Пламя масляной лампы, крошечное, как горошина, озаряло покои, утопающие в аромате сандала. В келье без окон царил полумрак, и лишь в центре стоял низкий столик. На нем — курильница, та самая лампа и два трактата: «Хуан Тин» и «Чан Чунь».
За столиком, скрестив ноги, в алом даосском облачении сидел мужчина. С закрытыми глазами он что-то бормотал себе под нос, погруженный в медитацию.
— Изначальная судьба дарована Небесами, спутник-созерцатель следует со мной. Двое в безмятежности друг напротив друга, вместе читаем «Хуан Тин». Властью закона приказываю...
Пальцы мужчины были сплетены, образуя клетку, в которой он держал нечто сокрытое от глаз. Не прерывая тихого бормотания, он изредка подносил руки к лицу и осторожно дул в сплетение ладоней.
Тихий и ровный звук мантры, смешиваясь со струйкой голубого дыма, что вилась из курильницы, создавал непередаваемое ощущение безмятежного благочестия.
Внезапно эту идиллию пронзили три резких стука в дверь. «Тук, тук-тук». Мужчина в келье слегка нахмурился и, прервав молитву, низким голосом спросил вовне:
— В чем дело?
— Докладываю, почтенный даос, вас желает видеть господин наместник, — донесся снаружи голос привратника.
— О? Что ж, пусть войдет! — ответил мужчина и тихо вздохнул. Прошептав еще несколько строк, завершающих духовную практику, он расцепил руки и поднялся на ноги.
Мужчина был невысок и худощав, отчего его одеяние казалось излишне просторным. Лицо его, хоть и приятное, уже не выглядело молодым, а во взгляде застыла тень заботы. На его плече сидела обезьянка-пигмей, размером не больше человеческого пальца, с черно-белой шерсткой. Это и было то существо, что он мгновение назад держал в ладонях. Воспользовавшись моментом, когда хозяин поднялся, зверек проворно вскарабкался по одежде ему на плечо и теперь, подражая мужчине, с живым любопытством выглядывал из-за его головы в сторону двери.
Первыми, однако, вошли не привратник с наместником, а двое слуг в синих одеждах. Они вдвоем тащили тяжелый и длинный деревянный ящик, от которого веяло древностью, — с первого взгляда было ясно, что это не вещь из мира смертных. Вдобавок, ящик был запечатан двумя скрещенными полосами талисманов.
При виде этого ящика лицо даоса на мгновение исказилось от изумления, но он тут же взял себя в руки, вернув лицу прежнее выражение. Впрочем, тень заботы в его глазах стала еще гуще.
Слуги, поклонившись, удалились, и только тогда в келью вошел старец. Прямо с порога он сложил руки в приветственном жесте:
— Господин Цинь приветствует почтенного даоса Ци. Я нечасто вас навещаю, не держите зла.
Голос его, несмотря на возраст, звучал сильно и уверенно.
Даос поспешил с ответным поклоном:
— Господин Цинь слишком любезен. Это моя обитель находится в глуши, утруждая вас, в вашем-то возрасте, столь утомительными путешествиями. Это мне должно быть совестно.
— Что вы, что вы… — обменявшись еще парой вежливых фраз, они наконец расселись по обе стороны столика, как гость и хозяин.
Фамилия даоса была Ци, а имя — Сю. Он был сиротой, брошенным в пеленках у дороги и подобранным семьей по фамилии Ци. В три года у него обнаружили редчайшее телосложение для культивации: единственный духовный корень и уникальную изначальную судьбу. Семья Ци, приходившаяся родней главе секты Чу-Цинь, немедля доставила мальчика в обитель. Глава лично взялся за его обучение, взращивая с величайшей заботой.
Но годы шли, а мальчик не продвинулся в совершенствовании ни на шаг. Глава секты возил его ко многим мудрецам, и лишь тогда открылась истина: его изначальная судьба не имела аналогов в этом мире, и найти для него подходящего спутника-созерцателя было невозможно. Надежда на постижение великого Дао угасла.
К счастью, за годы ученичества между главой и мальчиком установилась глубокая привязанность. Движимый отеческой любовью, глава секты продолжал опекать его. Когда Ци Сю подрос, он, как доверенное лицо наставника, был отправлен в это уединенное место для выполнения тайных поручений.
И вот, в свои двадцать девять лет, он все еще оставался на втором уровне Очищения Ци — самой низкой ступени в мире культиваторов. Единственное, что он практиковал, была техника «Вечной Весны», дарующая долголетие.
Пригласив старца сесть, Ци Сю с улыбкой начал:
— В прошлый раз мы виделись пять лет назад, а господин Цинь все так же бодр…
Не успел он договорить, как старец властным жестом остановил его.
— Оставим эти любезности! К делу!
Тон его внезапно стал суровым. Казалось, вежливого гостя, только что переступившего порог, подменили.
Ци Сю, не ожидавший такой резкой перемены, растерялся и замолчал. Улыбка застыла на его лице, создавая крайне неловкую ситуацию.
Старец, по фамилии Цинь и по имени Е, несмотря на седые волосы и морщины, смотрел пронзительно и сидел с идеально прямой спиной. Невозможно было поверить, что ему уже девяносто лет — ничто в его осанке и движениях не выдавало старости. В нем чувствовалась властность, присущая тем, кто долгое время занимает высокое положение. Однако сейчас его лицо было омрачено гневом, словно некое событие вывело его из себя.
После недолгого раздумья Ци Сю примерно понял причину гнева Цинь Е.
Это была долгая история. Хотя секта Чу-Цинь и принадлежала к даосскому пути, хозяевами в их мире совершенствования были последователи конфуцианства из Академии Великого Чжоу, чьи законы и правила отличались сложностью и строгостью.
Один из законов, призванный пресекать жестокие и бессмысленные войны между владениями смертных, гласил: аристократ мог править лишь территорией, соответствующей его титулу. А поскольку смертные были вассалами культиваторов, титул аристократа напрямую зависел от могущества покровительствующей ему секты или практика. Нападать друг на друга и захватывать чужие земли запрещалось.
Возьмем, к примеру, секту Чу-Цинь. Ее основатель был культиватором стадии Золотого Ядра и дарованный им аристократический титул соответствовал его уровню — виконт. Но после него в секте больше не появлялось мастеров Золотого Ядра. Второй глава был на стадии Заложения Основ поэтому прежний виконт был понижен до барона, а его владения значительно сократились.
Теперь же, в третьем поколении, в секте Чу-Цинь не осталось даже практиков Заложения Основ. Нынешний глава достиг лишь пика Очищения Ци.
Цинь Е, прямой потомок основателя секты, мастера Золотого Ядра, теперь не имел даже титула барона. Ему остался лишь ранг придворного советника, соответствующий уровню Очищения Ци. Аристократом его можно было назвать с натяжкой, а его владения снова урезали. Хуже того, семьи на его землях, чьи представители в секте Чу-Цинь достигли поздних стадий Очищения Ци, начали открыто пренебрегать его приказами.
Но самое страшное было то, что родовой закон защищал секты от поглощения и войн лишь на протяжении правления трех поколений глав. После этого защита снималась, и начиналась жестокая борьба за выживание.
Нынешний, третий глава секты Чу-Цинь, носил фамилию Ци и для потомков основателя, рода Цинь, был чужаком. Вступая в должность, он обещал, что пост четвертого главы вернется к прямому наследнику рода Цинь, то есть к ветви Цинь Е. Однако нынешнему главе было уже семьдесят четыре года. Учитывая, что практики Очищения Ци жили в среднем сто-сто двадцать лет, времени у него оставалось немного. А в роду Цинь Е был лишь один наследник, подросток на средней стадии Очищения Ци. Пусть он и обладал превосходными способностями, у него было мало шансов в борьбе за власть с представителями побочных ветвей, которые уже достигли поздних стадий.
Как тут было Цинь Е не волноваться? Более того, последние десять с лишним лет глава секты Ци тайно переправлял через Цинь Е ресурсы сюда, к Ци Сю, не объясняя их назначения. Это лишь подогревало подозрения и гнев Цинь Е.
Все взвесив, Ци Сю отбросил притворную вежливость и холодно произнес:
— Раз господин Цинь желает говорить о делах, так тому и быть!
С этими словами он достал белый талисман, пробормотал заклинание и встряхнул его. Талисман вспыхнул и, сгорев, превратился в россыпь световых точек, которые, медленно расплываясь, образовали прозрачный купол, накрывший всю келью.
— Теперь ни одно слово не выйдет за пределы этого звуконепроницаемого барьера. Можете говорить прямо.
Цинь Е холодно хмыкнул и громко заявил:
— Раз так, я тоже не буду церемониться. Последние десять с лишним лет ты сидишь здесь, а твой названый отец, глава секты, шлет тебе одну посылку за другой… — он указал на деревянный ящик. — Никто не знает, что в них. Сегодня ты мне все объяснишь!
Бросив взгляд на ящик, Ци Сю медленно ответил:
— Что в этом ящике, я сказать не могу. И спрашивать бесполезно. Скажу лишь, что все это предназначено для секты и касается вопроса ее выживания. Я не взял отсюда и малой толики.
Он сделал паузу и принялся дразнить обезьянку на плече, наблюдая, как та играет с его пальцем.
— Взгляните на эту обезьянку-пигмея. Это мой спутник-созерцатель, помогающий в культивации. Она даже не духовный зверь первого ранга, а простое смертное существо, наделенное толикой разума.
Он обвел взглядом комнату.
— А теперь взгляните на эти голые стены. Я провел здесь больше десяти лет, не выходя наружу. Мне скоро тридцать, а я не только не продвинулся в своем Дао, но даже не осмелился взять жену. Вы говорите, я получил выгоду? Если я и получил ее, то где она?!
Услышав это, Цинь Е не нашелся, что возразить.
По правде говоря, он много лет наблюдал за Ци Сю и знал его как человека честного, не склонного к наживе. По тону он понял, что тот ничего не расскажет. И хотя сам он был наместником и по возрасту годился Ци Сю в деды, между культиватором и смертным лежала пропасть. Уже проявленное им неуважение было дерзостью, и давить дальше он не смел.
Пришлось сменить тему, стараясь сохранить суровый тон:
— Хм! В ваших делах совершенствования я не разбираюсь. Но я прожил долгую жизнь и не так уж несведущ. Семьи в моих землях, чьи покровители достигли поздних стадий Очищения Ци, ведут себя все более вызывающе. Ходят слухи, что как только глава секты покинет этот мир, секта Чу-Цинь будет поглощена соседними крупными сектами. И тогда мой род Цинь не сохранит даже ранг придворного советника. И эти слухи не на пустом месте родились. Что ты на это скажешь?
Ци Сю горько усмехнулся:
— Родовой закон гласит: основав секту, культиватор получает защиту на три поколения глав. После этого — у каждого своя судьба и своя удача. Так у нас, так и у других. Культиваторы сражаются с Небесами и Землей за долголетие, это не мирное занятие, и борьба неизбежна. Ваш род Цинь три поколения пожинал плоды благодеяний основателя, жил в богатстве и почете сотни лет, почему же вы не знаете меры? Нынешнее положение дел опасно, но глава секты — культиватор на пике Очищения Ци, в одном шаге от Заложения Основ. Если он преуспеет, его жизнь продлится еще на сто лет, и все наши недоброжелатели сами отступят. К тому же, предок Чу из секты Облака Ци все еще жив. Он практик уровня Зарождающейся Души а наш основатель был его личным учеником.Одной этой давней связи достаточно, чтобы он замолвил за нас слово. И кто тогда осмелится строить против нас козни?
Обновлено: 16.01.2026