История о принцессе, запертой в башне, так банальна.
Даже если это не принцесса, а призрак какого-то аристократа, запертый в башне, как в истории «Рапунцель», о которой все слышали.
— ...Разве все не смеются над нами?
— Я думаю, что эту выходку может придумать кто угодно, — Бен немедленно опроверг тревожное мнение Летиса. — Это не смешно и это даже не трогательно. Это низко...
— Что? Эй, прояви хоть немного уважения к своему брату!
— Если ты собираешься сказать это, хотя бы узнай, будет ли нечто подобное выглядеть прилично.
— Саша, ты что-нибудь знаешь? Если всё это — хорошо продуманный розыгрыш, я думаю, — а это вполне вероятно — что за этим стоишь ты.
— О, прекрасно.
Пытаясь шуточно выразить свое беспокойство, я схватилась обеими руками за голову, глядя на двух людей, лица которых выражали спокойствие и безразличие.
Сколько бы раз я не думала об этом, не могла понять и поверить, что эти беззаботные молодые аристократы вырастут в безжалостных злодеев империи, для которых в будущем не взойдет солнце.
— Саша?
...Нет, не могу. У меня нехорошее предчувствие, что начиная с этого момента я начну все понимать.
Независимо от волнения и смятения что мы испытывали, Эстель, которая в отличие от своих братьев тихо скривила губы, наклонилась ко мне и крепко сжала мои руки.
Эстель, родившаяся болезненной, с самого раннего возраста была чрезвычайно чувствительна к окружающему миру. И людьми, которые могли ее успокоить, были я и моя мать, которая теперь была мертва.
— Саша, ты что-нибудь знаешь?
Этого я не знала. Но было бы лучше, если бы я знала обо всём заранее?
Дело в том, что трое отпрысков благородного происхождения и дочь няни были заключены в одну из комнат великолепного особняка. А человек, который держал их взаперти, был не скучающим демоном или зверем, а их родственником с юга.
Однако самая большая проблема заключается в том, что нынешняя ситуация не вполне ясна. Сколько бы я ни вспоминала, ни одного объяснения или описания подобного не было. Там вообще ничего не было.