расставания.
Тогда ходили слухи о его странных отношениях с другой певицей из его агентства.
Это была Джихи, его официальная пассия, с которой у него случился громкий роман.
«Из-за тебя мне больно, из-за тебя не лезет кусок в горло, из-за тебя я не сплю, из-за тебя не могу дышать...»
Это была самая нелюбимая песня Сукхи из всего репертуара Джунёна.
Тогда слова «Из-за тебя» звучали для неё как анонс ужасной трагедии, которая вот-вот должна была с ней случиться.
Из-за Кан Джунёна ей было больно. Сердце щемило так сильно, что она думала — умрёт от разрыва сердца.
Из-за Кан Джунёна она не могла есть. Голод совсем пропал, и ей казалось, что она просто истощится до смерти.
Из-за Кан Джунёна она не могла спать. Несмотря на дикую усталость, сон не шёл, и она была уверена, что станет первым человеком в мире, умершим от бессонницы.
Из-за Кан Джунёна она не могла дышать. Казалось, она погружена в бездонную пучину без кислородного баллона.
Но никто не предупредил Сукхи, что любовь может быть такой мучительной, почти смертельной.
Телефон Джунёна зазвонил снова.
«Он специально прибавил громкость, чтобы я слышала?»
«Специально положил его на стол, чтобы я видела?»
Это уже походило на паранойю.
Прошло всего два дня с тех пор, как они начали работать вместе.
В офисе прошло всего два часа.
Но эти два часа показались ей двумя годами. Неужели ей придётся терпеть это целых два года? На лбу Сукхи выступил холодный пот.
— Работа с мониторами на платформе закончена.
В этот момент раздался голос Джунёна.
— Заведующая?
Сукхи в испуге подняла на него глаза. Он стоял перед ней, вытянувшись по струнке.
— Что мне делать дальше?
Джунён смотрел ей прямо в зрачки, словно прицеливаясь.
— Нужно освоить процедуру обработки утерянных вещей, — твёрдо сказала Сукхи.
Она заставила себя не отводить взгляд. Ей казалось, что если она посмотрит в сторону, то проиграет.
Почему!
Почему всё, что связано с Кан Джунёном, всегда казалось ей какой-то игрой?
Игрой не на жизнь, а на смерть, в которой она ни за что не хотела и не могла проиграть.
— Джэмин-сси, сегодня были поступления в Утерянные вещи?
Сукхи посмотрела на часы, а затем на Джэмина.
— Были документы и телефон со станции Синса, кошелёк с Вансимни. И ещё семь вещей принесли прямо к нам в офис.
Прежде чем Сукхи успела на него взглянуть, Джэмин уже вовсю пялился на неё и Джунёна.
— Со станции Пульгван тоже кое-что пришло, — добавил Сынхван с противоположной стороны.
— Поняла, — Сукхи кивнула Сынхвану.
— Послушайте, заведующая!
Сынхван снова обратился к ней.
— Кан Джунён ещё не обедал. А обеденный перерыв у него с часу до двух.
Сукхи пристально посмотрела на стоящего рядом Джунёна.
— Пойдёмте?
Она повторила:
— Я говорю, пойдёмте пообедаем.
— Я не голоден.
— Это время положено по закону. Если я заставлю вас работать в перерыв, будут проблемы! Рядом с окружным управлением Доксу есть столовая для сотрудников станции. Я провожу вас туда.
Сукхи встала из-за стола.
— Что вы любите из еды?
Они шли по переходу в сторону центра утерянных вещей, где почти не было людей. Это был кратчайший путь к столовой.
— Хотя там обычные домашние обеды, так что выбирать особо не из чего.
Сукхи пробормотала это, косясь на телефон (который ей так хотелось разбить!), зажатый в левой руке Джунёна.
Мелодия звонка не давала ей покоя, но она не хотела подавать виду.
В офисе, кажется, никто не обращал внимания на звонки его телефона.
И это понятно.
Там всегда было шумно, а громкость была не настолько высокой, чтобы раздражать окружающих.
Этот звук был «эксклюзивным» воспоминанием, предназначенным только для Хо Сукхи.
К тому же теперь она, кажется, догадывалась, зачем он ей звонил.
Наверное, хотел сказать, что не сможет прийти на хвесик.
По правилам, он должен был сначала обсудить это со своим непосредственным начальником — заведующей, а та уже передала бы информацию начальнику станции.
Сейчас за обедом она выслушает его жалобы по поводу хвесика. Разумеется, Сукхи уже знала, что ответит.
«Отказ от хвесика не принимается! Это часть рабочей жизни! Здесь не армия, но это ваше место работы, Кан Джунён-сси! Сначала сходите на хвесик, а если есть жалобы — идите в центр! Он находится на станции Университет Хансон! Там есть консультант по проблемам сотрудников альтернативной службы. Он большой друг всех „гринвичей“ метро, так что, если хорошо поговорите, вас вполне могут перевести на другую станцию!»
Она даже была готова скинуть ему карту и номер телефона центра — вот какая добрая Сукхи-сси!
Она уже целый час прокручивала эту речь в голове.
Кан Джунён, прощай навеки! Больше не приближайся к станции Доксу! Не самый плохой финал.
Хотя начальник станции, скорее всего, хотел совсем другого исхода.
Однако по пути в столовую Джунён внезапно произнёс то, чего она никак не ожидала:
— Адвокат Моча сейчас не в Корее. Я звонил, чтобы сказать тебе это.
Джунён посмотрел на неё.
— Он в испанском Сантьяго. Дата возвращения неизвестна. А значит, свидание вслепую откладывается на неопределённый срок! Нет, оно отменяется!!
— Что?
Сукхи в изумлении уставилась на него.
— И кстати! Я не ем домашние обеды. Всё равно в столовой все будут на меня пялиться, разве нет? А ты бы наверняка уселась со своим подносом подальше от меня, чтобы позлить.
Джунён с сарказмом посмотрел на Сукхи и вдруг схватил её за запястье.
— Ты что творишь!
— Ты же сама сказала — пошли обедать. Вот и пошли!
Его хватка была железной.
Джунён резко потянул Сукхи за собой.
Обновлено: 20.02.2026