Грантсал, императорский дворец. Наперекор всем правилам приличия Роуэлльмина по возвращению в кабинет лениво раскинулась на диване. Принцесса выглядела как домашняя кошка: сколь очаровательна, столь же беспардонна.
Фиш посмотрела осуждающе и вздохнула:
— Ваше Высочество, соберитесь, пожалуйста.
— Не могу. У меня выгорание, — разнылась Роуэлльмина.
Обычно советница стояла бы на своём, но на сей раз говорила лишь наполовину всерьёз. Сперва принцесса в строжайшей тайне встретилась с Мирославом, затем с представителями Восточно-леветианской церкви, после занималась отправкой продовольствия за рубеж. Всё из-за учинённых Бардлошем и Манфредом беспорядков. Роуэлльмина даже перевести дух не успевала — усталость понять можно.
Особенно трудным далось рандеву с Мирославом. Чтобы не попасться братьям, Роуэлльмина отправилась незнакомым ей морским путём, к тому же дорога лежала на вражеской территории. А поскольку визит негласный, закончится он мог так: «Спасибо, что пришла, а теперь сдохни! Ха!»
Из Роуэлльмины все соки выжали. К счастью, оно того стоило.
— Ваше Высочество, я понимаю ваши чувства, но расслабляться рано. — Фиш протянула несколько документов девушке. — Мы получили донесения с поля сражения — оба наследника понесли тяжёлые потери.
Принцесса лениво приняла бумаги, нехотя глянула на них и бросила на стол:
— Уже докладывали.
Как и договаривались, Мирослав внезапно ударил по Бардлошу и Манфреду. Армии застигли врасплох, но они по-прежнему оставались сильнейшими на Варно и перегруппировались, чтобы дать отпор. Только к тому времени фалькасского принца уже как ветром сдуло.
— Добыв славу, Мирослав исчез. На вид вспыльчив, на деле — досконально следует плану, — отозвалась Роуэлльмина.
— Ныне подданные его до небес превозносят.
— Неудивительно. Наконец-то никчёмная игра в гляделки между братьями закончилась. Держу пари, уже траурные вуали заготавливают. Гм…
Тут принцесса задумалась. Фиш решила не мешать и стала молча наблюдать. В конце концов Роуэлльмина поделилась мыслью:
— А лучшего шанса и желать нельзя.
— О чём вы?
— Закончим борьбу за престол в этом году.
Фиш всплеснула руками:
— Н-не слишком скоро, Ваше Высочество?
— Вспомни положение моих братьев. Они обескровлены. Когда же Бадрлош и Манфред восстановят силы, второго шанса не будет. Нам должно разбить их прежде.
Фиш затаила дыхание. Они как обычно обсуждали дела в кабинете, Роуэлльмина как обычно вела себя неподобающе, но история творилась прямо у неё на глазах.
— Стало быть…
Услышав тревогу в словах слуги, принцесса сверкнула улыбкой:
— Нам предстоит грандиозная битва, которая определит, стану ли первой императрицей Эсвальдии или же кану в забвение.
* * *
Грантсал, главный собор Эсвальдской империи. Лишь шепотки редких священнослужителей и их гулкие шаги нарушали торжественную тишину каменных остроконечных сводов. Льющиеся сквозь витражи лучи дневного светила едва прогоняли холод просторных залов, украшенных стройными рядами колонн, чьи верхи венчали лепнина и статуи.
Юан миновал тонущий в тенях коридор, поздоровался с епископом храма и подошёл к массивной двери молельной комнаты. Кардинал поклонился:
— Ваше Святейшество, я вернулся.
— Ах, Юан, — донёсся мужской голос. То был понтифик — первосвященник и суверен Восточно-леветианской церкви. — Известия уже дошли до меня. На долю наших братьев выпало тяжкое испытание.
— Хвала господу, мы его преодолели.
— Хотел бы я вознаградить тебя заслуженным отдыхом на нелёгкий труд, однако… боюсь, мне придётся просить о бо́льшем.
— Я к вашим услугам, — почтительно поклонился Юан.
— Ты слышал, что принцесса Роуэлльмина договорилась с Фалькасам о предельных землях для нашей паствы?
— Область поможет верующим бежать от преследований, но она маленькая, и до прочих страждущих будет не дотянуться.
— Нет нужды беспокоиться, ибо о свете истины известно во всём Фалькасе: обездоленные сами потянутся к нам, — ответил понтифик и добавил: — Меня больше интересует, что мы можем из этого извлечь. Я вижу возможность посредством принцессы Роуэлльмины встретиться с принцем Уэйном.
— С драконом севера, значит?
Уэйн Салема Арбалест — принц и регент Натры, её мудрый и великодушный правитель. Обретавшие в королевстве восточные леветианцы сторонились власти: Уэйн тяготил к западному течению. Кроме того, до сих пор Кодбэлл не играл большой роли.
Времена изменились. Натра стремительно росла, а прагматичный взгляд её принца на вопрос веры ни для кого не остался в секрете. Восточная церковь могла сорвать куш, и, дабы сделать к нему первый шаг, Юан использовал Делунио.
— Я намерен направить тебя к регенту на аудиенцию, — продолжил понтифик. — Были и иные кандидаты, но твоя связь с принцессой Фланией перевесила.
— Я не подведу, — заверил Юан.
Суверен за дверью алтаря с удовлетворением кивнул и мрачно прошептал:
— Шторм в Эсвальдии достиг апогея, и Запад не станет молчать. Мы будем готовы, дабы забрать своё.
* * *
Риделл, гостевой особняк делегации Натры. Войдя в кабинет, Флания рухнула в кресло и с протяжным вздохом распласталась на столе.
— Выглядите весьма устало, Ваше Высочество, — улыбнулась Ниним. Она тайно прибыла из Кодбэлла и сейчас помогала принцессе.
Бурное собрание завершилось, тем не менее не все вопросы решены. И ответ на каждый создавал новую напасть. Флания составляла отчёт для Уэйна, поддерживала связь с Грюйером, обсуждала следующие шаги с Лоуренсом — когда ей прикажете возвращаться домой?
— Упорство Вашего Высочества похвально, однако труд вопреки усталости притупляет разум. Почему бы не сделать перерыв? — предложила Ниним.
Она уже прямо слышала возмущённые вопли Уэйна: «А мне ты спуску не даёшь!» — но быстро прогнала их.
— Я бы с радостью, но уже почти закончила, — ответила Флания, хлопнула себя по щекам и подняла лицо: — Некоторое только мне по плечу. И я не сдамся!
Ниним посмотрела на принцессу с восхищением:
— Хотела бы я услышать то же самое от одного бездельника.
— Какого ещё бездельника?
— И правда, какого? — хихикнула девушка.
Дверь со стуком открылась. В комнату вошёл Сэргис; его раны зажили, и он уже свободно ходил.
— Можно Ваше Высочество на пару слов?
Флания кивнула; взгляд советника упал на Ниним.
— Займусь нашем отбытию в Кодбэлл. — Поняв намёк, фламийка с поклоном удалилась.
Когда шаги стихли, Сэргис заговорил:
— Я от короля Лоуренса. Ближайшие сподвижники Маллейна отстранены от дел. Можно сказать, власть оздоровилась.
— Хорошие новости. Для нас обоих, — отозвалась Флания и перешла к более насущному: — Как ты поступишь дальше? Король Сэргис тебя просил остаться?
Мужчина кивнул и, глядя куда-то вдаль, ответил:
— Как Ваше Высочество и сказали. Делунио — моя родина. Самое страшное позади, но тяготы народа в одночасье не испарились — чувствую, что ещё нужен королевству. Тем не менее я поклялся. Поклялся служить Вашему Высочеству всем сердцем, когда тёмный час минует. Его Величество, пусть и неуклюже, но проявил твёрдость. Уверен, его дух передастся всей стране, и она воспрянет.
Сэргис опустился на колено и склонил голову.
— С сего момента, боль Вашего Высочества — моя боль, ваша радость — моя радость. Для меня большая честь служить вам. Клянусь верно исполнять долг, пока смерть не заберёт в свои чертоги. Если считаете, что я достоин идти в тени Вашего Высочества, примите мою клятву.
Каждое слово имело вес. Волнуясь, Флания глубоко вздохнула:
— Я принимаю.
Вслед за кратким и лаконичным ответом оба ощутили незримую связь. Не было никаких бумаг, подписей или печатей, но клятва эта будет нерушима, пока существует честь.
С огнём в сердце Сэргис поднялся:
— Теперь, когда я стал подданным Вашего Высочества по-настоящему, позвольте кое-что сказать.
Это его первое обращение и, возможно, последнее.
— Что же?
— Я тайно намеревался посадить Ваше Высочество на натрийский престол.
Лицо Флании не дрогнуло. Она закрыла ненадолго глаза, привела мысли в порядок и наконец ответила:
— Меня достигали слухи. Из мести Уэйну?
— Изначально, да.
Девушка вздохнула на признание советника. Не от разочарования — от облегчения.
— Твои стремления были неправильные, но я рада, что ты о них сказал, — тепло улыбнулась Флания.
Для неё раскаяние — первый шаг их отношений вассала и сюзерена.
— Ты признался, потому что присягнул мне?
Сэргис покачал головой:
— Нет.
Ответ встревожил принцессу.
— Ваше Высочество. Недавние события ясно показали: вы достойны править Натрой.
— Что?! — воскликнула Флания. — Ты понимаешь, что говоришь?!
Присягнув на верность, Сэргис в первую очередь объявил, что намерен свергнуть Уэйна. Флания весьма справедливо могла тут же отречься от подданного.
— Лишь трудами Его Высочества Натра стоит. Без принца давно бы сгинула под пятами Запада или Востока. Он мудр и великодушен, народ воспевает регента, видит любовь и отвечает тем же. Его Высочество ведёт страну в золотой век, и никто не смеет выказывать сомнение.
— Что же тогда не так?
— Убеждён: Ваше Высочество уже тоже заметили. Будь принц Уэйн правда тем, кого видит народ, я бы слова не сказал.
Флания дрогнула. За лицом безупречного и доброго старшего брата скрывался совсем иной человек, и она знала об этом.
— Но пусть он и не думает о благе подданных… — начала девушка.
— Два, — перебил Сэргис. — Есть два требования. Довольно и одного, дабы стать хорошим государем.
— Что за требования?
— Любовь к народу либо к государству. Любовь к народу заставит нести ответственность за государство. И наоборот: стремлением сберечь государство суверен защитит народ.
Флания поняла, что последует дальше.
— Хватит, Сэргис! Достаточно!
— Его Высочество не обладает ничем.
Слова кинжалами пронзили сердце девушки. Сэргис не очернял Уэйна из злости, не выплёскивал гнев — будь так, она вступилась бы за брата.
Это было невозможно. Флания всем естеством хотела возразить, но в глубине души понимала: Уэйн народ не любил, власть ему без надобности.
Мужчина добавил:
— Ваш брат — дракон, который распростёр крылья над пустошами. Люди довольствуются его тенью и верят, что он с ними от любви. Они заблуждаются: дракон сидит на пустыре из прихоти. Он хоть завтра испарится, и я нисколько не удивлюсь. Ваше Высочество, вы обязаны понимать, какая в этом таится угроза. Натра покоится на плечах вашего брата. Что с ней станется, когда дракон, Его Высочество, улетит?
Флания представила охваченное пламенем войн королевство, голод и падение. Не убежит Уэйн сам — подкосит болезнь. Ни один исход нельзя отвергать. Опасность висела над Натрой Дамокловым мечом.
— М-мы всех обучим! — возразила Флания. — Научим людей жить без Уэйна, пока он ещё здесь!
Сэргис покачал головой:
— Бесполезно. Люди слабы, Ваше Высочество, и предпочитают плыть по течению. Пока есть дракон, королевство не шелохнётся. Вспомните приглашение в Риделл: поначалу вельможи отстранили Его Высочество от дел, памятуя, как он ударил по собственной же репутации в Ульбете, а затем обратились к нему при первой же трудности.
— И оттого ты предлагаешь мне занять его место? Той, кто ему и в подмётки не годится?
— Ваше Высочество справедливо оцениваете силу, однако превосходите брата в обаянии: люди к вам тянутся. Что самое главное — вы любите и Натру, и каждого её жителя. Именно такой государь нужен королевству. Но поведёте страну в одиночку, подданные переложат бремя с Его Высочества на вас. Побуждайте их самим преодолевать невзгоды, и тогда люди вспомнят: хозяева своей судьбы — они.
Сердце Флании колотилось как бешеное, дыхание сбилось. Ей хотелось, чтобы кто-нибудь остановил Сэргиса. Но никого с ними не было. Каждое слово казалось подобно удару, и каждый напоминал о сокрытой во мгле дороге, которую девушка старалась не замечать.
— Я не один вижу грядущий крах. Тем не менее нам по силам сделать многое. Любой страшится ступать во тьму один. Когда пробьёт час, понадобится тот, кто прольёт свет, — сказал Сэргис ясно и почтенно, а затем с глубоким трепетом воззвал: — Ваше Высочество, прошу, станьте королевой. Ради будущего Натры вы нужны нам.
* * *
— Госпожа Ниним, где разместить этот багаж?
— Припасы в дорогу ещё привезли.
— Каким путём мы отправимся? Ряд знатных господ желали поприветствовать Её Высочество.
Вопросы и донесения лились как из рога изобилия, и Ниним виртуозно справлялась с ворохом неурядиц, возникавших при подготовке к отбытию. Будь то Уэйн, то Флания, обязанности фламийки нисколько не изменились.
Пока девушка думала о пустяках, возникла ещё проблема.
— Госпожа, одна из карет сломана — похоже, ось треснула. Выясняем, сможем ли быстро починить.
Ниним направилась во двор, где находился экипаж, и обратилась к ремонтнику:
— Что скажешь?
— Починка на скорую руку не выдержит дорогу. Лучше заменить, — прямо ответил мужчина.
— Как всегда некстати…
«Потратить время на грубый ремонт или сэкономить его и купить новую карету? — задумалась девушка. — А ведь она ещё недешёво обойдётся».
Не зная, как поступить, Ниним вернулась в особняк. По дороге её взгляд зацепился за неспешно проезжающую процессию из изящно украшенных карет и экипажей.
«Может, у них прикупить?» — промелькнула мысль в голове фламийки.
Тем временем в одной из карет.
— Пути господни неисповедимы… — тихо слетело с уст Кардмелии. Она с интересом смотрела на улицу из окна.
Сидевшая напротив Айбис, её верная сподвижница, вопросительно наклонила голову:
— Ваше Высокопреосвященство?
— Сущий пустяк. — Префект опустила взгляд обратно на бумаги в руке. — Обнаружила только что: оказаться в нужном месте в нужное время воистину возможно.
— Понимаю. Вы уверены, что стоило так легко отступиться?
— Бог с тобой. В этой игре я лишь наблюдала из потворства любопытству. Делунио никогда не входил в мои планы, знаешь ли, да и плата уже при мне, — указала Кардмелия на документы.
— Из-за бумаг Ваше Высокопреосвященство и заключили уговор с принцессой Торчейлой. Что же там такое?
— «Следы», хранимые в королевском дворце Солджеста. Следы фламийцев.
— Фламийцев?
Фламийцев угнетали во всём Западе. Почему записи о «второсортном» народе для Кардмелии важнее участи целого королевства?
— Нельзя заглянуть в прошлое, — красноречиво начала она. — А оставленные будущим поколениям записи таят в себе чаяния их авторов. Лишь собрав воедино свидетельства из разных стран и сословий мы составим единую картину. И тогда, точно сквозь туман, проступят очертания утраченной истины. Ах, как я и думала, — пугающе улыбнулась Кардмелия. — Стало быть, таково были их намерения.
— Ваше Высокопреосвященство? — смешалась Айбис.
Префект глянула на неё:
— Потомок самого фламийского Основателя здесь.
Отнюдь немногие поняли бы значение слов женщины. Однако для знавших, особенно последователей Леветии, они имели страшную цену.
— Клану Рэлей поручено хранить это знание.
Кардмелия разгадала фламийскую тайну, которую никто никогда не должен был узнать.
— Клан прибыл в Натру более ста лет назад. — Префект представила юного принца и девушку, что преданно служила ему. — Потомок — Ниним Рэлей. Она — сердце всего фламийского рода.
* * *
Оуэн принял решение. Оно созрело уже давно. Король ждал подходящего момента, и он в конце концов настал.
Натра, фамильный особняк Арбалестов. Тихий стук в дверь нарушил безмятежный покой.
— Прости, отец, что давно не навещал.
В комнату Оуэна вошёл его сын — наследный принц и регент Натры Уэйн.
— И впрямь давно, — поднял мужчина в постели взгляд. — Как дела, Уэйн?
— Своим чередом, хвала небесам. Как самочувствие?
— Одолжи мне ухо.
Принц сел на стул рядом с кроватью и приблизился.
— Между нами говоря, бурная пирушка мне бы не помешала.
Юноша хихикнул.
— Только не говори Флании, не то приставит стражу — ни капли вина не пронести будет.
— Сыну должно поддерживать отца, а старшему брату — сестру. Ну и в положение меня поставили, — рассмеялся Уэйн и выровнялся. — Мне жаль, что столь долго не заглядывал.
— Не страшно. Я много лет правил и не понаслышке знаю, сколь сильно затягивает трясина политики.
— Тем не менее кое-кто по-прежнему требует от меня зарываться в дела ещё глубже.
— Какое несчастье. Людям не дано понять: путь короля — путь воина-одиночки.
Уэйн и Оуэн непринуждённо болтали пару минут. Тёплые отношения между ними были очевидны.
— Так, о чём ты хотел поговорить, отец? — вспомнил принц о приглашении.
Всё-таки король вызвал сына не просто так.
— Я долго думал. Пожалуй, время пришло.
— Для чего же?
Оуэн выждал немного и ответил:
— Отречься в твою пользу.
Плечи Уэйна слегка дрогнули. Мужчина глянул вскользь и продолжил:
— Я сказал Флании, что в хорошем здравии, однако быть государем — тяжкая доля. Едва ли я уже поправлюсь, чтобы снова возглавить страну.
Оуэн уронил взгляд на руки. Они никогда не казались крепкими, теперь и вовсе выглядели костляво. Не пощадил и возраст. Сил нет, сознание точно подёрнуто серой пеленой. Вернётся Оуэн на трон — сколько будет достойно править? Месяцы?
— Ты блестяще справился с регентством: твоё имя превозносят как в Натре, так и за её пределами. Никто не воспротивится коронации.
Этот день был предопределён с самого рождения Уэйна. И всё же в душе Оуэн ощутил некое расставание.
— Решительности тебе не занимать, — прокомментировал юноша.
Отказаться от власти в пользу наследника — долг венценосца, однако иные до последнего цепляются за трон. Оуэн намерен исполнить обязанность несмотря ни на что.
— Не выслушаешь сперва одну просьбу?
Король изумлённо приподнял бровь:
— Просьбу? Вот уж чего не ожидал.
Сын прежде ни разу не просил отца ни о чём. Уэйн с детства проявил смекалку: если ему что-то требовалось, добивался сам.
— Она самая. Первая и последняя.
Оуэну оставалось только прислушаться к сыну, раз он столь далеко зашёл.
— Хорошо. Что ты хочешь?
Скривившись в улыбке, Уэйн ответил:
— Дабы ты запятнал своё имя на веки вечные.
Будущие летописцы ещё назовут эти времена «Эпохой великих войн королей». Впереди был долгий и безумный год, что оставит яркий след в истории. Исход неумолимо близился.
