«Угрозы бесполезны, если вы предварительно не продемонстрировали тот уровень насилия, который собираетесь применить. Устраивайте показательные расправы над врагами, которых не можете контролировать, чтобы те, кого вы контролировать в силах, были запуганы. Это – основа правления».
— Выдержка из личных мемуаров Ужасного Императора Террибилиса II.
— Не вставайте между мной и моей добычей, дураки, — прорычал человек в маске.
— Ты пытаешься дерзить после того, как полчаса от меня бегал? — Я вытаращилась на него. — Я всего один раз приложила тебя по голове, мозги не могли так сильно разлететься.
Высокая девушка с копьем ухмыльнулась.
— Ну-ну, он не виноват – пустынные бродяги рождаются лишь с половиной ума, — вставила она.
Я постаралась не выглядеть слишком уж развеселившейся. Похоже, миэзанская оккупация не так сильно сгладила вековую неприязнь между сонинке и тагребами, как намекали некоторые из моих книг.
— …Люди, — презрительно фыркнула красная гоблинша. У нее это вышло впечатляюще, даже по сравнению с покойным губернатором Мазусом. Готова поспорить, она репетировала перед зеркалом. — Вернетесь к своим играм, когда мы закончим разговор.
— Давай не будем спешить, Чайдер, — ответила сонинке. — Если она прирежет песчаную крысу, это и за убийство-то не считается.
Что ж, всё очень быстро пошло наперекосяк. Я могла понять желание поиздеваться над соотечественниками – я и сама знала неприличное количество анекдотов про южных кэллоуанцев, – но она, похоже, искренне верила в то, что сказала. Точно, праэсийцы. В массе своей не самые обремененные моралью люди. Со вздохом я убрала меч в ножны, не спуская глаз с нашего «чуда в маске».
— Учитывая, что ты только что швырнул в нас светиком – что, к слову, было довольно грубо, – было бы неплохо убраться отсюда, пока легионеры не пришли проверить, в чем дело, — предложила я.
Использование кем-то гоблинских боеприпасов сразу после того, как ими же пытались прикончить двух генералов, вызвало бы массу неприятных вопросов, а мне начинало становиться любопытно, чего хотят эти двое новоприбывших.
— Если, конечно, этот олух вообще настроен разговаривать, — добавила я, заметив, что мой засадчик всё еще сжимает ятаган.
— Мы заняли кострище неподалеку, — упомянула гоблинша – видимо, та самая Чайдер, – переводя свои глаза с красными белками на моего притихшего противника. — Я предлагаю тебе приют у моего огня, чужак.
Последние слова она произнесла на тагреби, а не на нижнем миэзанском, используя оборот, который был мне незнаком. Мой мтетхва был куда лучше, в основном потому, что я больше практиковалась. Маска засадчика чуть дернулась, и он скользнул ятаганом в ножны.
— Произнеси слова, — резко бросила всё еще безымянная сонинке. — Право гостя работает в обе стороны.
Мужчина зашипел на нее, но замер, когда копье переместилось с ее плеча и нацелилось прямо в него. Я бы с радостью сделала еще шаг назад, чтобы держаться подальше – я была вовсе не прочь потыкать маскированного ублюдка чем-нибудь острым, но гоблинша оставалась темной лошадкой. У нее через плечо висела сумка, и я готова была поставить поросят против алмазов, что под кожей там прячутся вещицы похлеще светиков.
— Ладно, — выплюнул он. — Я принимаю приют у твоего огня, хранительница очага.
— Так-то лучше, — улыбнулась девушка под вуалью, ее зубы едва виднелись сквозь тонкую ткань.
— Культурный досуг праэсийцев окончен? — Вежливо спросила я. — Потому что нам пора убираться отсюда к черту, если мы не хотим провести остаток ночи под стражей Легиона.
— Кэллоуанка, которая говорит дельные вещи, — прокомментировала Чайдер. — Теперь я видела всё.
Да что не так с этими гоблинами и их вечными оскорблениями? Я как-то по-особенному пахну, что их это бесит?
— Ого, — парировала я с жесткой улыбкой, — дерзкая гоблинша. Никогда таких не видела.
Сонинке неубедительно попыталась превратить смешок в кашель. Чайдер бросила на нее брезгливый взгляд и зашагала прочь. Значит, не друзья, просто союзники по обстоятельствам. Хорошо, было бы труднее иметь с ними дело, если бы они стояли друг за друга горой. В конце концов, я уже успела пырнуть своего единственного потенциального союзника. Я последовала за гоблиншей, стараясь держаться на расстоянии от маскированного. Высокая девушка подождала меня и предложила сцепиться предплечьями, когда я подошла ближе.
— Тамика, — представилась она.
— Кэтрин, — ответила я. — Так о чем вообще речь? Я думала, всё это предполагает гораздо больше смертельных схваток и гораздо меньше разговоров.
Тамика пожала плечами.
— Гоблинша хочет переговорить, прежде чем мы пустимся в пляс, и я не вижу причин ей отказывать.
Она была довольно сердечна для человека, который только что буднично упомянул о желании меня убить. Костер Чайдер нашелся быстро, прямо за углом. Она уже сидела на камне, вороша горящие дрова длинной веткой – наше прибытие она приветствовала новой вариацией своей давешней ухмылки, хотя на этот раз не потрудилась меня оскорбить. Видимо, это был предел дружелюбия, на который она была способна. Я заняла себе бревно и, пока все устраивались, осмотрела руку. Кровь остановилась, но у меня было чувство, что стоит сжать кулак, и рана раскроется снова. Нужно будет обработать, чтобы не пошло заражение. Если только Имена не означают, что ты больше не болеешь, – размышляла я. — Я точно не слышала о героях, слегших с лихорадкой, если только рана не была проклятой.
— Итак, я слышала, это ты устроила эти посиделки, — обратилась я к Чайдер, когда тишина стала слишком тяжелой. — Зачем?
Краснокожая гоблинша в последний раз ткнула в огонь, прежде чем бросить ветку в пламя.
— В Саммерхольме объявился герой, — сказала она, что ни для кого у Ямы не стало сюрпризом. — Это значит, что у нас есть иной способ решить наш спор, не убивая друг друга.
Тамика издала тот же странный щелкающий звук языком, который иногда делал лейтенант Абас.
— Охота на героя – дело нешуточное, гоблинша, — сказала она. — К тому же в городе есть люди, у которых прав на эту жизнь побольше, чем у нас.
— Если ты имеешь в виду Блэка, — хмыкнула я, — то я почти уверена: он одобрит, если мы сами разберемся с проблемой.
На мгновение воцарилась идеальная тишина – все трое уставились на меня.
— Значит, это правда, — произнес человек в маске. — Ты пришла сюда с Лордом Падали.
— …Еще один титул? Небеса плачущие, будто ему мало тех, что уже есть. — Я выпрямила спину, отвечая им твердым взглядом.
— Слухи здесь разлетаются быстро, — ответила я, решив прямо не подтверждать догадку.
По тому, как сузились глаза Чайдер, этот факт не укрылся от ее внимания.
— Проливая кровь друг друга, мы лишь ослабим Империю, — сказала гоблинша. — Есть путь лучше.
— Проливая кровь слабых, можно лишь укрепить Башню, — немедленно парировал маскированный презрительным тоном.
— Забавно слышать это от того, кто истек кровью больше всех, — улыбнулась я ему.
Его рука потянулась к ятагану, но прежде чем он успел его коснуться, Тамика откашлялась.
— Вытащишь его – и не доживешь до утра, тагреб, — сказала она очень дружелюбным тоном.
Мужчина хмыкнул, но через мгновение отступил. Гордый, значит, но не совсем тупой. Только наполовину.
— Как тебя зовут-то? — Спросила я. — Те слова, которыми мне хочется тебя называть, не подходят для приличного общества.
— Рашид, — ответил он так неохотно, будто я потребовала его первенца. — Запомни его, чтобы знать, что ответить дьяволам, когда они спросят, кто отправил тебя в Иное Место.
— Я Кэтрин, если ты еще не подслушал, — сказала я Чайдер, игнорируя мужчину. — Значит, ты хочешь, чтобы мы заключили пакт. Перемирие, пока кто-то из нас не доберется до героя?
— Именно, — ответила гоблинша. — Я не прошу сотрудничества, лишь того, чтобы вы не путались у меня под ногами.
— С этим я могла бы согласиться, — задумчиво произнесла я. — Кажется бессмысленным грызться друг с другом, когда где-то там бродит некто, желающий нам всем смерти. Тамика?
Сонинке крутила копье между ладонями, ее лицо ничего не выражало.
— Это было бы достойным испытанием моих навыков – помериться силами с героем, а не с кем-то из вас, — наконец сказала она. — Это перемирие продлится не дольше, чем до смерти нашего общего врага, верно?
Меня не особо радовало, что темнокожая девушка ищет лазейку еще до того, как согласилась на условия, но это всё же лучше, чем ничего. Не то чтобы я сама не собиралась всё это время внимательно следить за своей спиной.
— Это значит «да», человек? — Уточнила Чайдер.
Тамика пожала плечами.
— Я принимаю условия. И пусть Боги пожрут любого, кто их нарушит.
Все взгляды обратились к Рашиду. Раздражало, что маска не давала прочесть выражение его лица, но, полагаю, в этом и был весь смысл ее ношения.
— Пустая трата времени, — ответил мужчина с неприкрытым презрением. — Я буду охотиться на этого героя, но вы все – мои враги.
Он поднялся на ноги, его одежды были в красных пятнах.
— У нас есть незаконченное дело, девчонка из Кэллоу, — сказал он тоном, который, по его мнению, звучал зловеще. — Мы еще увидимся, обещаю тебе.
Я вздохнула, глядя, как он уходит в ночь. Мои пальцы сжались на рукояти меча: я раздумывала, не пойти ли за ним. Мы здесь более-менее закончили, и мысль о том, чтобы просто отпустить этого ублюдка, мне претила. Я убивала людей и по менее веским причинам, чем те, что он мне дал, а рана должна была его ослабить. Такого случая может больше не представиться. Я уже собиралась вежливо откланяться, когда заметила, что двое других сверлят меня взглядами.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — приятно улыбнулась Тамика. — Не надо.
— Не тебя он хочет пырнуть в спину, — ответила я. — Твое мнение тут не учитывается.
— Он под защитой права гостя до рассвета, — пробормотала Чайдер. — Давай не будем усложнять всё еще сильнее.
Намек на последствия нарушения этого права был ясен, но если они думали, что шепотка угроз хватит, чтобы меня припугнуть, их ждало разочарование. Какое мне дело до того, что праэсийцы считают благородным? Я буду работать с Империей, с каждым монстром и убийцей, проложившим себе путь к власти, но это, черт возьми, не значит, что я буду следовать каждому их обычаю. Какой смысл играть по правилам, если игра подстроена так, чтобы ты проиграл? С другой стороны, стоит ли еще одна попытка прикончить ублюдка того, чтобы восстановить против себя этих двоих? Я тщательно взвесила варианты. С Чайдер, думаю, я бы справилась, если бы успела быстро подобраться поближе. Она дважды подумает, прежде чем использовать боеприпасы, если мы обе будем в зоне поражения. А вот сонинке заставляла меня колебаться – копья нечасто встретишь за пределами Вольных Городов, но то, как уверенно Тамика держала свое, говорило о мастерстве, которое было очень, очень опасным. У меня же за плечами была едва ли неделя уроков фехтования. Выбирай свои битвы, Кэтрин. Отпускать Рашида было досадно, но ввязываться в драку с другими претендентами на чужой территории, будучи раненой – верный способ погибнуть. Особенно если они сработаются, что вполне вероятно.
— До рассвета, значит, — уступила я, сделав мысленную пометку разузнать побольше о тагребском праве гостя и всём, что оно за собой влечет.
Я не могла позволить себе часто попадать в такие ловушки, и у меня было предчувствие, что в Пустоши всё станет только хуже. Мрачно кивнув, я покинула остальных претендентов и отправилась в долгий обратный путь к лагерю Шестого Легиона. Стоило бы немного поспать, прежде чем возвращаться к делам.
К тому времени как я добралась до закрытых ворот, я поняла, что не продумала всё до конца. Выбраться было довольно легко – и теперь, когда я нашла время об этом поразмыслить, это казалось странным: он ведь приказал закрыть лагерь. С другой стороны, у него было время отправить гонца, чтобы меня пропустили беспрепятственно, пока я говорила с Писарем. Было бы неблагодарно жаловаться на то, что мой учитель предвидел мои нужды, но во всей этой ситуации было что-то, что меня задевало. Каждый мой шаг Чёрный Рыцарь предугадывал – и даже одобрял. И именно это меня беспокоит. В конечном счете я не доверяла этому зеленоглазому человеку. Он начинал мне нравиться, как бы ни ужасала меня эта мысль еще месяц назад, но не настолько, чтобы забыть, кто он и что он такое. Мне до сих пор было неясно, чего он от меня хочет, и чем больше проходило времени, тем яснее я понимала, насколько это опасно. В том Кэллоу, который я хочу построить, нет места для такого человека, и он слишком умен, чтобы этого не понимать. Из чего следовал вопрос: зачем он взял меня в ученицы и почему до сих пор поддерживает, хотя я почти прямо призналась, что хочу приложить топор к имперской власти в Кэллоу.
Здесь был какой-то скрытый мотив, которого я не видела, и пока я его не поймаю, мне придется исходить из того, что каждое мое действие, которое он одобряет, продвигает его планы так же, как и мои. Первым шагом должно стать создание собственной базы власти. К счастью, я всегда знала, как это сделать: мне нужно командование в Легионах Ужаса, и чем крупнее, тем лучше. В идеале меня должны назначить в один из тех легионов, что стоят гарнизоном в Кэллоу, где я смогла бы использовать своих солдат, чтобы тихо убирать самые проблемные элементы имперской оккупации в моей сфере влияния. Именно ради этого плана я так стремилась получить Роль: Имена, как правило, нивелируют вопрос возраста, когда дело доходит до накопления авторитета. История полна юных Именованных, ведущих армии и правящих городами. Вместо того чтобы тратить два десятилетия на постепенный подъем по служебной лестнице, накапливая опыт, я могла бы получить реальное командование всего за несколько лет. Однако на этом пути было два препятствия.
Во-первых, я не могла сделать ничего из этого, пока Блэк дышит мне в затылок. Мысль о том, что человек, спланировавший Завоевание, позволит мне потихоньку превратить Кэллоу в полунезависимое вассальное государство, была абсурдной. Я бы фактически свела на нет половину того, чего он добился, аннексировав королевство. А значит, в какой-то момент мне придется либо убить его, либо войти в такое доверие, чтобы мне дали независимое командование. Я больше склонялась ко второму варианту: Чёрный Рыцарь был самым знаменитым монстром нашей эпохи, но он также был глубоко рациональным существом. Нет никакой гарантии, что тот, кто придет ему на смену, будет столь же… уравновешенным. К тому же убить его само по себе было бы делом непростым. У меня, конечно, шансы повысились теперь, когда я шла к собственному Имени, но у героев, на которых он охотился с пугающей регулярностью, тоже были Имена. Но как добиться доверия такого человека, как Блэк? Мне нужно было выяснить это, и быстро.
Вторая проблема заключалась в том, что в Империи царил мир. Офицеры всё еще получали повышения, когда их предшественники уходили в отставку или умирали по естественным причинам, но мой лучший шанс на реальную власть – это получить солдат для решения какой-то проблемы. Сейчас ничего подобного не предвиделось, а это значило, что даже если я унаследую легион, вряд ли он будет предан мне лично – мой авторитет будет исходить от Блэка или Императрицы, и если я когда-нибудь пойду против них, легионеры воспротивятся. Мне нужно, чтобы Праэс сформировал новый легион, который будет ждать приказов от меня, а не от кого-то другого. Легион, состоящий в основном из кэллоуанцев, был бы идеален, но шансы на то, что это произойдет, ничтожно малы. Значит, мне нужно изучить праэсийские порядки настолько, чтобы солдаты видели во мне свою. И это именно то, что заставляет меня делать Блэк, что само по себе тревожно. Не в этом ли его расчет? Заставлять меня проглатывать имперские обычаи по кусочку за раз, пока я не стану ничем иным, как праэсийкой с внешностью деорайта? Какой инструмент для удержания Кэллоу может быть лучше, чем плоть от их плоти, подкрепленная силой Имени? От мысли, что этот человек мог просчитать всё так далеко вперед, по спине пробежал холодок.
Я отбросила эти раздумья, когда легионеры, охранявшие ворота, окликнули меня. Было ясно, что их предупредили о моем приходе – они узнали меня сразу, как только подошли достаточно близко, чтобы свет факелов упал на мое лицо. Меня пропустили без проблем, и дежурный сержант сообщил, что меня ждет койка в павильоне рядом с казармами, где разместилась Чёрная Гвардия. Идти было недолго, и теперь, когда я не была зажата в напряженном противостоянии с людьми, которые, возможно, хотели меня убить, я начала чувствовать усталость от событий ночи. Не изнеможение – тело слушалось так же уверенно, как и днем, – но я чувствовала, как притупляется внимание. Павильон, о котором упомянул сержант, выделялся среди окрестных палаток своими размерами – никакой ткани, только тяжелые кожаные пологи. Внутри горел свет, и я уже собиралась войти, когда почувствовала пульсацию в затылке. Четвертое чувство, то самое, странное. Как я не заметила его раньше? Должно быть, я устала сильнее, чем думала.
— Благодарю вас за то, что приняли меня в столь поздний час, лорд Блэк, — услышала я девичий голос.
— Ваша просьба вызвала достаточно любопытства, чтобы удостоить вас аудиенции, Наследница, — услышала я ответ учителя.
Я заглянула в щель между кожаными пологами. Блэк откинулся на спинку стула с привычным бокалом вина в руке, сидя напротив девушки-сонинке. Она была, как я заметила, поразительно красива. Ей было не больше чем на год или два больше, чем мне, но кожа ее была гладкой и безупречной. С того места, где я стояла, я не видела ее глаз, но могла разглядеть высокие аристократические скулы и элегантно очерченные брови. Ее кожаный дорожный костюм был выкрашен в красный и золотой цвета и идеально подогнан по фигуре «песочные часы», которой я могла только позавидовать. С такими длинными ногами и эффектными изгибами она была серьезным претендентом на звание самой сногсшибательной девушки, которую я когда-либо видела. Потребовалось мгновение, чтобы до меня дошло, как назвал ее зеленоглазый. Наследница. Я почти чувствовала заглавную букву на кончике языка – тот странный вес, который всегда несут в себе произнесенные Имена. Я ни за что не собиралась это прерывать, раз уж они меня не заметили. Я была вовсе не выше того, чтобы подслушать потенциального врага, а я была почти уверена, что эта Наследница им и является. Девушка развалилась в кресле с элегантной ленивостью крупной хищной кошки, прихлебывая из своего кубка, что никак не скрывало того, как пристально она изучает Блэка.
— Я навела о ней справки, об этой вашей… ученице, — сказала Наследница. — У нее действительно есть потенциал, это правда, но вы не можете отрицать, что у меня его больше.
Блэк улыбался той самой улыбкой, которая всегда появлялась у него в моменты наибольшей опасности. Судя по внезапной настороженности в движениях сонинке, она осознавала это так же отчетливо, как и я.
— Не могу? — Пробормотал он сардоническим тоном.
— Я узнала о ней всё, лорд. Она – никто. Сирота из Лоры с репутацией драчуньи, и больше за душой у нее ничего нет. Таких тысячи по всему Кэллоу, — ответила она, и в ее голосе промелькнула нотка раздражения.
Грубо. Я не питала иллюзий насчет своей уникальности, но во мне было нечто большее, чем просто репутация драчуньи.
— Я, бесспорно, умнее ее, — продолжала Наследница. — Я знаю, как устроена Империя, и у меня есть реальный боевой опыт. Я вела войска, которые подавили…
— Ту банду разбойников на окраине земель вашей матери, я в курсе, — прервал ее Блэк. — Вы подаете надежды как командир, хотя я заметил, что вы не посещали Коллегию.
— Как и вы, — отрезала Наследница.
Она встретила его взгляд прямо, и я не могла не отдать ей должное за смелость, если не за что-то другое. Самое время сказать ей, что она на самом деле не умнее меня, – мысленно подгоняла я его, не потрудившись скрыть хмурый взгляд. — Ну же, в любой момент.
— Кэтрин подает надежды в ином смысле, — сказал он вместо этого, и я сделала мысленную пометку когда-нибудь мелко ему отомстить.
Серьезно, мог бы добавить в голос хоть немного энтузиазма. Я не думала, что он действительно даст мне под зад и возьмет под крыло Наследницу – он уже слишком много в меня вложил, каковы бы ни были его причины, – но спор выходил на редкость однобоким.
— Достаточно ли этого, чтобы оправдать отказ от всего того, что могу предложить я и чего не может она? — Бросила вызов Наследница.
Улыбка Блэка стала еще шире, когда он подался вперед, и атмосфера в комнате мгновенно изменилась.
— Вас действительно хорошо обучили, — пробормотал он, и голос его был гладким, как шелк. — Ровно столько дерзости, чтобы разжечь мой интерес, уверенность в себе, не переходящая в то высокомерие, которое я так не люблю в вас, дворянах.
Глаза Наследницы на мгновение расширились, а затем ее лицо стало абсолютно непроницаемым.
— Лорд, я…
— …И близко не так хороши в этой игре, как вам кажется, — резко перебил Блэк, и в его словах зазвенела сталь. — Неужели вы думали, что Чистокровные впервые пытаются провернуть подобное? Что они никогда прежде не подсылали ко мне кого-то из своих, наделенного толикой таланта?
Темнокожая девушка замерла, а улыбка моего учителя стала уродливой. Я судорожно выдохнула, чувствуя, как тяжесть его Роли заполняет палатку, удушая даже там, где я стояла. Небеса Горние. Я никогда к этому не привыкну.
— Никто не правит вечно, лорд Блэк, — выдавила Наследница сквозь стиснутые зубы; белки ее глаз лихорадочно блестели, пока она продиралась сквозь ужас, пропитавший комнату. — И вы, возможно, и одолели Наследника, когда сами были Оруженосцем, но она – не вы. И я – не он.
Он рассмеялся.
— Ступай домой, девочка, — сказал он. — Плети свои заговоры, собирай своих солдат. А когда соберешь, напомни матери о нашей последней встрече – на том таране над воротами Атера всё еще не хватает головы, а я – человек терпеливый.
Она встала, выпрямив спину как струна, и зашагала прочь с едва скрываемой яростью. Я поспешила отойти от полога как можно тише, нырнув в тени за мгновение до того, как она вышла. Наследница замерла у входа в палатку, бросив холодный взгляд по сторонам. Однако ее взор скользнул мимо места, где я пряталась, не задерживаясь – видимо, было слишком темно, чтобы она могла меня заметить. Мгновение спустя она скрылась, и я выдохнула воздух, который, сама того не зная, задерживала. Я подождала, пока она совсем исчезнет из виду, прежде чем войти. Блэк всё еще сидел в кресле, выглядя раздражающе невозмутимым.
— Давай пропустим ту часть, где ты заявляешь, что всё это время знал, что я подслушиваю, — буркнула я. — Я не в настроении созерцать твое самодовольство.
— Как пожелаешь, — задумчиво произнес он. — Умно с твоей стороны было послушать – Наследница очень талантливая девушка. Тебе понадобятся все преимущества, которые ты сможешь раздобыть.
— Раз ты действительно так высоко ее ценишь, почему ты выбрал в Оруженосцы меня? — Спросила я, занимая то же кресло, в котором сидела она.
Он налил себе еще вина, приподняв бровь в немом вопросе, не хочу ли я того же. Я пожала плечами в знак согласия – вкус начинал мне нравиться, хотя я сомневалась, что когда-нибудь буду пить его бочками, как многие праэсийцы. Если бы кто-то сказал мне месяц назад, что Чёрный Рыцарь будет наливать мне вино, я бы отправила его к лекарям. Предварительно медленно отойдя на безопасное расстояние.
— Ты воспринимаешь это как критику своих способностей, — заметил он. — Не стоит. Наследницу обучали всему, от политики до войны, с того момента, как она начала говорить. То, что она компетентнее тебя – отражение ее привилегий, а не твоих способностей.
Я сделала глоток из кубка, который он мне протянул, раздумывая, стоит ли продолжать тему. Да какого черта, почему нет? Что мне терять?
— Тебе было бы проще обучать того, кто уже всё это знает, — указала я. — Мне еще долго придется быть в роли догоняющей.
— То, что ее уже обучили – не аргумент в ее пользу, — ответил Блэк.
Это звучало неплохо, пока я не подумала об этом еще секунду.
— Значит, ты держишься за меня, потому что я что – более податлива? — Я нахмурилась. — Мной легче манипулировать?
Он вздохнул.
— Я отвечу на это один раз, потому что сомневаюсь, что ты бы подняла эту тему, если бы уже не думала об этом, — сказал он. — Я не буду тебе лгать, Кэтрин, и не буду тебя обманывать.
Я уже собиралась вставить слово, но он поднял руку, и я замолчала, недовольная тем фактом, что действительно послушалась.
— Не из чувства чести или альтруизма, — продолжил он, — а просто потому, что в долгосрочной перспективе это было бы глупо. Видишь ли, так уж заведено – если бы я тебя обманул, ты бы неизбежно узнала об этом в самый неподходящий момент и отомстила бы так, что это привело бы к моему падению. Количество моих предшественников, погибших из-за того, что они не смогли усвоить этот простой и легкий урок, ошеломляет.
Если бы он попытался всучить мне сказку о том, что никогда не опустится так низко, или что узы учителя и ученика священны, я бы не поверила ни единому слову. Но такой вот… просвещенный эгоизм? Да, в это я могла поверить. Чем больше я общалась с Блэком, тем яснее понимала, что всё, что он делает, он оценивает с точки зрения затрат и выгод – прямо как счетовод, если бы счетоводы вторгались в соседние королевства и насаживали чужие головы на тараны. И носили латы. И ездили на мертвых лошадях. Боги, я очень надеюсь, что таких счетоводов больше не существует. Творение и без того достаточно пугающее место.
— Рада, что ты признаешь за мной хотя бы наличие ума, достаточного для этого, — проворчала я раздраженно, всё еще не желая так просто отпускать обиду.
В ответ он застучал пальцами по столу, и по его лицу было видно, что мне действительно удалось его раздразнить. Хм, раньше у меня такого не получалось. В каком-то извращенном смысле это даже чувствовалось как победа.
— Раздражительность – дурная привычка, — сказал он. — Ей пришлось быть умнее тебя, чтобы выжить. Имперский двор – самое смертоносное место на континенте, если не считать настоящего поля боя. В прошлом году высшее лордство Окоро сменило владельца восемь раз за три дня, и всё это – через заказные убийства. Ее мать – блестящая женщина, сумевшая пережить восхождение Малиции к власти без потери влияния, открыто поддерживая при этом оппозицию. Каждое ее движение, каждое слово выверено – недооценишь ее хоть на мгновение, и она перережет тебе горло, не моргнув и глазом.
Мне хотелось бы поспорить, но я не могла забыть тот холодный блеск в глазах Наследницы, когда она выходила из палатки. Я выиграла достаточно драк благодаря тому, что меня недооценивали, и знала, насколько дорого обходится такая ошибка. Ладно, хорошо. С ней нужно быть поосторожнее. Люди не получают Имена, выбирая цветочные композиции, а ее Имя звучит зловеще. Я ответила на пронзительный взгляд Блэка кивком, и он, кажется, остался удовлетворен тем, что я приняла предостережение.
— Ты так и не сказал, почему выбрал меня, — наконец произнесла я.
Темноволосый мужчина уставился в свой кубок, медленным движением кисти взбалтывая в нем вино.
— Мне говорили, ты ни с кем не дружила в приюте, — ответил он. — Почему?
— Я, э-э… что? — Выпалила я.
Ну, он не ошибся, но слышать такое было немного унизительно. Не то чтобы в приюте меня все ненавидели – хотя, думаю, пара человек точно, – но у меня никогда не было близкой подруги, как у некоторых других девочек. Я всегда считала себя просто одиночкой, и хотя это делало меня немного странной, в приюте были и другие такие же, так что это не было чем-то совсем уж из ряда вон выходящим.
— Наверное, у меня никогда не было с ними ничего общего, — призналась я. — Не думаю, что они были неправы, желая того, чего желали, но я просто… не хотела. Бесило, что они не понимали, почему я такая, какая есть, так что через какое-то время я перестала пытаться.
— И это злило тебя, не так ли? — Пробормотал он. — То, что они просто не понимали, сколько бы ты ни пыталась объяснить.
Я пожала плечами с напускным безразличием, стараясь не показывать, как точно он попал в цель. И он был прав, Боги мне свидетели. До сих пор саднило от того, как они смотрели на меня – как на сумасшедшую, – когда я говорила, что хочу всё изменить. Что хочу стать кем-то, кто сможет гарантировать, что никто вроде Мазуса больше не получит такую власть, какая была у губернатора. Раньше я думала, что мне просто не хватает красноречия, что найди я нужные слова – и, возможно, смогла бы преодолеть ту пропасть, которая, как я чувствовала, возникла между нами. Но чем старше я становилась, тем меньше в это верила. Даже я понимала: в мире есть стены, сквозь которые не протаранить путь.
— Они никогда не понимают, — прошептал он. — Даже если любят тебя, они никогда не понимают до конца.
Он выглядел почти печальным, и впервые с нашей встречи я могла поверить, что он действительно так стар, как о нем говорят.
— Я выбрал тебя, — задумчиво произнес он, — потому что помню, каково это – то чувство в животе, когда смотришь на мир вокруг и знаешь, что можешь сделать его лучше. Что будь у тебя власть и сила, ты бы не совершила тех ошибок, которые совершают люди, обладающие ими.
Он сделал долгий глоток вина.
— Безумие ли это – злиться, когда они не видят вещей, которые кажутся тебе столь очевидными? Я правда не знаю. Боги знают, меня достаточно часто называли безумцем, и я уверен, что со временем тебя назовут так же.
Он встретил мой взгляд с сардонической улыбкой.
— Вещам, которые знает Наследница, ты можешь научиться. И научишься. Но то негодование, что бурлит у тебя под кожей? Этому нельзя обучить. И именно поэтому ты победишь ее, когда придет время.
Он поставил кубок.
— Иди спать, Кэтрин, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Завтрашний день обещает быть насыщенным.
Обновлено: 09.04.2026