Арагорн невольно улыбнулся, глядя на Элиона, который, крепко держась за его руку, неуверенно ступал по коридорам Ривенделла. Мальчик еще не совсем оправился от долгой немощи, и его шаги были неуверенными, словно он только-только учился ходить. Но с каждым шагом он все больше обретал равновесие, и Арагорн видел, как постепенно возвращается в его глаза детская непосредственность, затмевая тень страха и боли, которую он успел там увидеть.
— Куда мы идем? — робко спросил Элион, глядя на него изумрудными глазами, полными любопытства, но скрывающими глубоко в себе тревогу.
— Мы идем в Зал Второй Эпохи, — ответил Арагорн, замечая, как Элион слегка вздрогнул.
Ребенок смутился, и Арагорн понял, что история Среднеземья для него — темный лес. Не удивительно: простые люди, в отличие от жителей крупных городов и эльфийских поселений, редко получали образование. Элион, впрочем, учился у Гэндальфа, но завтра предстоял важный совет, и Арагорн считал, что ребенку там не место. Ему необходимо знать хотя бы основы истории, чтобы понять масштаб надвигающейся угрозы.
— Но... — начал Элион, но Арагорн перебил его:
— Я знаю, что ты не хочешь идти на войну, — сказал он, — но тебе нужно знать, что происходит. Незнание может быть опаснее, чем сама война.
Арагорн чувствовал, как его сердце сжимается от мысли о том, что Элион, такой юный и хрупкий, должен узнать о страшных вещах. Но он знал, что молчание может быть равносильно предательству.
— Гэндальф рассказал тебе о Сауроне? — спросил он.
Элион кивнул, его глаза наполнились страхом.
— Ты знаешь, что он собирается вернуться? — продолжил Арагорн, и в его голосе звучала твердая уверенность.
— Да, — прошептал Элион.
Арагорн, стараясь успокоить ребенка, повел его к Залу Второй Эпохи. Он помнил, как сам в юности приходил сюда, полный сомнений и страхов. Зал был свидетелем величия и падения его рода, и Арагорн чувствовал на себе груз истории, тяготел к нему, словно цепи.
— Это долгая история, — начал Арагорн, останавливаясь перед картиной, изображавшей начало Второй Эпохи. — И печальная. Она началась почти шесть тысяч лет назад...
Элион, завороженный, слушал, как Арагорн, не вдаваясь в подробности жестоких битв, рассказывал ему о возвышении Саурона, о создании Колец Власти и о его окончательном поражении. Он видел, как в глазах ребенка отражается ужас, и чувствовал, что сам Элион пережил достаточно страданий, чтобы понять, о чем идет речь.
— Почему меч сломан? — спросил Элион, глядя на картину, где изображен Нарсил, меч Исилдура, разбитый на части.
Арагорн, подавляя улыбку, глядя на заинтригованное лицо ребенка, рассказал ему о том, как Исилдур был убит орками, и как меч был потерян.
— Саурон был очень сильным, — сказал он, — но он был побежден.
Элион, все еще взволнованный, слушал, как Арагорн говорил о том, что зло никогда не побеждает окончательно, но его можно остановить.
— Мы должны быть готовы, — сказал Арагорн, — к новой войне.
В этот момент в зал вошел второй человек, и Элион, оторвавшись от рассказа Арагорна, с тревогой посмотрел на него. В его глазах читалась настороженность, словно он чувствовал, что мир вокруг него полон опасностей.
— Не бойся, — сказал Арагорн, кладя руку на плечо ребенка. — Мы защитим тебя.
Арагорн замолчал, и Элион почувствовал, как рука рейнджера легла ему на плечо, а затем, словно в тисках, притянула к себе. Спина юноши прижалась к ногам Арагорна, а его рука, крепко обхватившая плечо, словно щит, защищала от всего мира. Элион поднял глаза, уловив в них едва заметную тень, словно темные тучи на горизонте. Взгляд Арагорна, направленный на новичка, был пронзительным, почти вызывающим. В его одежде чувствовалась едва уловимая аура власти, овеянная тайной. Лицо рейнджера оставалось нечитаемым, но Элион все равно почувствовал ее, эту невидимую корону, и заметил, как рука Арагорна слегка сжалась на его плече, когда тот повернулся, уловив их взгляды.
Обновлено: 15.02.2026