Глава
160. Брови
Педрика дёрнулись из-за того, что Герцог
Дэхсин отнёсся к ним как к стене: – Я
хотел бы присесть и поговорить с Вами.
Это очень важно. – Вы
можете сесть там, – Дарвин махнул рукой,
разрешая священнику самому выбрать
место, куда он сядет. – Ваш визит
внезапный, поэтому у меня не так много
времени на разговор. Говорите быстрее. Педрик
был недоволен, но заставил себя улыбаться,
когда вспомнил слова старейшины Дерека
о том, что он должен любым способом
привести Святую: – Я
думаю, Вы уже догадались зачем мы пришли.
Говорят, Дайна пробудила в себе способности
Святой. – Что?
– когда появилось имя «Дайна», Дарвин
впервые за разговор поднял голову. – Кажется
Вы удивлены. Ваше Высочество, слышали
ли Вы об экзамене, который она сдавала
в Храме несколько дней назад? – К
чему Вы клоните? – Как
известно, Вашему Высочеству, Святая
должна быть в Храме. Прошло некоторое
время, однако мы требуем вернуть Святую
Дайну. Хоть
священник говорил вежливо, это заставило
Дарвин усомниться в собственных ушах. Герцог
скомкал документы, которые просматривал: – Я
не понимаю о чём Вы, – его глаза ярко
сверкнули. Педрик
вздрогнул от тёмно-зелёного свечения
глаз Герцога, но не сдался: – Я
всё уже сказал. Разве Вы не забрали
Святую из нашего Храма? Мне с самого
начала показалось довольно странным,
то, что Вы собрались выкупить это кроткое
дитя, – продолжая разговор, Педрик
вспомнил сцену, произошедшую в саду, и
с недовольством сжал губы. – … кроткое
дитя, – скрестив ноги, Дарвин серьёзно
размышлял, не перерезать ли горло этому
священнику прямо сейчас. – Это ребёнок,
которого я уже привёл в свою семью. Вы
думаете, что можете забрать её также
легко, как отдали? – Я
знаю, что Дайна сама осознала в себе
пробуждение Святой, поэтому я верю, что
вы знаете об этом. Она принадлежит нашему
храму, поэтому, пожалуйста, верните её
нам. В последнее время мы сталкиваемся
с большими трудностями. Это
была речь, в которой человек рассматривался
лишь как предмет. Губы
Дарвина, терпение которого было на
пределе, плотно сжались: – Вот
как? Столкнулись с большими трудностями? – Да.
Не знаю, как Вы догадались о её силе…
Однако Ваше Высочество выкупил её всего
за миллион эрин, а это неприемлемо, –
думая, что их с Герцогом разговор идёт
в нужном русле, священник Педрик довольно
улыбнулся. Не
в силах выслушивать подобное, Дарвин
поставил на пол ранее скрещенные ноги
и с силой ударил по столу. Крак!
–
стол с громким треском разлетелся на
куски. Документы
и письменные принадлежности, а также
куски стола, разлетелись в стороны, а в
воздух взлетело облако пыли, погружая
кабинет в хаос. – Ваше
Высочество! – изумлённый, Бен и рыцари,
ожидающие в коридоре, в бежали в кабинет,
но Дарвин поднял руку, останавливая их. – Великий
Герцог Дэхсин! Что Вы делаете?! –
растерянные, Педрик и Эдвин вздрогнули
от опасной ауры, исходящей от Дарвина. – Что
я делаю? Я просто защищаю свою дочь, –
Дарвин, который на этом не остановился,
обнажил меч, который был рядом с ним. Обнажение
меча перед священниками было равносильно
объявлению войны Храму. Ситуация
становилась всё более и более напряжённой,
и паладины Храма, и рыцари Герцога
держали в руках мечи. В
одно мгновение офис зазвенел от
напряжения. – Все,
слушайте меня внимательно, – посреди
этого голос Герцога, переполненный
гневом, звучал словно рёв льва. – Не
Дайна, а Эстер. И она не Святая, а моя
дочь! – Ваше
Величество! Не делайте этого! Не
слушая других, Герцог без промедлений
шагнул вперёд и взмахнул мечом. Без
малейших колебаний левая рука Педрика
была отрезана так, словно была редиской. Это
был истинный облик Дарвина, прозванного
демоном-убийцей на поле боя. Когда
все замерли, Эдвин прыгнул между ними: – Н-нужно
прикрепить обратно… – соединив руку
с местом, где она была отрублена, священник
поспешно влил в Педрика всю святую силу,
что была у него. Благодаря
быстро предпринятым действиям,
кровотечение мгновенно остановилось,
а рука исправно функционировала, однако
Педрик, который чуть не лишился руки,
был в не себя от гнева: – Что
Вы… Что Вы такое творите, чёрт побери?! – Если
ты ещё раз скажешь такое о моей дочери…
– Дарвин посмотрел прямо в глаза Педрику
и его зрачки расширились от ярости. –
Я объявлю Храму войну. Эдвин,
рассерженный тем, как Герцог обращается
со священниками, недовольно посмотрел
него: – Мы
посланники Храма. Как только мы вернёмся
в Храм, я сообщу о Ваших действиях,
которые будут расценены как враждебное
отношение к Храму. – Не
волнует. Говорите, что хотите. Даже не
мечтайте забрать Эстер, – закончив
говорить, Дарвин приказал вышвырнуть
этих двоих. Прибывшие
с ними паладины и священники, также были
изгнаны. Взгляд
Педрика, которого вышвыривали, не дав
даже должным образом привести себя в
порядок, горел яростью: – Мы
заставим Вас пожалеть о Ваших действиях,
каким бы сильным Вы ни были. Как Вы смеете
поворачиваться к Храму спиной из-за
подобного ребёнка? – Замолчите.
Вы, должно быть, сошли с ума, когда Вам
отрубили руку! Педрик,
крайне разозлённый, и Эдвин, испуганный,
действиями Герцога направились обратно
в Храм. Естественно,
слова священников никак не изменили
настроя Дарвина: – Они
продолжают творить безумные вещи. – Кажется,
они продолжают верить, что сила Храма
защитит их. – Я
бы предпочёл, чтобы эта война развязалась.
Чтобы стереть их в порошок. – Да.
Это было бы замечательно, – Бен, что
собирался ранее остановить Герцога,
тоже крайне рассердился на слова Педрика,
который перешёл черту. – Работа…
Больше не возможно, поэтому я пойду. Стол
был сломан, поэтому работа была невозможна. Дарвин
сходил к детям и, обняв каждого из них,
направился в Императорский дворец. ***** Когда
через несколько дней Герцог Браон так
и не появился в Храме, Рабьен была
перемещена из своих комнат в темницу. Рабьен,
которая теперь находилась не в уютной
комнате, а в холодной камере темницы с
одним матрасом, была крайне растеряна. Стоило
сесть на тюремную кровать, как она
издавала противный скрип. Лежать на ней
также было невозможно. У Рабьен болела
спина и она не могла нормально спать. – Выпустите
меня! Это не моё место!!! Оказавшись
в темнице, девушка использовала злость
и отрицала реальность, однако никто так
и не пришёл спасти её. Лишь
жрицы приходили и приносили ей еду для
каждой трапезы. – Подождите!
Мой отец ещё не связывался с Вами? Что
случилось с Первосвященниками? Что
совет старейшин решил сделать со мной?
– унизившись, Рабьен подбежала к жрице,
что принесла еду, и, просунув руку сквозь
прутья, схватила её за одежду. – Мне
очень жаль, однако я ничего не знаю. Мне
запрещено разговаривать с Вами, – вот
только жрица отреагировала крайне
холодно и покинула темницу. Когда
её так проигнорировали, лицо Рабьен
залилось краской. «Должно
быть, отцу ещё не рассказали эту новость.
Но что с похищением? Они потерпели
неудачу? Я
думала, что все проблемы будут решены,
если нам удастся похитить Эстер. Но,
судя по тому, что я всё ещё заперта здесь,
что-то пошло не так.» Встревоженная,
Рабьен грызла ногти, когда кто-то вошёл
в темницу. – … Халид?
– глаза девушки заблестели, когда она
увидел, что вошедшим был Халид? Даже
когда Рабьен была заперта в своей
комнате, к ней никто не приходил, не
говоря уже о темнице. Хоть
она больше не являлась Святой, Халид
был единственным человеком, кто пришёл
к Рабьен. – Привет.
Ты не представляешь, как я счастлива,
что ты пришёл. Ты можешь рассказать, что
происходит снаружи? О моём отце? –
девушка ласково улыбнулась, думая, что
Халид единственный, кто собирается
помочь ей. – Кажется,
Герцог Браон не собирается приезжать. – Невозможно…
Ему же рассказали новости обо мне? – Да.
Я видел, как из Храма несколько раз
отправляли посланника к Герцогу, однако,
похоже, он недавно покинул особняк и
куда-то ехал. – Чушь,
– растерянная, Рабьен закусила губу и
сделал круг по камере. «Если
он знает, что я больше не Святая и бросил
меня… Это же не правда? Нет, не может
быть. Я должна увидеть отца,» –
выражение Рабьен стало жёстким, когда
она вспомнила отца, что всегда говорил,
что она должна стать Святой. – Халид,
ты должен мне помочь. Просто выведи меня
отсюда, – Рабьен решила, что ей нужно
выбраться из Храма и лично встретиться
с отцом. – Ты всё ещё паладин, поэтому
сможешь тайно вывести меня. Правда? Однако
ответ Халида был крайне холодным: – Почему
я должен делать это? – Ты!..
Разве ты здесь не для того, чтобы помочь
мне? – Нет. – Эй,
зачем тогда ты пришёл? Ты хотел увидеть
меня такой? – Мне
просто нужна правда. Что было в том
флаконе, который Вы дали мне тогда? В
одно мгновение глаза Рабьен расширились
и она отвела взгляд в сторону. – Если
это был яд, то Вы пытались навредить
Кронпринцу. Если Вы и правда сделали
это, то Храм окажется в ещё более плохом
положении. – Ты
доставил его прямо Принцу Дэймону. Что
ты сделаешь, когда узнаешь правду? Ты
думаешь, что тебе сойдёт это с рук? – Я
не собираюсь сбегать. Если это действительно
был яд, я пойду прямиком в Императорский
дворец и скажу правду. – Ты
псих? В тот момент, когда ты скажешь это,
твоя жизнь закончится. Ты не сможешь
оставаться паладином! Ради чего ты
собираешься пожертвовать всем?! – Рабьен
непонимающе смотрела на Халида. – Это
не жертва. Если ты согрешил, то должен
заплатить за свои грехи. Без этого я не
смогу смотреть в глаза Богине Эспитос,
когда окажусь с перед ней. Я всё ещё,
поклоняюсь ей. – … всё
не так. То, что я дала тебе, было святой
водой. – Я
уже видел правду на Вашем лице. Ответ
получен. Халид
пришёл в темницу, чтобы поговорить с
Рабьен и увидеть её реакцию. Услышав,
что Рабьен отравила предыдущую Святую,
он предположил, что она могла сделать
то же самое. Рабьен,
загнанная в угол, отреагировала куда
острее обычного, поэтому Халид был
уверен в ответе. – Даже
если это был не яд, нет ничего плохого
в том, чтобы быть осторожным. – Халид,
пожалуйста, не делай этого. Только не
ты. Для чего я жила? Все говорили, что я
буду Святой. Разве это моя вина?! Халид
с грустью посмотрел на сломленную
Рабьен, которая кричала отчаянно и зло. – Не
все такие, как Вы, – сказав это, Халид
ушёл. – Невозможно.
Что-то случилось с отцом. Я уверена, что
он придёт спасти меня. Он придёт, – с
пустым взглядом, Рабьен опустилась на
матрас, постоянно повторяя себе, что
отец спасёт её. ***** На
следующий день. Это
был день, когда должна была состояться
встреча великих семей. Дарвин
прибыл во дворец не через главные ворота,
следуя за рыцарем, посланным Императором
для его сопровождения. Также
было и с другими главами семей. Всех
их проводили в самый старый Императорский
сад, доступ в который был ограничен. – Проходите,
– Император, неторопливо проводивший
время в саду, махнул, заметив Герцога
Дэхсин.
160. Брови
Педрика дёрнулись из-за того, что Герцог
Дэхсин отнёсся к ним как к стене: – Я
хотел бы присесть и поговорить с Вами.
Это очень важно. – Вы
можете сесть там, – Дарвин махнул рукой,
разрешая священнику самому выбрать
место, куда он сядет. – Ваш визит
внезапный, поэтому у меня не так много
времени на разговор. Говорите быстрее. Педрик
был недоволен, но заставил себя улыбаться,
когда вспомнил слова старейшины Дерека
о том, что он должен любым способом
привести Святую: – Я
думаю, Вы уже догадались зачем мы пришли.
Говорят, Дайна пробудила в себе способности
Святой. – Что?
– когда появилось имя «Дайна», Дарвин
впервые за разговор поднял голову. – Кажется
Вы удивлены. Ваше Высочество, слышали
ли Вы об экзамене, который она сдавала
в Храме несколько дней назад? – К
чему Вы клоните? – Как
известно, Вашему Высочеству, Святая
должна быть в Храме. Прошло некоторое
время, однако мы требуем вернуть Святую
Дайну. Хоть
священник говорил вежливо, это заставило
Дарвин усомниться в собственных ушах. Герцог
скомкал документы, которые просматривал: – Я
не понимаю о чём Вы, – его глаза ярко
сверкнули. Педрик
вздрогнул от тёмно-зелёного свечения
глаз Герцога, но не сдался: – Я
всё уже сказал. Разве Вы не забрали
Святую из нашего Храма? Мне с самого
начала показалось довольно странным,
то, что Вы собрались выкупить это кроткое
дитя, – продолжая разговор, Педрик
вспомнил сцену, произошедшую в саду, и
с недовольством сжал губы. – … кроткое
дитя, – скрестив ноги, Дарвин серьёзно
размышлял, не перерезать ли горло этому
священнику прямо сейчас. – Это ребёнок,
которого я уже привёл в свою семью. Вы
думаете, что можете забрать её также
легко, как отдали? – Я
знаю, что Дайна сама осознала в себе
пробуждение Святой, поэтому я верю, что
вы знаете об этом. Она принадлежит нашему
храму, поэтому, пожалуйста, верните её
нам. В последнее время мы сталкиваемся
с большими трудностями. Это
была речь, в которой человек рассматривался
лишь как предмет. Губы
Дарвина, терпение которого было на
пределе, плотно сжались: – Вот
как? Столкнулись с большими трудностями? – Да.
Не знаю, как Вы догадались о её силе…
Однако Ваше Высочество выкупил её всего
за миллион эрин, а это неприемлемо, –
думая, что их с Герцогом разговор идёт
в нужном русле, священник Педрик довольно
улыбнулся. Не
в силах выслушивать подобное, Дарвин
поставил на пол ранее скрещенные ноги
и с силой ударил по столу. Крак!
–
стол с громким треском разлетелся на
куски. Документы
и письменные принадлежности, а также
куски стола, разлетелись в стороны, а в
воздух взлетело облако пыли, погружая
кабинет в хаос. – Ваше
Высочество! – изумлённый, Бен и рыцари,
ожидающие в коридоре, в бежали в кабинет,
но Дарвин поднял руку, останавливая их. – Великий
Герцог Дэхсин! Что Вы делаете?! –
растерянные, Педрик и Эдвин вздрогнули
от опасной ауры, исходящей от Дарвина. – Что
я делаю? Я просто защищаю свою дочь, –
Дарвин, который на этом не остановился,
обнажил меч, который был рядом с ним. Обнажение
меча перед священниками было равносильно
объявлению войны Храму. Ситуация
становилась всё более и более напряжённой,
и паладины Храма, и рыцари Герцога
держали в руках мечи. В
одно мгновение офис зазвенел от
напряжения. – Все,
слушайте меня внимательно, – посреди
этого голос Герцога, переполненный
гневом, звучал словно рёв льва. – Не
Дайна, а Эстер. И она не Святая, а моя
дочь! – Ваше
Величество! Не делайте этого! Не
слушая других, Герцог без промедлений
шагнул вперёд и взмахнул мечом. Без
малейших колебаний левая рука Педрика
была отрезана так, словно была редиской. Это
был истинный облик Дарвина, прозванного
демоном-убийцей на поле боя. Когда
все замерли, Эдвин прыгнул между ними: – Н-нужно
прикрепить обратно… – соединив руку
с местом, где она была отрублена, священник
поспешно влил в Педрика всю святую силу,
что была у него. Благодаря
быстро предпринятым действиям,
кровотечение мгновенно остановилось,
а рука исправно функционировала, однако
Педрик, который чуть не лишился руки,
был в не себя от гнева: – Что
Вы… Что Вы такое творите, чёрт побери?! – Если
ты ещё раз скажешь такое о моей дочери…
– Дарвин посмотрел прямо в глаза Педрику
и его зрачки расширились от ярости. –
Я объявлю Храму войну. Эдвин,
рассерженный тем, как Герцог обращается
со священниками, недовольно посмотрел
него: – Мы
посланники Храма. Как только мы вернёмся
в Храм, я сообщу о Ваших действиях,
которые будут расценены как враждебное
отношение к Храму. – Не
волнует. Говорите, что хотите. Даже не
мечтайте забрать Эстер, – закончив
говорить, Дарвин приказал вышвырнуть
этих двоих. Прибывшие
с ними паладины и священники, также были
изгнаны. Взгляд
Педрика, которого вышвыривали, не дав
даже должным образом привести себя в
порядок, горел яростью: – Мы
заставим Вас пожалеть о Ваших действиях,
каким бы сильным Вы ни были. Как Вы смеете
поворачиваться к Храму спиной из-за
подобного ребёнка? – Замолчите.
Вы, должно быть, сошли с ума, когда Вам
отрубили руку! Педрик,
крайне разозлённый, и Эдвин, испуганный,
действиями Герцога направились обратно
в Храм. Естественно,
слова священников никак не изменили
настроя Дарвина: – Они
продолжают творить безумные вещи. – Кажется,
они продолжают верить, что сила Храма
защитит их. – Я
бы предпочёл, чтобы эта война развязалась.
Чтобы стереть их в порошок. – Да.
Это было бы замечательно, – Бен, что
собирался ранее остановить Герцога,
тоже крайне рассердился на слова Педрика,
который перешёл черту. – Работа…
Больше не возможно, поэтому я пойду. Стол
был сломан, поэтому работа была невозможна. Дарвин
сходил к детям и, обняв каждого из них,
направился в Императорский дворец. ***** Когда
через несколько дней Герцог Браон так
и не появился в Храме, Рабьен была
перемещена из своих комнат в темницу. Рабьен,
которая теперь находилась не в уютной
комнате, а в холодной камере темницы с
одним матрасом, была крайне растеряна. Стоило
сесть на тюремную кровать, как она
издавала противный скрип. Лежать на ней
также было невозможно. У Рабьен болела
спина и она не могла нормально спать. – Выпустите
меня! Это не моё место!!! Оказавшись
в темнице, девушка использовала злость
и отрицала реальность, однако никто так
и не пришёл спасти её. Лишь
жрицы приходили и приносили ей еду для
каждой трапезы. – Подождите!
Мой отец ещё не связывался с Вами? Что
случилось с Первосвященниками? Что
совет старейшин решил сделать со мной?
– унизившись, Рабьен подбежала к жрице,
что принесла еду, и, просунув руку сквозь
прутья, схватила её за одежду. – Мне
очень жаль, однако я ничего не знаю. Мне
запрещено разговаривать с Вами, – вот
только жрица отреагировала крайне
холодно и покинула темницу. Когда
её так проигнорировали, лицо Рабьен
залилось краской. «Должно
быть, отцу ещё не рассказали эту новость.
Но что с похищением? Они потерпели
неудачу? Я
думала, что все проблемы будут решены,
если нам удастся похитить Эстер. Но,
судя по тому, что я всё ещё заперта здесь,
что-то пошло не так.» Встревоженная,
Рабьен грызла ногти, когда кто-то вошёл
в темницу. – … Халид?
– глаза девушки заблестели, когда она
увидел, что вошедшим был Халид? Даже
когда Рабьен была заперта в своей
комнате, к ней никто не приходил, не
говоря уже о темнице. Хоть
она больше не являлась Святой, Халид
был единственным человеком, кто пришёл
к Рабьен. – Привет.
Ты не представляешь, как я счастлива,
что ты пришёл. Ты можешь рассказать, что
происходит снаружи? О моём отце? –
девушка ласково улыбнулась, думая, что
Халид единственный, кто собирается
помочь ей. – Кажется,
Герцог Браон не собирается приезжать. – Невозможно…
Ему же рассказали новости обо мне? – Да.
Я видел, как из Храма несколько раз
отправляли посланника к Герцогу, однако,
похоже, он недавно покинул особняк и
куда-то ехал. – Чушь,
– растерянная, Рабьен закусила губу и
сделал круг по камере. «Если
он знает, что я больше не Святая и бросил
меня… Это же не правда? Нет, не может
быть. Я должна увидеть отца,» –
выражение Рабьен стало жёстким, когда
она вспомнила отца, что всегда говорил,
что она должна стать Святой. – Халид,
ты должен мне помочь. Просто выведи меня
отсюда, – Рабьен решила, что ей нужно
выбраться из Храма и лично встретиться
с отцом. – Ты всё ещё паладин, поэтому
сможешь тайно вывести меня. Правда? Однако
ответ Халида был крайне холодным: – Почему
я должен делать это? – Ты!..
Разве ты здесь не для того, чтобы помочь
мне? – Нет. – Эй,
зачем тогда ты пришёл? Ты хотел увидеть
меня такой? – Мне
просто нужна правда. Что было в том
флаконе, который Вы дали мне тогда? В
одно мгновение глаза Рабьен расширились
и она отвела взгляд в сторону. – Если
это был яд, то Вы пытались навредить
Кронпринцу. Если Вы и правда сделали
это, то Храм окажется в ещё более плохом
положении. – Ты
доставил его прямо Принцу Дэймону. Что
ты сделаешь, когда узнаешь правду? Ты
думаешь, что тебе сойдёт это с рук? – Я
не собираюсь сбегать. Если это действительно
был яд, я пойду прямиком в Императорский
дворец и скажу правду. – Ты
псих? В тот момент, когда ты скажешь это,
твоя жизнь закончится. Ты не сможешь
оставаться паладином! Ради чего ты
собираешься пожертвовать всем?! – Рабьен
непонимающе смотрела на Халида. – Это
не жертва. Если ты согрешил, то должен
заплатить за свои грехи. Без этого я не
смогу смотреть в глаза Богине Эспитос,
когда окажусь с перед ней. Я всё ещё,
поклоняюсь ей. – … всё
не так. То, что я дала тебе, было святой
водой. – Я
уже видел правду на Вашем лице. Ответ
получен. Халид
пришёл в темницу, чтобы поговорить с
Рабьен и увидеть её реакцию. Услышав,
что Рабьен отравила предыдущую Святую,
он предположил, что она могла сделать
то же самое. Рабьен,
загнанная в угол, отреагировала куда
острее обычного, поэтому Халид был
уверен в ответе. – Даже
если это был не яд, нет ничего плохого
в том, чтобы быть осторожным. – Халид,
пожалуйста, не делай этого. Только не
ты. Для чего я жила? Все говорили, что я
буду Святой. Разве это моя вина?! Халид
с грустью посмотрел на сломленную
Рабьен, которая кричала отчаянно и зло. – Не
все такие, как Вы, – сказав это, Халид
ушёл. – Невозможно.
Что-то случилось с отцом. Я уверена, что
он придёт спасти меня. Он придёт, – с
пустым взглядом, Рабьен опустилась на
матрас, постоянно повторяя себе, что
отец спасёт её. ***** На
следующий день. Это
был день, когда должна была состояться
встреча великих семей. Дарвин
прибыл во дворец не через главные ворота,
следуя за рыцарем, посланным Императором
для его сопровождения. Также
было и с другими главами семей. Всех
их проводили в самый старый Императорский
сад, доступ в который был ограничен. – Проходите,
– Император, неторопливо проводивший
время в саду, махнул, заметив Герцога
Дэхсин.
Обновлено: 12.01.2026