Как только прозвучал ответ, на мой висок обрушился ещё один поцелуй.
― Мы должны подобрать костюмы и маски вместе, ― Кин нежно погладил меня по запястью.
Неужели он уже заметил? На моем запястье ничего не было, потому что я оставила свой браслет горничной, когда принимала ванну. Кольцо... Я носила его всё это время.
Вокруг было темно, поэтому я думала, что ему будет сложно заметить, но я ошиблась.
― И надо купить тебе новый браслет.
Голос Кина не был похож на обиженный. Невольно я почувствовала облегчение. Я не должна чувствовать душевное спокойствие из-за этого. Почему мне настолько неприятна мысль о том, что я могу причинить боль тому, от кого мне нужно отдалиться? Ругала я себя мысленно.
Когда разговор прекратился, я почувствовала, как сердце Кина стучит у меня за спиной. Или это мое? Я не хотела ни того, ни другого. Потому что оно стучало слишком быстро.
Если это мое сердце, я хотела бы сказать ему, чтобы оно успокоилось, потому что иначе я попаду в ад, а если это сердце Кина, я хотела бы сказать ему, чтобы он успокоился, потому что не сможет ничего добиться.
Но я всегда выбирал худшее, и сейчас ничего не изменилось. Это было так забавно, что мысленно я рассмеялась.
«Ха».
Они оба бились, как сумасшедшие. Быстро, громко. Словно заметив это, Кин позвал меня по имени.
― Эйли.
Я не хотела отвечать, поэтому уткнулась лицом в его руку.
― Я сделаю всё, что ты захочешь.
Он сказал, что сделает, а не что попытается сделать. Громкие и высокопарные слова практически заставили меня негодовать. Как ты можешь сделать всё, что я хочу, дурак?
...Ты даже не послушал меня, когда я попросила развестись со мной, потому что умираю.
― Я сохранил это место, потому что хотел, чтобы ты чувствовала себя комфортно, когда я приведу тебя сюда, но, если тебе не нравится, я избавлюсь от всего.
Он пытался соблазнить меня своими медоточивыми речами. У меня болело сердце из-за того, что Кин пытался меня очаровать своими сладкими словами.
― Итак, Эйли.
Поток его слов прервался. Зачем ты остановился? Судя по всему, кажется, он пытается сказать, чтобы я оставалась рядом с ним. Пришло время смело отказаться.
― Я люблю тебя.
Его неожиданное признание словно пронзило меня. Я только подумала, что к огромному облегчению я лежу к нему спиной в этот момент. Если бы я была повёрнута к нему лицом, то он бы заметил моё глупое выражение.
Я не ответила на его признание и держала рот на замке.
«Ты здесь хуже всех».
Серьёзно, самый. Плохой.
* * *
Каждый раз, когда спокойное озеро освещалось солнечным светом, его поверхность блестела, как серебристая чешуя рыбы. Журчание воды, когда лодочка рассекала её поверхность, немного успокаивал стук сердца.
«Итак».
Что я здесь делаю?
― У моей невестки такие красивые волосы. Всё-таки хорошо быть молодой.
Шух, шух.
Мои волосы, которые отросли до лопаток, моя свекровь аккуратно заплетала в косу. Она напевала позади меня, песня звучала очень приятно.
Я растерянно уставилась на озеро перед собой, не поднимая головы.
«Почему всё повернулось именно так?»
Глядя на спокойную поверхность озера, я начала вспоминать, что произошло.
Этим утром я открыла глаза от голоса Кина, который разбудил меня так же сладко, как и вчера.
― Эйли, давай позавтракаем.
Позавтракаем? Я растерянно открыла глаза, а затем вскрикнула. Всё благодаря кому-то, кто великодушно демонстрировал свою фигуру с самого утра, сняв с себя верх.
― К-куда делась твоя одежда?
Прошлой ночью он точно ложился спать одетым. Проблема была в том, что его одежда не выполняла свою функцию. Но теперь даже она, которая едва прикрывала Кина, исчезла, и он приветствовал меня своим освежающим видом. Кин пожал плечами, как будто это было пустяком.
― Должно быть это произошло из-за моей привычки спать голым.
―...Ты можешь надеть её снова.
― Почему я?
Что значит «почему»? Ты меня об этом спрашиваешь?
Я не могла хорошо разглядеть его прошлой ночью, потому что было темно. Однако теперь, когда наступило утро, верхняя часть его тела была отчетливо видна. Я покраснела от вида его перекатывающихся мышц.
― ... Ты простудишься.
― И это всё? ― Кин уставился на меня. Возможно, из-за того, что он был голым, это казалось странным, хотя его взгляд ничем не отличался от обычного. ― Я не простужаюсь, поэтому могу ходить и так.
В конце концов я заставила себя откровенно сказать Кину:
― Мне неловко смотреть на тебя.
Конечно, это было не потому, что мне не нравилось на него смотреть, а потому, что мое сердце билось очень сильно, мне было почти неловко...
Я сдерживаюсь так же сильно, как и ты, поэтому, пожалуйста, не двигайся. Этот дурак никогда не узнает, что я люблю его всем сердцем.
Кин притворился, что напряженно размышляет о моем ворчании, а затем дерзко улыбнулся.
― Лично меня всё устраивает, но, если тебе неудобно, можешь одеть меня сама. Твой муж не собирается одеваться.
― Что ты...
― Тот, кто находится в более отчаянном положении, должен действовать.
Ошеломлённая новым потоком чуши, я не могла вымолвить ни слова. Я хотела сразу же возразить, но просто молчала. Всё потому, что я не знала, чем ещё меня соблазнит Кин, если я скажу хоть что-то.
«Кто знает, что ты можешь сделать, если я скажу это?»
Засопев, я схватила валявшуюся на полу его ночную рубашку. Из-за того, что мы оба сидели на кровати высокому Кину не надо было наклоняться, чтобы мы сравнялись ростом.
Он спокойно раскрыл объятия, а я внутренне смутилась, потому что мне придётся подойти к нему ближе, чем я думала. Я чувствовала, что Кин пристально смотрит на меня сверху вниз.
Чтобы надеть рукава, мне пришлось почти обнять его. Затаив дыхание, я позволила ему сунуть руку в один рукав, а затем, наполовину обняв его, вдела другую. Мое сердце билось как сумасшедшее, потому я впервые приблизилась к нему. Каждый раз, когда я дышала, я чувствовала, как мое дыхание касается его кожи. Так же, как его ― моей.
«Я-я коснулась его».
Я подумала, что если не сделаю этого, он так и будет ходить передо мной без одежды, поэтому быстро одела Кина, касаясь его груди и пресса.
«Мне нравится его тело».
Я не хотела, чтобы меня поймали с красным лицом, поэтому притворилась, что это не так и резко произнесла:
― Я больше не буду этого делать.
Как только я выполнила задание, я взглянула на Кина, который держался на расстоянии, словно пытался убежать. Он больше не был расслабленным. Вместо этого Кин закрыл руками лицо, а кончиики его ушей покраснели.
― Теперь я тоже сожалею об этом.
Грудь Кина вздымалась и опадала неоднократно, словно он пытался успокоиться.
Фух, нужно продержаться ещё немного. Я плохо слышала, но, кажется, Кин пробормотал себе под нос что-то в этом роде:
― Это было немного опасно.
Мои пальцы дернулись при словах Кина. Невольно мой взгляд чуть не опустился, но я с трудом взяла себя в руки. Я неуклюже выбралась из постели и неловко улыбнулась.
Кин всё ещё сидел, опустив голову. Я решила, что настало время отступить, потому что он, похоже, этого не заметит.
― Ты куда уходишь?
― Мне нужно время побыть одной... П-поэтому я...
Я попыталась сбежать, но меня поймали.
Он попытался сбежать, но был пойман. К счастью, мне не нужно было время, чтобы побыть одной.
Кин прикусил мою губу и быстро застегнулся. Прошлой ночью именно он не мог этого сделать, но сейчас, словно получив большой урок, он относился ко мне заботливо, аккуратно застегнувшись на все пуговицы.
Даже после этого я завтракала в странной и неловкой атмосфере. На самом деле, я была единственной, кто чувствовал себя неловко. Потому что Кин сверлили меня глазами, словно мог проглотить меня в любой момент.
― Эйли, мне действительно надо уйти?
Он настойчиво пытался остаться, но я его выгнала и сразу же почувствовала себя спокойно. У меня не было никаких дел после завтрака, поэтому я лениво поглядывала в окно. Но вскоре после этого в дверь постучала горничная.
― Леди Минерва прислала вам лекарство, которое полезно для тела. Она просила передать, что его лучше всего принимать после завтрака. Могу я принести его сейчас?
Когда я услышала, что она дала мне лекарство, я испугалась. Это яд? Но я не могла отказаться.
Как человеку, которого очень ненавидели, мне было бы лучше получать всё, что мне передавали через горничную. В противном случае она придёт ко мне позже и отругает. Большинство причин заключалось в том, что я осмеливалась отказываться от подарков, не зная, что там, или в том, что я не хотела их им дарить.
Нравится мне это или нет, я должна была остаться ту ещё на месяц. Я уже показала себя с плохой стороны во время чаепития, поэтому лучше просто повиноваться.
― Хорошо. Принеси его.
Я кивнула, и горничная лучезарно улыбнулась и налила мне лекарственный отвар. Она смотрела на меня сияющими глазами и гордой улыбкой, а затем прошептала:
― Я слышал, что это действительно хорошая вещь, госпожа. Это очень редкое лекарство, которого нет даже в императорской семье? Как вам? Вам понравилось?
Пристальный взгляд обременял меня, поэтому я кивнула, отводя глаза. Со временем я узнаю, яд это или нет, но вкус был прекрасный. Отвар был не совсем горьким, он был подслащён, видимо, в него добавили мёд. Когда я открыла рот, чтобы передать благодарность свекрови, горничная произнесла:
― Леди Минерва хотела бы увидеться с вами днём, если вы не возражаете, хорошо?
Я не ожидала, что мы встретимся так скоро. Я ответила с чашкой чая во рту, чтобы скрыть свой бледный цвет лица.
― Передай, что я согласна.
― Хорошо, тогда я подготовлю вас.
Я уже боялась того, что должно было произойти днём.
«Всё в порядке. Я уже через многое прошла».
Просто продержись ещё немного. Совсем чуть-чуть.
Я поставила чашку, следуя за горничной, которая вывела меня из комнаты со счастливой улыбкой.
* * *
Я закончила свою трапезу в спешке, даже не почувствовав толком вкуса еды. Кажется, у меня расстройство желудка. Но я не думаю, что это из-за лекарства. Наоборот, видя, что отёчность спала, похоже, что лекарство, которая дала мне свекровь, не вредно для организма. Я вышла на улицу, где она меня ждала, чувствуя, как всё внутри сжимается.
Погода была отличная, как в день свадьбы. Леди Минерва мне помахала издалека, а я старалась не дрожать.
«Первым делом я должна извиниться».
От внезапного крика о том, что я ничего не знаю, до того, что сбежала, потому что захотела этого. Я должна была извиниться за всё.
Из многолетнего опыта я усвоила, что чем скорее я извинюсь, вместо того, чтобы совершать ошибку, держа язык за зубами.
Я подошла к свекрови, которая стояла, положив большой зонт на свое плечо, а затем протянула мне руку, и сразу же опустилась на колени. Я склонила голову и попыталась извиниться, чётко произнося слова. Потому что, если бы я говорила невнятно, меня могут отругать, поэтому я должна попросить прощения сразу же правильно.
― Мне очень жаль, мама. Вчера я...
Зонтик, лежавший на плече свекрови, упал на землю. Поскольку я склонила голову, то он оказался в моем поле зрения. Атмосфера казалась застывшей. Мне даже не надо было поднимать голову, я и так всё знала. Что выражение лица у моей свекрови было нехорошим.
Обновлено: 16.02.2026