— Эй.
Сэбом набрала последнюю цифру кода и обернулась к Дохёну. Он смотрел на неё сверху вниз, находясь на расстоянии всего пары ладоней.
— Ты живёшь одна, на что ты рассчитываешь, впуская меня в дом?
Бип.
В этот момент замок открылся.
«И правда».
Если вспомнить всё, что между ними было, о доверии не могло быть и речи. Но на что она надеялась, когда вот так запросто решила впустить Ли Дохёна?
В движениях руки, коснувшейся дверной ручки, чувствовалось колебание, но Сэбом не стала долго раздумывать.
Она сама остановила Дохёна, когда тот собирался уходить, и теперь, когда он уже стоял у порога, выпроваживать его было бы неправильно.
Хотя он вёл себя беспардонно и эгоистично, Сэбом уже знала, что Дохён на самом деле не плохой человек.
— Поклянитесь, что не будете выкидывать никаких глупостей, и заходите.
— Что сделать?
— Поклянитесь.
Дохён посмотрел на Сэбом с выражением «откуда ты такая взялась?», а затем решительно переступил порог.
— Почему вы просто зашли?
— Нет никого, кто стал бы соблюдать такую дурацкую клятву. Если так переживаешь, не стоило вообще меня впускать.
Она сказала это просто для того, чтобы разрядить обстановку, а не всерьёз, поэтому Сэбом не стала преграждать ему путь.
Дохён быстро окинул взглядом небольшую гостиную и сам устроился на диване. Тем временем Сэбом сходила на кухню за пакетом со льдом.
— Дайте руку.
Сэбом осторожно приложила лёд к покрасневшему и опухшему месту. Пока лёд в пакете наполовину не растаял, она меняла его положение, делая компресс.
«Может, стоило включить телевизор?»
Дохён и в обычное время не был особо разговорчив, но сегодня он был на удивление молчалив.
В этой странной тишине она чувствовала его пристальный взгляд на своей щеке. Дохён иногда вот так в упор смотрел на Сэбом.
— Эй.
Его обращение по-прежнему было грубоватым, но в голосе слышались едва уловимые нотки смеха, что придавало ему какой-то дружелюбный оттенок.
Сэбом, смотревшая на пакет со льдом, рефлекторно подняла голову.
Его дыхание коснулось её щеки. Лицо Дохёна было так близко, что она и не заметила, когда расстояние между ними сократилось до минимума.
Он смотрел на неё так, словно разглядывал что-то диковинное. Ощущение этого неотрывного взгляда было настолько отчётливым, что Сэбом невольно немного занервничала.
— Тебе нечего мне сказать?
Услышав этот неожиданный вопрос, Сэбом хлопнула ресницами и поняла, что до сих пор не поблагодарила его.
Даже если их отношения были как у кошки с собакой, по-человечески следовало поблагодарить за помощь.
Сэбом уже собиралась было произнести слова благодарности, замявшись в последний момент.
— Ладно, забудь. Считай, что ты просто моя должница.
Сэбом тут же плотно сомкнула губы.
— И это долг жизни.
Дохён повесил на Сэбом долг пострашнее любого ростовщического процента.
— При чём тут жизнь, это же всего лишь футбольный мяч?
— У меня рука так распухла, а представь, что было бы, попади он тебе в голову?
Даже если бы это не угрожало жизни, она точно получила бы серьёзную травму.
— Потом вернёшь.
Мужчина, который сделал девяносто девять пакостей, а потом за один добрый поступок выставил счёт, рассмеялся, явно довольный собой.
— Всё, хватит.
Дохён убрал руку. К счастью, компресс помог, и отёк заметно спал.
Он подхватил сумку, собираясь уходить.
— Идите осторожно.
Сэбом небрежно попрощалась и начала убирать лёд и вещи со стола. Однако спустя время она поняла, что ноги гостя в тапочках так и не сдвинулись с места.
«Почему он не уходит?»
Дохён пристально смотрел на Сэбом. Когда она с недоумением взглянула на него, гадая, что опять не так, он произнёс:
— Когда гость уходит, его нужно проводить.
Чего только не придумает.
Сэбом с нелепым выражением лица посмотрела на Дохёна, но нехотя встала и пошла за ним.
— Ты единственный ребёнок в семье?
По пути к прихожей прозвучал этот внезапный вопрос. Она гадала, к чему эти расспросы, но его взгляд упал на семейное фото, висевшее в углу гостиной. На нём были маленькая Сэбом и её родители.
— Да.
Дохён мимолётно взглянул на Сэбом, идущую следом. Разговор, который, казалось, должен был продолжиться, на этом закончился.
— Идите быстрее.
Как только они переступили порог дома, Сэбом, словно только этого и ждала, легонько подтолкнула его в спину. Он на мгновение усмехнулся краешком губ и пошёл прочь.
«Долг жизни, надо же».
Она умудрилась задолжать такому человеку. На душе стало тревожно от мысли о том, что же такое грандиозное он потребует взамен, раз велел «вернуть долг потом».
«В любом случае. Ни разу просто так не отпустит».
Глядя в спину уходящему Дохёну, Сэбом поддалась импульсу и показала ему средний палец.
— Эй. Мне завтра нужно уйти пораньше, так что...
В этот момент Дохён обернулся. Сэбом от неожиданности замерла и даже не догадалась убрать руку. Его лицо медленно исказилось, приняв угрожающее выражение.
— Ты пальцы не хочешь сложить?
Сэбом быстро убрала руку и попыталась запереть калитку, пока Дохён не развернулся. Однако...
— Ай!
Чья-то рука резко вцепилась в почти закрытую калитку. Сэбом коротко вскрикнула, но дверь, не успевшая закрыться, снова распахнулась.
Сэбом пришлось снова столкнуться лицом к лицу с разъярённым мужчиной.
Дохён перевёл дух и протянул руку к Сэбом. Она смотрела на него с вопросом «что?», а уголок его губ изогнулся в изящной линии.
— Отдай.
— Что?
— Руку.
— ...Зачем вам рука?
— Ты же только что мне её давала.
— ...
— Ну, ту самую, которой меня послала.
Сэбом невольно спрятала руку, словно он собирался оторвать ей средний палец. Дохён усмехнулся её поведению и своим типичным высокомерным жестом указал подбородком на выход.
— Выходи.
Цель — за ворота, рядом с ним.
— Сонбэ, я просто на мгновение потеряла рассуд...
— Я накормлю тебя ужином, так что выходи.
Они заговорили одновременно.
Несмотря на начало лета, поздний вечер был таким же жарким, как и полдень. На фоне неба, окрашенного закатом, мужчина, раздражённый этой жарой, нахмурился и произнёс то, чего Сэбом никак не ожидала:
— Ты ведь не хочешь есть в одиночестве.
Как будто его это беспокоило всё это время.
Для ужина они выбрали небольшой ресторанчик на восемь столиков. Он находился в узком неприметном переулке, но, судя по всему, был популярным местом, так как уже с раннего вечера был забит посетителями.
— Сколько вас?
— Двое.
— Присаживайтесь сюда. Сейчас всё уберём.
Удачно выбрав время, они сразу заняли столик, который только что освободился.
— Нам две порции холодного калькуксу и одни манду, пожалуйста.
В меню были только калькуксу, манду и лепёшки из муки маш. Сэбом сама сделала заказ, положила на стол салфетку и разложила столовые приборы.
— Ты раньше жила в Сеуле?
Вслед за расспросами о семье последовал новый вопрос. Сэбом уловила истинное любопытство, скрытое за вопросом Дохёна. Должно быть, его удивило, что Сэбом, которая совсем недавно переехала в Сеул, знает такие потайные места.
— Я жила в Сеуле до двенадцати лет.
Сэбом родилась в Сеуле, но последние пять лет жила в других городах. Два года в Чхонане и три года в Сувоне. Если бы не внезапный перевод отца по работе, она, вероятно, не вернулась бы в Сеул до самого поступления в университет.
— Папа очень любит здешний калькуксу. Я часто приходила сюда с родителями, когда была маленькой.
Вскоре принесли заказ, поэтому разговор не затянулся.
К счастью, калькуксу пришёлся Дохёну по вкусу — он молча ел и опустошил тарелку так, что даже лапши не осталось. Но странно: к манду он даже не притронулся.
— Почему вы не едите манду? Здесь очень вкусные домашние пельмени.
— Не люблю.
— Тогда сказали бы, когда мы заказывали. Как я съем столько одна?
Дохён посмотрел на тарелку с манду. На ней лежало пять крупных пельменей, но осталось всего два.
— Думаю, ты вполне справишься.
— Я уже наелась.
Проворчав это, Сэбом задумчиво закусила кончик палочки и уставилась на тарелку. На её лице было написано сомнение: съесть ещё один или нет.
В конце концов она подцепила палочками один пельмень. Дохён, который уже закончил трапезу, молча наблюдал за ней.
Сэбом откусила половину крупного манду. Её мягкая белая щека округлилась, а затем медленно вернулась на место, после чего она отправила остаток пельменя в рот целиком. Рот у неё вроде маленький, непонятно, как туда столько влезает.
Взгляд Дохёна опустился чуть ниже. Он подумал, что и её руки, держащие палочки, и ноги в кедах под столом — всё кажется до нелепого крошечным по сравнению с его собственными. Наверное, только глаза у неё были большими.
Дохён снова поднял взгляд на её лицо. Белая щека всё ещё была занята делом. Всякий раз, когда он видел Сэбом, в нём странным образом просыпалось желание подразнить её и вредничать, и сейчас было так же.
Пока он, подавляя импульс ткнуть пальцем в её мягкую щеку, молча наблюдал за ней, их взгляды встретились — Сэбом как раз отложила палочки.
Обновлено: 20.02.2026