Глава 89

Глава 89. – Не делай этого. – …… – Это не очень красиво, но я хочу, чтобы ты смог увидеть это, – игриво рассмеялась Саша, небрежно передёргивая плечами. Я уже достаточно позволила мучить тебя. Из-за того, что ты чувствовал боль за меня, я ничего не чувствовала. Будет верхом эгоизма сказать, что я вижу вечность в твоих глазах, проливавших кровавые слёзы. Даже если я когда-нибудь умру и исчезну, отправившись в другой мир, даже если я больше не смогу увидеть тебя, я хочу сказать тебе не забывать меня… Должно быть, я крайне эгоистичная женщина. Бендж поджал губы. Его надтреснутый шёпот прозвучал достаточно сдавлено: – Ты права… Я не могу испортить тебе удовольствие. Только… иногда я думаю, что было бы лучше, если бы ты забыла обо всём этом и оттолкнула меня. Если бы всё было так, ты бы смогла смеяться, как раньше. И не стала бы прятать еду под кроватью. Саша на мгновение замерла, ошеломлённая. Так значит, ты заметил это? В какой момент?! А, боже. Как же стыдно! – Это… просто лёгкий невроз. Более того, если ты не можешь смеяться, как раньше, то почему думаешь, что я могу улыбаться, как прежде? Разве я похожа на такую эгоистичную идиотку? – Всё не так. Только… я боюсь, что в итоге ты оставишь меня в одиночестве и исчезнешь. Кажется, Валентина говорила что-то похожее некоторое время назад. И даже Асад… Хм, разве я должна быть той, о ком все беспокоятся? – Почему я оставлю тебя и исчезну? Пройдя через все невзгоды и достигнув цели, я буду хорошо питаться и жить вместе с тобой. Я буду жить долго и счастливо, пока не умру. – …пока не умрёшь? – Да, пока не умру рядом с тобой, – пока Саша гладила мягкие серебристо-седые волосы Бенджа, её вдруг охватило чувство дежавю, словно всё это было магией. Ей показалось, что она видела эту картину: часовня, окружающие витражи святых и они, сидящие на освещённом свечами алтаре и прижимающиеся друг к другу. Охваченная этим странным чувство дежавю, Саша продолжила: – А потом… мы вместе отправимся в ад. – …… – И мы будем помнить, что рай для идиотов. Возможно, место, куда нас больше тянет, это не ад, а чистилище? Небесно-голубые глаза, которые на мгновение опустились, дрогнули, но вскоре на губах Бенджа расплылась слабая улыбка. Улыбка такая горькая и в то же время такая прекрасная. – Неважно, где я… пока ты рядом, – выдохнул он, когда их лбы соприкоснулись. Бендж пошевелил рукой и провёл по волосами Саши, склоняя голову и целуя её в затылок, чуть ниже уха. И вместо того, чтобы оттолкнуть его, девушка крепче обняла Бенджа. ***** Церемония встречи Нового года для аристократов проходила на площади Лизы перед Императорским дворцом. Бальный зал под открытым небом был устроен вокруг возвышающегося обелиска в центре большой и красивой площади, окружённой великолепными декорациями. Бальный зал, находящийся в центре площади, был разделён примерно на три части и возле них была подготовлена сцена для выступлений и цирковая труппа. Было ещё слишком рано, но уже готовившиеся к выступлениям артисты и прибывавшие один за другим люди делали всё вокруг шумным и весёлым. Поскольку это был последний праздник в году и конец светского сезона, все споры и решения были отложены, люди воздерживались от комментариев по поводу убийства в отеле или столкновения преступных группировок, произошедших в канун Рождества. Вместо этого в центре внимания была история о роскошной свадьбе и новогоднем благословлении. – Это была самая великолепная свадьба после войны. Молодому Господину Сэрпэнтэ, должно быть, теперь, когда его единственный старший брат покинул столицу, одиноко. – Хм, возможно, так и есть. – Кстати, Молодой Господин, я слышал, что вы планируете открыть сеть отелей, но об инвестициях… Или говорили о деньгах. Как и везде, в конечном счёте суть всех разговоров сводилась к капиталам. Вполне естественно, что эпоха аристократии, казавшейся вечной до войны, угасала, и открывалась эпоха промышленности. – Так грустно не видеть Герцога Огня и Ярости, – сказал Кронпринц, пока Саша ела горячий чуррос, наблюдая, как Бендж разговаривает в окружении инвесторов размером с его собственного отца. Чуррос – сладкая обжаренная выпечка из заварного теста, имеющая в сечении вид многоконечной звезды или просто круг. Девушка торопливо попыталась проглотить еду во рту, но Асад протянул ей руку. Если быть точнее, то чуррос в своей руке. – Хочешь съесть и это? – …боже, благодарю. – Не думал, что Молодой Господин Сэрпэнтэ морит тебя голодом. – У меня есть отдельный желудок для уличной еды и закусок. Когда Саша ответила шутливым тоном, Асад на мгновение улыбнулся, однако, переведя взгляд на одну сторону её лица, он сменил тон на вкрадчивый, но обеспокоенный: – Если посмотреть, то кажется, ранее была рана… но сейчас я не вижу повязки. С такого расстояния можно так внимательно всё рассмотреть? – Саша слегка наклонила голову влево и улыбнулась: – Немного порвала. Заснула в серьгах и неудачно дёрнула. – …… – Пожалуйста, Вы можете перестать так смотреть на меня? – А, прости. Не думал, что у тебя есть такая сторона… – Кстати, Ваше Высочество, есть кое-что, о чём я хотела бы попросить Вас. – Попросить? Ты меня? – Да. – Говори спокойно, – на его лице появилась улыбка, а глубокие фиолетовые глаза сменили эмоции на мягкость и игривость. Немного поколебавшись, Саша шёпотом продолжила: – Это связано с кануном Рождества… – В эти дни много людей, укушенных в канун Рождества, уже скрежещут зубами от жажды мести. Это то, о чём ты беспокоишься? Или из-за инцидента в отеле? – Думаете, это сделала я? – Ну, если бы ты была такой, какой тебя вижу я, его судьба легко бы изменилась. Это верно. Смерть Господина Коджимо настоящее сожаление для всех нас. – Ваше Высочество, кажется, понимает слишком многое. – Честно говоря, мне немного страшно. В любом случае, я понимаю, о чём ты беспокоишься, но поскольку я сейчас здесь, я не собираюсь разжимать рук, поэтому не волну… – Скорее, я бы хотела, чтобы всё выглядело так, словно Ваше Высочество разжал ладонь. Асад какое-то время, прищурившись, смотрел в лицо Саше, а после задал вопрос: – Ты просишь меня, поймав зайца, выкинуть пса? Поймав зайца, выкинуть пса – отбрасывание чего-то, что ранее использовалось по необходимости, но стало ненужным. – Да. – Кажется, я не слишком заслуживаю доверия. – Ау, речь ведь совсем не об этом. – Я не чувствую искренности в этом, но… что именно мне нужно сделать? – Вместо того, чтобы что-то делать… В ближайшем будущем Вам просто нужно протянуть руку в ответ на то, о чём попросит Ваш брат. – О чём попросит мой брат? – Петиция, связанная с Банком Сэрпэнтэ. Ваш младший брат не выдвинет её сам, но будет активно поддерживать. Я хотела бы, чтобы Ваше Высочество помогли мне. В канун святого Рождества столица перевернулась вверх дном, поэтому причин для разрыва отношений достаточно. Отношения между клубом Даллас и Сэрпэнтэ – государственная тайна. Поэтому, если Асад поднимет руку на то, чтобы прикоснуться к Банку Сэрпэнтэ, который последние несколько лет обладал неприкосновенностью, все подумают, что королевская семья решила вынести наказание за инцидент в канун Рождества, даже если это значило потерять отношения. – Это неожиданная просьба. Дата? – День победы. – Нужна ли подготовка? – Не беспокойтесь об этом. На лице Кронпринца всё ещё оставалось обеспокоенное выражение, но вместо того, чтобы задавать вопросы дальше, он смиренно кивнул. В этот момент к ним подошёл Бендж. – О чём ведёте тайные разговоры, Ваше Высочество? – Уходи. Я не могу играть с тобой. – Что вы хотите сказать этим? – Твоя прекрасная хозяйка сказала мне впредь не играть с тобой. Поэтому давай разойдёмся в этот момент. – Тогда, Ваше Высочество, пожалуйста, уходите. – Ты удивительно безжалостен. Я думал, что тебе будет хоть немного грустно, – сам Асад также не выглядел грустным. В любом случае, поскольку ещё есть время, нет нужды притворяться, что их отношения разорвались прямо здесь. Когда небо стало тёмно-синим, горящие факелы и пятицветные фонари осветили всю площадь. Первым мероприятием, возвещающим о начале праздника, конечно было шествие королевских солдат. То здесь, то там раздавались крики, когда королевские солдаты синхронно маршировали в яркой форме. – Если подумать, ты ведь тоже сержант? Как насчёт того, чтобы присоединиться к военному параду в День Победы? – Просто смотря на военную форму, во мне закипает ярость. Вашему Высочеству не понять этого. – Звучит как оскорбление. – А вы догадливы. Это был момент, когда Саша качала головой и смеялась. – О, участие в военном параде в День Победы? Все ожидают появления Молодого Господина. – А, комиссар. Мужчина средних лет во фраке, а не в форме, приблизился к ним, кусая сигару. Он был начальником полиции столицы. Сердце Саши, которое медленно успокаивалось, снова ускорило свой бег. Пока Бендж обменивался рукопожатием с комиссаром, бывшим вассалом и своим человеком, Асад тихо забормотал: – Каждый раз, когда это происходит, я чувствую, что надо мной издеваются. Все словно товарищи по оружию, а я… – Ваше Высочество – тот, кто должен нести ответственность за будущее Империи, поэтому вполне естественно, что вы упустили это. Но ведь всё это благодаря Вашему Высочеству, не так ли? На тёплые и многозначительные слова, которые добавил комиссар, нельзя было найти опровержения, поэтому Саша и Бендж посмотрели на Асада очень благодарными взглядами. – Почему вы выглядите так, словно смеётесь? – с крайне скромным видом спросил Асад. – Вы очень догадливы. Именно в этот момент в их весёлый смех внезапно вмешался другой ветеран войны: – Старший брат не знает этого, потому что его там не было, но разве все товарищи – не дешёвки. Не так ли, господа товарищи? На мгновение стало тихо. Вокруг было шумно, но среди них воцарилась тишина. Лицо Асада ожесточилось, а взгляд комиссара, смотрящего на них с тёплой улыбкой, сменился на дрожащий. Рука Бенджа, которая держала руку Саши, сильнее стиснула её пальцы. Когда Саша подняла глаза, то увидела, как небесно-голубые глаза мгновенно заледенели. – В этом отношении Ваше Высочество всегда был последователен. Не так ли? Ноксус слегка нахмурился из-за сарказма Бенджа и заданного им вопроса. Внезапно Саша вспомнила историю, которую на днях услышала от Яна. Историю о том, как Бендж помешал Ноксусу избить офицера возраста своего отца за дерзость. – Не думаю, что сможешь идти в ногу со мной, даже несмотря на мою последовательность. Разве вкус к убийствам не остаётся постоянным с того времени и до этого дня? Кто бы мог подумать, что ваш гость будет убит в канун Рождества? Комиссар, вы пришли допросить его или, как всегда, пришли защитить его как товарищ по оружию? Это из-за того, что его пытались убить, или потому, что он не может контролировать свою гордость, что была задета атакой на Фибоначчи вместе с этим инцидентом? Но именно Асад, а не комиссар, отреагировал на редкость открытую стычку Ноксуса с Бенджем. .
. . – Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –