Все на площадке онемели.
Что... что вообще происходит?
Толпа в один миг превратилась в зрителей, пришедших «поглядеть на движ».
— Эй... это же, кажется, жена директора Чжана, да?
— Охренеть, что за расклад? Эта баба с ума сошла? Похитила жену директора Чжана?
— Она кого щас шантажировать собралась? Того, что за рулём?
— Это какая-то божественная комба, я не понимаю, но я в глубочайшем ахуе!
— Инфы многовато, блин!
Зеваки окончательно впали в ступор.
Их скромных мозговых мощностей категорически не хватало, чтобы переварить происходящее, достойное звания «мелодрама года».
Пока все пребывали в состоянии коллективного непонимания...
— Ха-ха...
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Вдруг раздался истеричный хохот Чжан Хаотяня, валяющегося на земле, как дохлая собака.
На лице — исступлённое наслаждение местью.
— Лу Фань! Ты же у нас такой крутой, да?!
— Ты же вроде как сильно переживаешь за эту сучку, да?!
— Посмотрим теперь, как ты будешь выпендриваться!
Он целой рукой, не той, что сломана, указал на зажатую Ли Цзин в заложники Су Я и сорвался на хриплый рёв:
— Я давно знал, что на эту кучу идиотов надежды ноль, тебя ими не завалить!
— Вот! Вот это — мой настоящий козырь!
— Сейчас! Немедленно! Открываешь мне дверь фургона! И весь жрат, что внутри, — делишь между всеми!
— Иначе я велю Ли Цзин одним движением перерезать твоей бабе горло!
Тво... ей... ба... бе...
Со-о-о-ка!
В толпе разом послышалось сдавленное, но дружное шипящее втягивание воздуха.
Все взгляды, разом, как по команде, «шух» — и начали метаться между Лу Фанем, Су Я и Чжан Хаотянем.
Громадный жизненный сюжетный поворот!
Шантажировать соседа по подъезду... собственной женой... ну, то есть соседа Лу!
Что это вообще за лютейшая, запредельная хрень?!
Мировоззрение присутствующих хрустнуло и посыпалось.
Су Я неверяще смотрела на Чжан Хаотяня.
За одно мгновение её лицо стало белым, как мел.
Однако, к полному удивлению всех.
На угрозы Чжан Хаотяня.
Лу Фань не только не проявил ни капли паники.
Он... улыбнулся.
Он даже поднял руку и лениво несколько раз хлопнул в ладоши.
— Пах.
— Пах.
— Пах.
В звенящей тишине на снегу сухие хлопки прозвучали особенно резким вызовом.
— Хитро.
— Очень хитро.
Лу Фань глянул на Чжан Хаотяня, на губах — улыбка, полная одобрения и ехидства.
— Чжан-цзун, да вы просто гений.
— Теперь вот весь жилой комплекс знает, что ваша жена — уже моя женщина.
Улыбка, искажённая безумием, мигом застыла на лице Чжан Хаотяня.
Он... он это как понимать?
Слова Лу Фаня, как кувалда, ударили по омертвевшему сердцу Су Я.
Она распахнула глаза и с потрясением уставилась на Лу Фаня.
Он... он признал?
Он сейчас, при всех, это признал?!
Лу Фань больше не обращал внимания на окончательно офигевшего Чжан Хаотяня.
Его взгляд скользнул к Су Я.
По её безупречному, исполосованному засохшими слезами лицу, по этим раскосым глазам, полным шока и растерянности.
Уголки его губ поползли ещё выше.
«Не бойся».
Он беззвучно, одними губами, сказал ей два слова.
После чего повернул голову обратно к Чжан Хаотяню и легко развёл руками.
— Ладно.
— Допустим, ты продавил.
— Я открою дверь.
Сказав это, он действительно развернулся и пошёл к воротам крепости.
Толпа тут же зашевелилась.
Все до единого уставились на вот-вот распахнувшуюся металлическую дверь.
Даже Ли Цзин, держащая Су Я, по инерции вытянула шею, чтобы лучше разглядеть двери фургона.
У Чжан Хаотяня на лице вновь проступила самодовольная ухмылка.
Слабак!
В итоге всё равно по струнке пляшешь под мою дудку!
— Клац—
Аллюминиево-стальная дверь крепости с тихим щелчком начала медленно уходить вглубь.
Изнутри хлынуло тепло, как в позднюю весну, вперемешку с густым ароматом мясного бульона.
Все разом, не осознавая, шагнули вперёд на полступеньки.
И ровно в этот миг!
В тот единственный миг, когда внимание каждого, без исключения, было приковано к открывающимся воротам!
Лу Фань двинулся.
Он резко оттолкнулся от земли.
В следующее мгновение его фигура сорвалась с места, как снаряд из ствола, с такой скоростью, что глаз почти не успевал зафиксировать её рывок!
Но рванул он не к воротам!
А к Ли Цзин и Су Я!
Десять с лишним метров он преодолел за долю мгновения!
У Ли Цзин перед глазами всё размылось.
Едва она успела что-то осознать, как это лицо с насмешливой улыбкой уже оказалось прямо перед ней.
Безумие в её взгляде в этот момент достигло апогея.
Запястье резко дёрнулось, и лезвие ножа с силой пошло к белоснежной шее Су Я!
В ту долю секунды, что длится вспышка молнии!
Чья-то рука из ниоткуда возникла между ними и намертво сжала опускающийся фруктовый нож.
— Чшш——
Звук входящего в плоть металла был тихим, но пронзительным до ужаса.
Острие успело лишь чуть-чуть рассечь кожу на шее Су Я, и тонкая струйка крови скатилась по кончику ножа.
Но дальше клинок уже не продвинулся ни на миллиметр.
Ли Цзин будто держала не рукоять ножа, а арматуру, насмерть вваренную в стальную плиту.
Она опустила взгляд.
Увидела руку Лу Фаня.
Именно этой рукой он полностью обхватил острое лезвие.
Кровь выбивалась сквозь его пальцы густыми, настойчивыми каплями.
Кап-кап — и по одной падали на белый снег, моментально застывая темно-бардовыми ледяными бусинами.
Но на лице Лу Фаня не дрогнул ни один мускул.
Он даже — шире, медленно, раздвинул губы в улыбке.
Эта улыбка была холоднее сибирского морозного ветра.
В голове Ли Цзин что-то гулко хлопнуло, и всё провалилось во тьму.
Силы вышли из её тела так, словно кто-то резко выдернул вилку из розетки.
— Глухой звон.
Фруктовый нож выпал на землю.
Рука, сжимающая шею Су Я, безвольно разжалась.
Движения Лу Фаня не дали ни малейшей паузы.
Он рывком притянул к себе оцепеневшую от ужаса Су Я и, не сбавляя ни капли скорости, подхватил её на руки, обхватив за талию.
Всё это заняло не больше пары ударов сердца.
Чисто, стремительно, без единого лишнего движения.
На площадке застыла мёртвая тишина.
Все будто под ударом заклинания окаменения, тупо смотрели на мужчину, держащего на руках красавицу.
Безумная ухмылка на лице Чжан Хаотяня так и застыла.
Только теперь в ней звучали бесконечные, абсурдные, ничего не понимающие нотки.
Как... так-то?
Лу Фань прижал к себе дрожащую, как осиновый лист, Су Я.
Опустил взгляд на тонкую красную полоску у неё на шее.
В глазах вспыхнул злой, ледяной огонь.
Почувствовав этот убийственный холод, Ли Цзин обмякла.
С глухим шлепком рухнула на колени в снег.
Перекувырнувшись, почти на карачках подползла к Лу Фаню и мёртвой хваткой обхватила его голень.
— Братик Лу! Братик Лу, я виновата!
— Это всё Чжан Хаотянь, эта чертова тварь! Это он меня заставил! Честно!
— Я потом всё буду делать, как ты скажешь, прошу тебя, не убивай меня!
— Я... я и стирать буду, и готовить, и массаж делать, и в постели греть... я на всё согласна!
Она подняла своё лицо, всё ещё довольно симпатичное, в глазах — нарочитая услужливость и откровенный намёк.
— Братик Лу, я... я «сзади» ещё никому не давала, там совсем чисто...
От этих слов немало мужиков на верхних этажах, затаившихся у окон, непроизвольно сглотнули.
Баба — огонь.
Обновлено: 10.07.2026