— Стоять! Попробуйте только тронуть! — Чжан Сяолун шагнул вперёд, указывая на готовых к действию молодчиков. — То, что затевает Лю Чаншэн — настоящее ограбление. Кто из вас сейчас пошевелится, станет соучастником. Кто не боится тюрьмы — действуйте. Посмотрим, сможет ли тогда Лю Чаншэн вас выгородить.
Парни и впрямь замялись. Все они были охранниками из отеля, и когда Лю Чаншэн позвал их «на дело», неудобно было отказаться. Раньше он тоже привлекал их для подобных «выступлений». Обычно видя их численное превосходство, противник сразу сдавался. Да и то, что Лю Чаншэн был в родстве с хозяином отеля, а тот, в свою очередь, был человеком со связями, работало в его пользу — в итоге ему всегда уступали. Но то были мелкие стычки. А вот вломиться в чужой дом и грабить — это уже уголовное преступление. Они заколебались.
— Не слушайте этого болвана! Кукуруза выросла на моей земле, значит, она моя! — Лю Чаншэн шлёпнул пачкой купюр по руке Чжан Сяолуна. — Ты же утверждал, что платил за аренду? Вот, при всём честном народе я возвращаю эти деньги! За все пять лет, до последней копейки! За прошлые урожаи я с вас не требую, но эта кукуруза — моя! Считаем, что рассчитались.
— Чаншэн, ты действительно решил зайти так далеко? — лицо Лю Мэй побелело от ярости. — Не хочешь сдавать нам землю — ладно! Верни деньги за три оставшихся года! Мы больше не можем арендовать твой участок, отдавай его кому хочешь! Но взять назад арендную плату и прикарманить наш урожай? Об этом и речи быть не может! С ума что ли мы с отцом Сяолуна посходили, чтобы год работать на тебя даром?
— Не слушайте их! Тащите, чёрт побери! Это урожай с моей земли! Чего вы боитесь? Это не преступление, самое большее — хозяйственный спор! Если что — я отвечаю! — это он уже кричал своим подручным.
Услышав это, охранники вновь воспряли духом и снова начали приближаться к сложенным во дворе мешкам.
— Прекратите! Ни с места! — Чжан Сяолун уже готов был броситься в бой, как снаружи раздался торопливый окрик. Это был староста деревни, Ван Течжу, который, расталкивая толпу, ввалился во двор. — Чаншэн, ты не часто нас навещаешь. И в какой же роли ты сегодня? Японский оккупант, грабящий деревню?
— О, дядя Течжу! Сколько лет, сколько зим! Угощайтесь, моих возьмите! — завидев его, Лю Чаншэн поспешно протянул ему пачку сигарет.
Ван Течжу был худым и тщедушным, а годы, проведённые в поле под палящим солнцем, сделали его кожу смуглой. По возрасту ему было чуть за сорок, всего на несколько лет старше Лю Чаншэна. Но в деревне чтут старшинство. Что поделать, если не бог весть какой, а по положению — старший. К тому же он много лет был старостой, и его слова всё ещё имели вес в Цинхэ.
— Ладно, сначала объясни, что это ты тут устроил? — прищурился Ван Течжу. — Привёл чужаков грабить зерно у своих же односельчан? Это ты меня, значит, в грязь лицом ударить решил?
— Да как я посмею, дядя Течжу! — залебезил Лю Чаншэн. — Пока вы в Цинхэ, мне и в голову не придёт перед вами выпендриваться!
— Значит, жаждешь, чтобы я поскорее помер, и тогда сможешь тут, как Сунь Укун, устроить погром? — флегматично отстранив сигарету, Ван Течшу сделал затяжку из своей старой трубки. — Принял нашу деревню то ли за Небесный дворец, то ли за Цветущую гору?
— Ну что вы, дядя Течжу, дайте же мне слово сказать! — Лю Чаншэн всё же сунул ему сигарету в карман и даже попытался прикурить. — Земля-то у меня — золотоносная! Хоть я её и сдал в аренду, она ведь всё ещё моя, верно? Я возвращаю деньги и забираю землю обратно. Разве я не прав?
— А кто это только что кричал, что вернёт арендную плату и заодно прихватит с собой чужой урожай? — вставила свои пять копеек Ян Цзинцзин с ледяным спокойствием.
Ван Течжу усмехнулся: — Чаншэн, хитро ты придумал! Сдал землю в аренду, через год вернул арендную плату и забрал урожай себе. Выходит, брат Даню с женой целый год на тебя, дармоеда, работали? Ты им кто — отец родной или сын? С какой стати они должны на тебя работать бесплатно?
— Может, я им зарплату заплачу? — попытался ухватиться за соломинку Лю Чаншэн.
— Пошёл вон! Может, у тебя и есть деньги заплатить, да только они на такое вряд ли согласятся, — нахмурился Ван Течжу. — Обговорил бы ты такие условия заранее — не было бы и разговоров. Но раз урожай уже собран, зерно по праву принадлежит семье Даню. Грабить его — всё равно что отнимать последнее у земледельца.
— Цыц, дядя Течжу, опять вы всё преувеличиваете! — Лю Чаншэн принял серьёзный вид. — Я не грабить собрался, а выкупить урожай обратно! Разве нельзя? — Он указал на двух девушек. — Эти барышни тоже, видать, за кукурузой приехали. Раз уж продавать, то кому какая разница? В конце концов, земля-то моя! Я к ней всей душой прикипел! Так что и продавать должны в первую очередь мне!
Ван Течжу задумался. Бредни про «душевную привязанность» можно было смело отбросить, но в его словах была и доля правды. Всё-таки Лю Чаншэн был уроженцем Цинхэ, и нужно было сохранить ему лицо. — По какой цене выкупаешь?
— По рыночной! По восемьдесят пять… нет, по девяносто фэней!* Согласитесь, сложно усомниться в моей искренности с такой-то ценой? — (прим. ред.: 0,9 юаня за 0,5 кг)
На этот раз Ван Течжу кивнул. Цена и впрямь была выше рыночной. Он повернулся к Чжан Даню: — Брат Даню, если уж продавать, то лучше Чаншэну. Цена подходящая.
— Не продадим, — опередил отца Чжан Сяолун. — Дядя Течжу, не сочтите за неуважение, но пусть лучше эта кукуруза сгниёт у нас на складе, чем мы продадим Лю Чаншэну хоть зёрнышко.
— Дедушка Течжу, дедушка Течжу! Бабушка зовёт вас домой, срочное дело! — внезапно в двор ворвался мальчишка и принялся тащить старосту за рукав.
— Ладно, ладно… — староста поспешно швырнул окурок и, захватив свою трубку, засеменил к выходу, на ходу бросив Чжан Даню: — Брат Даню, обсудите как следует. Сможете договориться — продавайте. Всё-таки земляки, не стоит ссориться из-за пустяков… У меня дома неотложное, надо бежать… Решайте полюбовно…
Его голос затих вдали. Толпа не смогла сдержать смешка. Господин староста был хорош во всём, кроме одного — он был под каблуком у жены. Вне зависимости от обстоятельств, стоило супруге подать голос, как он мчался домой быстрее, чем призванное заклинанием существо в видеоигре.
— Хе-хе, ну что? Даже дядя Течжу сказал своё веское слово. Теперь-то проблем нет? — сияя, Лю Чаншэн протянул Чжан Даню сигарету. — К тому же я предлагаю целых девяносто фэней! Вы же не в накладе останетесь! Спросите у кого угодно — кто ещё предложит вам такую цену?
Чжан Даню отвёл руку с сигаретой, но его взгляд вопросительно устремился на сына.
— Племянник Сяолун, если и за девяносто фэней не согласен, я велю людям просто забрать своё! — Лю Чаншэн грозно хмыкнул. — Тогда никакой твой титул вундеркинда тебе не поможет. Кто-то пострадает в потасовке — тебе же придётся оплачивать лечение. Подобные хозяйственные споры часто заканчиваются плачевно.
Обновлено: 13.02.2026