Козимо. Флания растеклась по столу, подобно
сиропу, и тяжело вздохнула: — Сил моих нет... Из Лушана
мчались, как ошпаренные, в Мильтас проникали так, чтобы каваринцы не
заметили... — И у нас получилось, — ответил из
тени Нанаки, её защитник. — Что дальше? Поедем обратно? — Наверное, останемся здесь
ненадолго. Я ещё столько хотела повидать. Впрочем, всё зависело от Козимо,
согласится ли. — В таком случае я предупрежу Его
Высочество, — заверил Сэргис, который также стоял в комнате. — Благодарю, — отозвалась Флания. —
Ты оказал неоценимую помощь. Я правильно сделала, что пригласила тебя. — Ваше Высочество очень добры, —
глубоко поклонился советник. Принцесса одарила его улыбкой: — А ведь я сильно удивилась, когда
ты и брат пришли к одной идее. В Лушане Сэргис предложил Флании и
Козимо использовать деньги, связи и влияние Мильтаса и скупить всё
продовольствие на западе. Девушку потрясло, что план советника и Уэйна совпали,
хотя они нисколько не сговаривались. — Я не включил посредничество
принцессы Роуэлльмины и Патрии, — поспешил разубедить Сэргис. — Без них мой
план едва бы сработал. Мне не сравниться с Его Высочеством, ведь он заставил
шевелиться весь Варно. — Зато теперь я знаю, сколь в тебе
нуждаюсь. И впредь рассчитываю на твою верную службу. — Постараюсь не подвести ожидания
Вашего Высочества, — поклонился мужчина и вышел из кабинета готовить письмо. Прежде, чем Сэргис ушёл, Флания
заметила холод во взгляде Нанаки. — Ты всё ещё не доверяешь ему? —
спросила она, когда советник удалился. — Не без причин. Флания надулась. — Но он делает то, что не могу я.
Просто избавлюсь, если станет помехой. — Не говори так, — рассердилась
принцесса. — Вам надо поладить. Парень глянул на неё вскользь и
перевёл взгляд обратно на дверь, за которой скрылся Сэргис. Сам Сэргис между тем шёл по пустому
коридору наедине со своими мыслями. Брошен родиной, предан верой, забыт
миром, и вот по прихоти судьбы он служит сестре заклятого врага. Иной бы счёл,
что подобная усмешка лишь сильнее разгневала бы Сэргиса, и однажды ночью он
пришёл бы в покои Уэйна убить его. И отчасти оказался бы прав. «Бог, есть ли ты на самом деле? —
вопрошал Сэргис. — Если да, скажи, как мне поступить? Я уже ничего не знаю.
Если нет, буду следовать зову сердца». — У короля двое детей, и только
один унаследует корону, — пробормотал советник. Он остановился и выглянул в окно,
обращённое на запад. Туда, где Лушан. Туда, где Уэйн. — Моя спасительница, юная и наивная
принцесса, взойдёт на трон, желает она того или нет. Такова моя месть. И не
смей называть меня трусом, Уэйн Салема Арбалест. * * * Огромная карета грохотала по
дороге. Внутри сидел под стать ей размеров человек — Грюйер, король Солджеста.
Напротив же — Торчейла, его дочка, которая в сравнении с ним — крохотный
зверёк. Она не отрывала томного взгляда от окна, а на лице застыла маска
безразличия. — Что тебя гложет, Торчейла? —
начал Грюйер. — Дай угадаю: ты недооценила натрийскую принцессу, и ныне в
смятении, что она тебя опередила? Девушка вздрогнула. Отец посмотрел
на неё внимательно и продолжил: — Будь события в Мильтасе
единственным случаем, сослались бы на везение. Но вот она снова проявила себя,
и служит ей сам Сэргис. Раздражает, да? Не волнуйся. Ты моя очаровательная
дочурка и вольна терпеть поражения сколь угодно — я ни слова не скажу. Я
обязательно подберу тебе добрейшей души мужа, что залечит несчастное раненое
сердце. — Смейся-смейся, папенька, —
прожгла Торчейла испепеляющим взглядом. — И я никогда тебя не прощу. Её ярость Грюйеру лишь лёгкий
ветерок. — Гневайся и сокрушайся, но ход
времени неумолим. Хочешь дотянуться до звёзд — сделай это раньше других. Так
намерена ли ты пробудить своего зверя, или прикажешь ему спать вечность? — Зело страшно, — пробормотала
принцесса с усмешкой. — Я вопрошала себя, что мне надобно и как сего достичь, и
ответ поразил. — Она заглянула отцу в глаза: — Мои слова оказались правдой: ты
стоишь на моём пути. Грюйер улыбнулся: — Это тебя расстраивает? — Отнюдь, папенька. Прежде во мне
никогда не горел столь страстный огонь. — Превосходно, — искренне
обрадовался король. — Повторюсь: я всегда к твоим услугам. Брось мне вызов из
потворства алчности и желаниям, а я стану судить тебя. * * * Патрийский архипелаг, крепость Зариф.
Та самая, в которой при невероятном стечении обстоятельств однажды встретились
Уэйн и Фелит. Ныне Зариф служил столицей островного государства. В сердце твердыни таился рабочий
кабинет правителя Патрии — ладу, из окна которого доносился мерный шум волн и
крики чаек. — Господин Фелит, как быть с
провизией? — поинтересовалась между делом Апис, сложив бумаги, и с ноткой
тревоги добавила: — Нам удалось её разместить, но склады ломятся, и мы уже
получаем жалобы. — Вскоре отправим в Мильтас — не
беспокойся, — твердо ответил Фелит из-за стола. Однако девушку он не убедил. — Вы уверены? Они не возьмут
столько. — Возьмут. На западе за неё сейчас
готовы дорого заплатить — торговцы такую наживу ни за что не пропустят. — Почему? А, они продали даже
запасы? Ладу кивнул: — Больше продашь — меньше
останется. От звона монет люди забыли об осторожности: в амбарах городов и сел
на западе сейчас лишь пыль. — Они же решат, что Мильтас
намеренно устроил им голод, чтобы продать еду подороже, — сморщилась Апис. —
Разве народы не ополчатся на него? — Поэтому мильтасским гильдиям
понадобились мы. Они смели весь провиант на западе и продали нам за бесценок. —
Фелит криво улыбнулся: — Примем на себя часть удара, как посредники. — Понятно. В Мильтасе будут
следить, растёт ли голод, и выкупать еду обратно по необходимости. Со стуком в кабинет вошёл
посыльный: — Прошу прощения, господин Фелит,
только что пришвартовался корабль с делегацией. Они просят у вас аудиенции. — Делегация? — смутился Фелит. —
Апис? — На сегодня никого нет, — ответила
она, проверив расписание. Гостя никто не ждал.
Заинтригованный, ладу стал расспрашивать дальше: — По какому они делу? — Хотят... купить провизию, которую
предоставил Мильтас. Фелит и Апис вмиг помрачнели. У
Патрии есть еда, и есть те, кто готов её приобрести, — никаких проблем.
Единственное — всё происходило слишком быстро. — Чья эта делегация? Посыльный замялся, но собрался с
духом и ответил: — Восточно-леветианской церкви. * * * Шаги гулким эхом отдавались от
холодных каменных сводов приёмного зала Апостольского дворца, тонувшего в
полумраке ночи. То шла префект Апостольский курии — Кардмелия. — Ваше Святейшество, я обо всём
позаботилась, — склонилась она перед безмолвным человеком на троне, больше
похожим на иссохший труп. — Гибель принца Тигриса всколыхнула Веланцию, но
ничем страшным это не обернётся. Более того, смерть любимого младшего брата
наконец пробудила нечто в их короле. Что же касается Натры... Вдруг Кардмелия почувствовала: они
не одни. Обернувшись, женщина обнаружила в тусклом свете луны человека. С его
меча стекала алая кровь. — Наконец-то я добрался до тебя, —
прохрипел мужчина и ступил вперёд. Нарушителем оказался подданный
Тигриса — Фушто. — Я знал — в том проклятом особняке
был четвёртый, — надрывно заговорил он. — Я нашёл его следы. Пошёл по ним. И
они привели меня в Апостольский дворец. — Фушто направил клинок на Кардмелию. —
Тебе есть, что сказать? Я слушаю. Налитые кровью глаза так и твердили
— мужчина жаждал убивать. Кардмелия одарила его взглядом богоматери: — Ты прав, за смертью Тигриса
стояла я. Агата тоже бы подошёл, но, знаешь ли, веланцийский принц подходил на
роль мученика куда лучше. Отъезд консула же сделал бы события только
интереснее. Префект не считалась с жизнями. Для
неё они лишь игрушки. Тем не менее клинок Фушто не дрогнул — наоборот: ярость
подданного окрепла, обернулась леденящей душу жаждой крови. — Не следовало входить сюда без
приглашения. Знай: преставлюсь я — преставишься и ты. Не должно разбрасываться
дарованной богом жизнью, ибо благо ждёт и на земле. — Польщён твоей заботой, — сплюнул
Фушто. — Но я позволил сюзерену умереть, и теперь мне блага не найти вовек. Я
умру, но заберу тебя с собой! Приведу к Его Высочеству на том свете! Мужчина бросился вперёд. Гнев
прогнал усталость, и мститель стрелой понёсся на префекта. И вот, когда его
тёмно-серый меч обрушился на голову злейшего врага... Фушто разрубило надвое. Всюду брызнула кровь, и слуга
бессильно покатился по полу. «Что? Как?» Ответом стала крохотная фигурка
рядом с Кардмелией, которая только что сидела на троне. — Патриарх... Сильверио... —
прохрипел Фушто. Сильверио держал в руке посох, что
на самом деле оказался ножнами. В другой покоился сияющий в призрачном свете
клинок. «Не может быть...» Прежде, чем сознание Фушто поглотила
тьма, он вспомнил байку, в которой патриарх Сильверио вошёл в логово
разбойников и, наставляя словом на путь истинный, заставил их открыть ворота.
Всё это лишь сказки. Сильверио никогда не разговаривал с бандитами. Он убил их.
Всех до единого. «Даже в конце я подвёл Ваше
Высочество... Пожалуйста, простите, принц Тигрис...» — всей душой попросив
прощения, Фушто испустил последний дух. — Боже правый, какая жалость, —
проронила Кардмелия. Не обращая внимания на кровь, что
запятнала одежду, она опустилась на колени около павшего и нежно закрыла ему
глаза. Всё её существо переполняло сочувствие к умершему. — Если тебе дарована жизнь, следует
получать от неё всё...
ножны, опёрся о них, как о трость, и тихо позвал: — Мелия. Кардмелия мгновенно встала и
обернулась к патриарху: — Да, Ваше Святейшество? — Принц Натры держит подле себя
фламийку... ведь так? — Да, Ваше Святейшество. Он ей
благоволит. — Изучи её прошлое... — велел
Сильверио. — В ней что-то есть. Интуиция нашёптывает... — Предоставьте это мне, — без тени
сомнений поклонилась Кардмелия. — Я исполню любую волю Вашего Святейшества. Слово патриарха закон. Таковы их
отношения. * * * Лушан, особняк делегации Натры. — Уэйн, мы готовы, — доложила
Ниним, войдя в кабинет. — Уже завтра можем отправляться домой. Принц с облегчением вздохнул: — Чудно. Наконец-то мы отсюда
свалим. — Я тоже рада, что всё обошлось.
Хотя мы тот ещё ад пережили, — заметила девушка. — Не то слово. Клянусь, когда
вернёмся в Кодбэлл, окачу себя святой водой. — Любопытно, и кто же тебя проклял? — Вариантов тьма. — Не спорю, — натянула Ниним
горькую улыбку. — Вот засада... И с кем прикажете
торговать, когда я собственноручно подружил Эсвальдию и Патрию? Да, выбора не
оставалось, но куда теперь девать товары с востока? — И вновь на круги своя. Есть кто
из иерархов на примете? — Он помер. — Кроме принца Тигриса. — Не-а... Хотя погоди, есть один. Их прервал стук в дверь. — Ваше Высочество, — заглянул в
кабинет взволнованный слуга, — к вам пришли. — Кто же? — поднял взгляд Уэйн. — Иерарх. Консул Агата. — Проси. Вскоре слуга привёл в кабинет и
самого Агату. — Прошу прощения, что явился без
предупреждения, — начал консул. — Полно. Мы с вами выпутались из
сетей Кардмелии, остальное — сущие пустяки, — лукаво улыбнулся Уэйн. — За
круглым столом вы упомянули, что хотели бы кое-что обсудить — вы здесь за этим? Агата кивнул: — Именно так. Как вам известно, я
консул союзных городов-государств — Ульбетской лиги. Признаюсь честно: мы на
грани развала. — Ужасно слышать. Что же сталось? — Долгая история. Тем не менее это
мой шанс, — Агата шагнул вперёд. — Я намерен воспользоваться гибелью союза и
объединить города в единую страну. Принц Уэйн, я здесь, дабы просить вас о
помощи. Консисторий завершён. Тигрис мёртв,
Каварин пылает, за одним несчастьем следует другое. Ропот народа подобен
раскатам грома, что собрание иерархов закончилось крахом. Будущие летописцы ещё
откроют истину: на этом Консистории взошли лишь первые ростки хаоса. И принц
Уэйн был в самой его круговерти...
Обновлено: 12.01.2026