Том 1 Глава 133

Директор сиротского приюта, где я вырос, был ни хорошим, ни плохим – он был безразличным. – Какой отстой, все наши дни рождения первого января, – ворчали порой дети. (П.п.: Дата выбрана не случайно. В Корее 1 января – это и Новый Год, и «день изменения возраста». Вне зависимости от того, когда у корейца ДР, с 1 января он добавляет себе один год к возрасту.) – Ему просто надоело праздновать дни рождения несколько раз в год. – Как меня зовут? Ким Мэн Джа? – Естественно, у нас у всех фамилия Ким. Например, я, Ким Хан Би… Просто Хан Би. (П.п.: Директор давал детям необычные имена. «Гон Джа» на китайский лад – это Конфуций, китайский мыслитель и философ. Хан Би – Хань Фэй, китайский идеолог и реформатор. Мэн Джа – Мэн-цзы, китайский философ и мыслитель.) Я разделял это недовольство даже после того, как вошел в башню. Но прошло время, и мне довелось повстречать разных людей. Я встретил Королевского Меча, Мастера, Равиэль и многих других. Поэтому сейчас мне подумалось: – Почему директор поступал так? Странно, но он будто изо всех сил пытался сделать так, чтобы мы не знали, насколько сильно он нас любит. – Разве он не любил нас? Я вспомнил разговор, что произошел у нас с директором в день, когда я поступил в среднюю школу. Я задал директору вопрос, он с серьезным видом посмотрел на меня и сказал: «Подожди денек». Всякий раз, когда директору задавали сложный вопрос, он откладывал ответ со словами «Подожди денек». И на следующий день он сказал: – Вчера ты спросил, почему бы мне не любить вас больше. – Да… Весь день мне было стыдно за свой вопрос, но директора как будто совсем не заботил мой смущенный вид. И спустя день, когда он упорядочил все свои мысли, он дал мне четкий ответ: – Гон Джа, легко сделать вид, что ты обычный человек. Это проще пареной репы. Можно сделать вид, что ты умный, сильный, заботливый или что-то на самом деле знаешь… Ты ведь тоже так делаешь со своими друзьями? Это касается и меня, человека, что дал вам имена древних мудрецов. Все взрослые просто делают вид, – директор сделал жест, как при умывании. – Все люди носят маски. Нет необходимости избавляться от этих масок. Но когда ты привыкнешь к ней, в какой-то момент ты забудешь, что носишь маску. И я забыл об этом. Предпочел забыть. Директор внимательно посмотрел на меня, дабы убедиться, что я понимаю, о чем он. – Что бы ты подумал, если бы я разозлился на тебя? – Эм… Подумал бы, что у Вас сегодня был тяжелый день? – Да, точно, – усмехнулся директор. – Прости, иногда так и случается. Это случалось примерно раз в месяц. – В любом случае, ты знаешь меня как человека, который иногда злится и ругается на тебя, – потом директор добавил: – А что если бы ты знал меня как человека, который вас любит? Тем, кто всегда говорит «я люблю вас». Тем, кто с радостным смехом говорил бы: «Вы мое счастье». Тем, кто обнимал бы вас со словами: «Вы – самое лучшее, что есть в моей жизни». Что, если бы я был таким человеком, но примерно раз в год я бы злился и кричал на тебя? Директор покачал головой. – Тогда бы ты подумал: «Почему директор сердится на нас?» Ты бы не понимал, что происходит, ведь ты считал, что я люблю вас больше всех на свете. «Почему директор злится на тех, кого любит больше всех на свете?» – Вы все еще маленькие, так что ты бы в итоге пришел к самому простому ответу: «Должно быть, я сделал что-то не так», – директор вздрогнул. – Даже если бы я злился только раз в год, Гон Джа, за десять лет собралось бы десять случаев. Даже если ты запомнишь только половину из них, получится пять. И пяти воспоминаний достаточно, чтобы повлиять на твою личность. Директор замолчал на какое-то время. – Я не хочу этого, – пробормотал директор. – Ты помнишь меня как недовольного и раздражительного человека. Ты думаешь обо мне, как о человеке, которому надоело праздновать дни рождения. Это правда. Но это не ваша вина, вы не сделали ничего плохого. И я не испорчу вас. Вы станете сильными. Я хочу, чтобы вы стали сильными. В кабинете директора к стене был прикреплен листок формата А4, распечатанный на принтере. Он был повешен прямо напротив директорского стола и воспринимался неотъемлемой частью интерьера, как, например, узор на обоях, линолеуме или что-то вроде того. Но в тот день я украдкой смотрел на этот листок. «Я, вместе с другими людьми, семьями, коллективами, общинами и обществом в целом, обязуюсь сделать все, чтобы каждый человек мог насладиться жизнью, основываясь на вере в человеческое достоинство и социальную справедливость. Я всегда буду на стороне людей, которые страдают или игнорируются обществом. Я буду защищать их права и интересы, бороться с несправедливостью и безнравственностью. Я не буду ставить свои интересы выше общественных. Я обязуюсь следовать этическому кодексу социального работника. Как социальный работник, я буду посвящу свою жизнь чувству морального долга и ответственности. Я торжественно клянусь исполнять все вышесказанное по своей доброй воле». Я посмотрел на директора. Тот, погруженный в свои мысли, уставился в пустоту. И его черные глаза… Этот взгляд черных глаз навсегда остался в моей памяти. *** – Прости, Равиэль, но сегодня я не смогу пойти вместе с тобой, – сказал я, подойдя к школьным воротам. – Ладно. Равиэль посмотрела на меня. Ее взгляд медленно опустился и задержался на моей руке. На руке, в которой я держал ладонь кого-то другого – Убийцы Небесной Звезды. Я взял его за руку и тащил за собой всю дорогу. Но он даже не спросил, почему я схватил его и куда тяну. Равиэль спокойно наклонила голову: – Порой ты так странно себя ведешь, милый. Говоришь загадками, делаешь что-то только тебе понятное. Но я считаю, что эта сторона твоего характера самая лучшая, – пробормотала она. – Как твоей душе будет угодно. Делать, что пожелаешь. Тебе не нужна моя помощь? – Пока нет. Но я скажу тебе, если что-то изменится. – Понятно. Все как всегда. Равиэль чмокнула меня в лоб и недолго думая, развернулась и села в лимузин. Машина, которую вел дворецкий, похожий на императорского лакея, скрылась в конце дороги. – Что ж, тогда… – я снова посмотрел на Убийцу Небесной Звезды. – Пойдем. – Куда? – К тебе домой. Убийца Небесной Звезды впервые засомневался. Его бросило в дрожь, но я был непоколебим. Для начала я решил навестить его родителей и принести им извинения. «Не знаю, как распутать этот клубок». Естественно, извинения не положат конец этой травме. Проблему так просто не решить. По мере того, как сложность возросла, оказалось, что и сама травма стала этапом, из которого нужно найти выход. «Нужно начать с малого». Как всегда. Но мои попытки справиться с этой травмой с самого начала не увенчались успехом. – Вот. Когда я увидел «дом», к которому меня привел Убийца Небесной Звезды, я потерял дар речи. Это была свалка. У подножия горы располагался небольшой участок, окаймленный соснами, а пустырь между деревьями был настоящей мусоркой. Здесь неряшливо валялись пластиковые бутылки, грязный пенопласт, кипы макулатуры, которую выбрасывали горожане. Посреди этой свалки стояла небольшая хибара. «■■ живет на помойке. Всю его школьную форму и сменку можно переработать. Единственный мусор, который не подлежит переработке – это ■■.» Моя голова раскалывалась. Я думал, что это были просто злые слова. Вот сукины дети. – Где твои родители? Они на работе? Эту хибару нельзя назвать домом, это едва ли убежище. Кое-где зияли дыры из-за того, что стены не доходили до крыши. Сама крыша была обита серым пластиком. – Мой отец собирает и сдает мусор на переработку. Пластиковые отходы окружили хибару, как ров у стен крепости. В отличие от другого мусора, окружавшего лачугу, пластик был чистым. Видимо, из-за этого казалось, что хибара стоит на песчаном берегу из белого пластика. – А мама? – Ее нет. Понятно. – ■■, это твой друг? Отец Убийцы Небесной Звезды вернулся домой спустя два часа. Это был бедняк, но его больше потрепала сама жизнь, чем бедность. Я понял это с первого взгляда. В доме была всего одна крохотная комнатушка. Я как будто смотрел в зеркало и видел свое прошлое. – Нет, я не его друг. – Да? – старик нахмурился. Он был слишком старым как для отца старшеклассника. Его лицо напоминало старика из лодки, которого я видел в травме, когда был в Хрониках Небесного Дьявола. – Я тот, кто издевался над ним и мучил его. – Что? – старик смотрел на меня рассеянным взглядом. Я понял это уже через минуту после того, как начал с ним разговаривать. «Поздно». Уже слишком поздно. Передо мной стоял измученный старик, который уже ничего не хотел. И это отличало его от меня в те времена, когда я жил в маленькой комнатушке. Непонятно, почему между нами была такая разница. – Вот доказательства. Если Вы откроете телефон, там будут сообщения. Когда Вы прочитаете их… Одно было ясно – этого человека нет сил взять ответственность за жизнь Убийцы Небесной Звезды. – Хм… Я сразу же показал все, что мог. Увидев, какой ад переживает его ребенок, старик вздохнул, прикрыв глаза. – Так вот в чем дело… – он пристально посмотрел на меня. Стоило мне перестать говорить, как и он прекратил поддакивать. Как будто разговор уже закончился. Старик словно ждал, скажу ли я еще чего. А, может, и не ждал вовсе. Казалось, ему нечего мне сказать. «Хм». Я внимательно посмотрел на Убийцу Небесной Звезды. Тот не смотрел на отца. На его лице не выражался шок или унижение из-за разговора, при котором он только что присутствовал. С каменным лицом Убийца Небесной Звезды тихо сидел на полу. Похоже, он просто плыл по течению и воспринимал всё, как само собой разумеющееся. «Ладно». – Извините за причиненные неудобства, – я встал и склонился в глубоком поклоне перед стариком. – Если Вы не против, я бы хотел какое-то время провести с Вашим сыном. Я хочу пригласить его к себе домой. Вы не возражаете? – Хорошо… Очевидно, старик не понимал, о чем я говорю. Он был немощным. Поэтому я объяснил еще несколько раз – не ради него самого, а ради Убийцы Небесной Звезды. – Он останется у меня дома на приличный срок. Неделя, месяц, а может и дольше. Но каждые выходные, в субботу вечером, я буду навещать Вас и рассказывать, как поживал Ваш сын. Вы не возражаете? – Хорошо, пусть так и будет. Отлично. Я обернулся и посмотрел на Убийцу Небесной Звезды. – Пошли. Возьми с собой что-нибудь из вещей. Я сказал твоему отцу, что ты останешься на какое-то время у меня. Убийца Небесной Звезды безучастно посмотрел на меня. – Что ты делаешь? – Убийца Небесной Звезды больше не обращался ко мне в уважительной форме. – Раз женишься на богатенькой девчонке, нужно стереть свое грязное прошлое? Чтобы потом не возникло никаких проблем с репутацией? А ты умен. Мое сердце стучало как бешеное. – Или это какая-то новая забава? Если ты хочешь поиграть, просто так и скажи. Скажи, что это за игра. Не волнуйся, я снова буду играть. Может, мы отправимся ночью в школу? – голос Убийцы Небесной Звезды звучал резко. Это был голос человека, который накануне выбрал Смерть от Падения. – Прости. – Ты с ума сошел? Гон Джа, ты спятил. – Дай мне всего один день, прошу. Я что-нибудь придумаю. Пожалуйста, потерпи еще всего один день. Это был один из многих дней в моей жизни, но последний для него. У меня не было другого выбора, кроме как, страстно его умолять. Я должен был уговорить его. Сам я ничего не мог поделать. – Делай… делайте что хотите, – измученно пробормотал Убийца Небесной Звезды. Я схватил его тонкое запястье, и мы отправились ко мне домой. Чтобы добраться туда известной мне дорогой, пришлось вернуться к школе. В итоге мы прибыли в жилой район только после захода солнца, когда уже стемнело. – Подожди здесь минуточку, я сейчас вернусь. Дай мне минут двадцать. Ты же подождешь? – Как Вам угодно. Я оставил Убийцу Небесной Звезды на обочине дороги и направился в дом. Королевский Меч был во дворе. Он в одиночестве попивал виски и наблюдал за ночным небом. – Ты вернулся, сынок? Сегодня ты немного припозднился, ха-ха. Что, развлекался со своей девушкой? Заранее тебе скажу, что нормально встречаться вы начнете только после окончания старшей школы. Нет ничего хорошего в том, чтобы жать на газ в отношениях. Королевский Меч, мой спутник. Человек, который научил меня смотреть в будущее. И в этом мире он мой… – Отец. – Да? – моргнул Королевский Меч. – Как-то странно, что ты зовешь меня отцом. Не то чтобы странно, но как-то неестественно… У меня аж мурашки по коже пошли. Может, потому что я выпил… – Отец, – позвал я его второй раз. – Ты не мог меня вырастить таким. – Что? – Отец, которого я знаю – Великий человек. Великий, но страшный. Он похож на психопата. Но у него есть и другая сторона. Так что я уверен, все не закончилось бы… так. Королевский Меч нахмурился. – О чем ты говоришь… сынок? – Будь ты моим отцом, я бы не вырос хулиганом. Я бы не пошел по кривой дорожке, ты бы удержал меня от ошибки. Даже если бы пришлось убить меня, ты бы вернул меня на праведный путь. Он такой человек. – Но я издевался над слабым ребенком… Я довел его до самоубийства. «Не переживай, многие подростки сходят с ума и поступают так. Ты и представить себе не можешь, сколько людей каждый день накладывают на себя руки. Есть и такие, которые режут себя». – Ты бы ни за что это не сказал. Ты не из тех людей, кто будет разбрасываться такими словами. Когда ты видишь страдающего человека, ты хочешь научить его быть счастливым. Сейчас я отношусь к той категории людей, которую ты ненавидишь больше всего. Ты бы ни за что ласково не назвал такого человека «сынок». Это невозможно. Это невозможный мир. В ночном небе воцарилась тишина. Во дворе, где даже не было слышно стрекотания сверчков, я посмотрел на Королевского Меча и сказал: – Ты не Королевский Меч. Исчезни. Исчезни с глаз моих. И в тот же момент… – ■■■■■. Тело Королевского Меча начало разрушаться. Стекала кожа, таяли кости. Испарилось все, что было под кожей. Я и моргнуть не успел, как передо мной стояло нечто непонятное. Это была бесформенная тень, похожая на привидение. – ■■■■, ■■… Я не мог понять, что он говорил, я даже не узнавал это лицо. Но я знал, что это и есть настоящее лицо моего отца. Настоящее лицо этого мира. Я прошел мимо Королевского Меча в дом. – С возвращением, Гон Джа. В гостиной на диване сидела Мастер. Лицо, которое, как я думал, больше никогда не увижу. – Сынок, в школе все хорошо? – нежно улыбалась она.