Леди Мастас посмотрела мне в глаза и спросила:
— Его величество, остался голым?
Роуз и даже Мастас, рыцарь Хейнли, не знали, что он
превращается в птицу. Я взъерошила волосы из-за неловкости ситуации. Моё положение
было довольно затруднительным. «Как же мне ответить?» Хуже того, шея Роуз покраснела. Казалось, она представила
странную сцену. «Разве я не должна сказать ей, чтобы она не думала о чем-то
подобном? Что именно мне сказать, чтобы переубедить её? Что я сняла с него
одежду перед тем, как он ушёл, и больше ничего не произошло?» Так я буду выглядеть еще более странно. Поэтому я ответила: — Все в порядке, это не имеет значения. — Что? — В конце концов, мы супруги. — Что?! Мастас посмотрела на окно и медленно пробормотала: — Э-э, конечно, вы супруги, но проблема в том, что
любой другой человек, который увидит его величество обнаженным, не женат на
нём. Чем больше я говорила, тем более странными казались мы с
Хейнли, поэтому вместо того, чтобы продолжить, я быстро наклонилась и подняла
одежду Хейнли. Если бы это была только его верхняя одежда, я бы попросила
своих фрейлин унести ее, но я не могу этого сделать, потому что его нижнее
белье тоже было среди кучи. Держа одежду в руках, я почувствовала аромат духов, которые
использует Хейнли. В этот момент мне на ум пришло печальное выражение лица
Квинн. За пару дней до моего дня рождения он приложил много усилий,
чтобы принести мне торт, но, когда я сказал, что это слишком, он расплакался и
улетел, значит, в тот день плакал Хейнли. Вот почему его глаза были
покрасневшими, когда я его навещала. У Хейнли хрупкое сердце. Интересно, плачет ли он сейчас. При
этой мысли я забеспокоилась. Мне вдруг стало жаль. — Леди Мастас, было ли такое, что его величество
неправильно понимал вас? — немного колеблясь спросила я. Мастас была одной из рыцарей Хейнли, поэтому она должна быть
знакома с его обычным поведением. На мой вопрос Мастас моргнула и ответила: — Между вами произошло недоразумение? — Ну, он думает, что я злюсь, хотя на самом деле я не… — Раньше я часто злилась, но его величество никогда
особо это не волновало. — О, я предполагаю, что его величество неверно
истолковал ситуацию и подумал, что вы рассердились, и от этого он в шоке
выскочил в окно? — спросила она с широко раскрытыми глазами. — Что-то вроде этого. — Э-э — она отвела глаза и снова
заговорила, — я могу представить, почему его величество был так шокирован,
да ладно, чего уж там, я ничего не могу представить, так что не беспокойтесь об
этом, я хочу сказать, что его величество ведь всегда просто улыбается. — Просто улыбается? — Да, независимо от того, о чём он думает, он все
скрывает за улыбкой. Я никогда не видела, чтобы его величество был в
шоке, — сказала Мастас, а затем добавила, внимательно глядя на меня.
— Если его величество был так расстроен из-за гнева королевы, что выбежал
обнаженный через окно, если бы вы были честны и объяснили ему, что совсем не
гневаетесь. Я весьма озадачена тем, что мне только что сказала леди
Мастас. Я думала, что Хейнли эмоциональный, но, видимо, это не совсем так.
Получается, он показывал свои настоящие чувства только мне? В любом случае она права. — Действительно. — пробормотала я, кивая, и вышла
с его одеждой в руках. — Королева! — окликнула меня девушка. — Пойду к его величеству. Я должна прояснить
недоразумение. — Нет, дело не в это просто, я всё вижу. Было бы лучше,
если бы вы обернули эту одежду куском ткани. *** Совешу, который только что переоделся в удобную одежду,
сидел на кровати Рашты и напевал песню для ребенка. Рашта лежал на груде мягких
пушистых подушек. Она не могла перестать улыбаться, пока Совешу пел. Император поет ей в живот. Год назад это казалось
невообразимым. Рашта провела рукой по черным волосам Совешу. «Как он может быть таким милым?» Алан, отказался даже от собственного ребенка из-за статуса,
но Совешу, который имеет гораздо более высокий статус, чем Алан, сделал все
возможное, чтобы не иметь внебрачного ребенка. Чтобы помочь ей, он иногда приходил поговорить с ее животом
и пел ему по ночам. Когда Рашта видела усилия Совешу, ухаживающего за еще даже
не родившимся ребенком, ей хотелось плакать. — Ваше Величество хорошо поёт, — похвалила она. — Потому что меня этому обучали. — Пение включено в программу воспитания членов
императорской семьи? — Не только у членов императорской семьи. Это урок,
который преподают в высшем обществе. — Ребенок хорошо запомнит голос отца. — Совешу
улыбнулся и погладил живот Рашты. Вдруг в дверь постучали. — Кто это? — резко спросил Совешу, глядя на дверь.
Исчезли все следы его нежного отцовского поведения. Вошла горничная Делиз. — Ваше величество, маркиз Карл здесь. Совешу взглянул на настенные часы: — В такой час? — Да, он сказал, что ему нужно срочно что-то показать. — Скажи ему, чтобы он подождал в гостиной. — Хорошо, — ответила Делиз и вышла. Рашта посмотрела на Совешу с широко раскрытыми глазами,
когда он встал: — Вы уже уходите? — спросила девушка. — Маркиз Карл не приехал бы без уважительной причины.
— Совешу уложил ее, натянул простыни до шеи, и вышел из комнаты. Маркиз Карл тревожно расхаживал по комнате с газетой в руке,
не удосужившись сесть на диван. — Что случилось? — спросил Совешу, маркиз Карл
быстро протянул газету императору: — Посмотрите на это, ваше величество. — он
нахмурился и взял газету. Это был информационный бюллетень из Западного Королевства. Содержание газеты… Совешу застыл. Он недоверчиво прошептал: — Навье подслушала, как я обещал Раште, что я разведусь
с ней. *** Было уже слишком поздно, поэтому я попыталась успокоить свое
колотящееся сердце и дождалась следующего дня, чтобы пойти к Хейнли. С
рассветом я быстро оделась и покинула дворец королевы. Я бы хотела немного подышать свежим воздухом вместе с ним,
прежде чем он пойдет в конференц-зал. Неожиданно из офиса вышел мой брат. Похоже, он только что
нанёс визит Хейнли. Удивленная, я быстро подбежала к нему: -Брат? — его глаза расширились, и он протянул руки,
будто повторяя за мной. Я обняла его, и он крепко прижал меня к себе, бормоча что-то
непонятное. Я тут же подняла глаза, когда почувствовала, что его плечи
трясутся, он плакал. Мой брат некоторое время обнимал меня и отпустил, когда
вышел Маккенна. Он вытащил платок, вытер глаза и улыбнулся: — Было бы лучше, если бы мы могли остаться наедине. — Брат… — Когда я услышал о вашем разводе, Навье, моё сердце
разбилось. — я молчала. — То, что ты вышла замуж за Его Величество Хейнли, не
означает, что шрамы, оставшиеся после вашего развода, просто исчезнут. Мой брат еще раз крепко обнял меня. Постояв в этой позе
некоторое время, мой брат снова отпустил меня, услышав кашель Маккенны. — Я думала, что увижу тебя, как только приеду в
Западное Королевство, — грустно сказала я. Брат сложил свой носовой платок, положил его обратно в
карман и сказал: — Я избегал тебя, потому что боялся причинить
неприятности. — Какие неприятности? — То, что произошло в Восточной Империи, я не
переставал думать об этом с тех пор, как услышал о твоем разводе. Наверное, все
это произошло по моей вине, если бы я просто сохранял спокойствие, вы бы не
развелись. Хотя то, что он сказал, в какой-то мере было правдой, я
знала, что даже если бы мой брат ничего не сделал, Совешу все равно оставил бы
меня, потому что он любит Рашту. Ему нужно было как-то избавиться от меня, если
он хочет, чтобы Рашта сидела рядом с ним. Фактически, после изгнания, Совешу воспользовался именем
моего брата, чтобы избавиться и от меня. Вместо того чтобы говорить об этом дальше, я улыбнулась и
пошутила: — Значит, ты избегал меня, но все еще встречаешься с
Хейнли? — Его Величество сказал, что добавит моё имя в
«Рыцарскую экспедицию» перед свадьбой. — Рыцарскую экспедицию? — спросила я брата. — Это традиция Западного Королевства. Рыцари путешествуют,
чтобы помогать людям. — Ох, да, если подумать, я слышала нечто подобное. Говорят, что репутация рыцаря, который лучше всех справлялся
в экспедициях, мгновенно взлетела до небес. «Я ценю это.» Понятно, почему Хейнли хотел, чтобы мой брат участвовал в
экспедиции рыцарей. Похоже, он планировал поднять его репутацию в Западном
Королевстве. Я крепче прежнего прижала к себе одежду. Брат неловко
улыбнулся и тоже похвалил его. — До меня дошли только странные слухи о нем. Тем не
менее, он внимательный во многих отношениях. — Согласна. — Он должен тебе нравится. — Это… Что ж, симпатия к кому-то не обязательно означает любовь. — Верно. «Как неловко.» Попрощавшись с братом, я осторожно вошла в кабинет. Хейнли
неловко стоял в центре комнаты и покраснел, как только наши взгляды
встретились. — Королева. Он не подошел мне, как обычно, но, вместо этого он
заколебался. Я избегала его раньше, поэтому он казался неуверенным в
правильности такого подхода. Хотя мне все еще было неловко смотреть ему в глаза, на этот
раз я набралась храбрости и подошла к нему. Хейнли крепко сцепил руки и посмотрел на меня дрожащими
глазами. — Королева, я… — Я действительно не сержусь, — тут же перебила
его я. — Но ты избегала меня. Королева, я хочу, чтобы ты
больше не избегала меня. — Я избегала тебя не потому, что сердилась, —
повторила я, подавляя желание развернуться и уйти, — Ты хочешь, чтобы я
была честна с тобой в том, почему избегаю тебя? — Да, если ты не злишься на меня, то скажи обо всем
откровенно, — быстро ответил Хейнли. — Ты можешь быть шокирован. — В некоторые дни я так беспокоился, что не мог
заснуть. Я не хочу, чтобы ты меня ненавидела, Королева, пожалуйста, расскажи
мне. Его глаза дрожали, а зрачки казались заметно темнее, чем
обычно. Я глубоко вздохнула и прижала к себе его одежду, словно амулет. Трудно сказать правду, но Хейнли все же признался мне, хотя
и боялся, что это разозлит меня. Он доказал свою храбрость, так что теперь моя
очередь. Сделав глубокий вдох, я как можно более небрежно сказала: — Я видела тебя голым. Мне сложно находиться с тобой,
потому что этот образ все время всплывает в моей голове. Вот почему я не могу
смотреть тебе в глаза. Я просто продолжаю думать об этом. — лицо Хейнли
вытянулось в удивленной гримасе.
превращается в птицу. Я взъерошила волосы из-за неловкости ситуации. Моё положение
было довольно затруднительным. «Как же мне ответить?» Хуже того, шея Роуз покраснела. Казалось, она представила
странную сцену. «Разве я не должна сказать ей, чтобы она не думала о чем-то
подобном? Что именно мне сказать, чтобы переубедить её? Что я сняла с него
одежду перед тем, как он ушёл, и больше ничего не произошло?» Так я буду выглядеть еще более странно. Поэтому я ответила: — Все в порядке, это не имеет значения. — Что? — В конце концов, мы супруги. — Что?! Мастас посмотрела на окно и медленно пробормотала: — Э-э, конечно, вы супруги, но проблема в том, что
любой другой человек, который увидит его величество обнаженным, не женат на
нём. Чем больше я говорила, тем более странными казались мы с
Хейнли, поэтому вместо того, чтобы продолжить, я быстро наклонилась и подняла
одежду Хейнли. Если бы это была только его верхняя одежда, я бы попросила
своих фрейлин унести ее, но я не могу этого сделать, потому что его нижнее
белье тоже было среди кучи. Держа одежду в руках, я почувствовала аромат духов, которые
использует Хейнли. В этот момент мне на ум пришло печальное выражение лица
Квинн. За пару дней до моего дня рождения он приложил много усилий,
чтобы принести мне торт, но, когда я сказал, что это слишком, он расплакался и
улетел, значит, в тот день плакал Хейнли. Вот почему его глаза были
покрасневшими, когда я его навещала. У Хейнли хрупкое сердце. Интересно, плачет ли он сейчас. При
этой мысли я забеспокоилась. Мне вдруг стало жаль. — Леди Мастас, было ли такое, что его величество
неправильно понимал вас? — немного колеблясь спросила я. Мастас была одной из рыцарей Хейнли, поэтому она должна быть
знакома с его обычным поведением. На мой вопрос Мастас моргнула и ответила: — Между вами произошло недоразумение? — Ну, он думает, что я злюсь, хотя на самом деле я не… — Раньше я часто злилась, но его величество никогда
особо это не волновало. — О, я предполагаю, что его величество неверно
истолковал ситуацию и подумал, что вы рассердились, и от этого он в шоке
выскочил в окно? — спросила она с широко раскрытыми глазами. — Что-то вроде этого. — Э-э — она отвела глаза и снова
заговорила, — я могу представить, почему его величество был так шокирован,
да ладно, чего уж там, я ничего не могу представить, так что не беспокойтесь об
этом, я хочу сказать, что его величество ведь всегда просто улыбается. — Просто улыбается? — Да, независимо от того, о чём он думает, он все
скрывает за улыбкой. Я никогда не видела, чтобы его величество был в
шоке, — сказала Мастас, а затем добавила, внимательно глядя на меня.
— Если его величество был так расстроен из-за гнева королевы, что выбежал
обнаженный через окно, если бы вы были честны и объяснили ему, что совсем не
гневаетесь. Я весьма озадачена тем, что мне только что сказала леди
Мастас. Я думала, что Хейнли эмоциональный, но, видимо, это не совсем так.
Получается, он показывал свои настоящие чувства только мне? В любом случае она права. — Действительно. — пробормотала я, кивая, и вышла
с его одеждой в руках. — Королева! — окликнула меня девушка. — Пойду к его величеству. Я должна прояснить
недоразумение. — Нет, дело не в это просто, я всё вижу. Было бы лучше,
если бы вы обернули эту одежду куском ткани. *** Совешу, который только что переоделся в удобную одежду,
сидел на кровати Рашты и напевал песню для ребенка. Рашта лежал на груде мягких
пушистых подушек. Она не могла перестать улыбаться, пока Совешу пел. Император поет ей в живот. Год назад это казалось
невообразимым. Рашта провела рукой по черным волосам Совешу. «Как он может быть таким милым?» Алан, отказался даже от собственного ребенка из-за статуса,
но Совешу, который имеет гораздо более высокий статус, чем Алан, сделал все
возможное, чтобы не иметь внебрачного ребенка. Чтобы помочь ей, он иногда приходил поговорить с ее животом
и пел ему по ночам. Когда Рашта видела усилия Совешу, ухаживающего за еще даже
не родившимся ребенком, ей хотелось плакать. — Ваше Величество хорошо поёт, — похвалила она. — Потому что меня этому обучали. — Пение включено в программу воспитания членов
императорской семьи? — Не только у членов императорской семьи. Это урок,
который преподают в высшем обществе. — Ребенок хорошо запомнит голос отца. — Совешу
улыбнулся и погладил живот Рашты. Вдруг в дверь постучали. — Кто это? — резко спросил Совешу, глядя на дверь.
Исчезли все следы его нежного отцовского поведения. Вошла горничная Делиз. — Ваше величество, маркиз Карл здесь. Совешу взглянул на настенные часы: — В такой час? — Да, он сказал, что ему нужно срочно что-то показать. — Скажи ему, чтобы он подождал в гостиной. — Хорошо, — ответила Делиз и вышла. Рашта посмотрела на Совешу с широко раскрытыми глазами,
когда он встал: — Вы уже уходите? — спросила девушка. — Маркиз Карл не приехал бы без уважительной причины.
— Совешу уложил ее, натянул простыни до шеи, и вышел из комнаты. Маркиз Карл тревожно расхаживал по комнате с газетой в руке,
не удосужившись сесть на диван. — Что случилось? — спросил Совешу, маркиз Карл
быстро протянул газету императору: — Посмотрите на это, ваше величество. — он
нахмурился и взял газету. Это был информационный бюллетень из Западного Королевства. Содержание газеты… Совешу застыл. Он недоверчиво прошептал: — Навье подслушала, как я обещал Раште, что я разведусь
с ней. *** Было уже слишком поздно, поэтому я попыталась успокоить свое
колотящееся сердце и дождалась следующего дня, чтобы пойти к Хейнли. С
рассветом я быстро оделась и покинула дворец королевы. Я бы хотела немного подышать свежим воздухом вместе с ним,
прежде чем он пойдет в конференц-зал. Неожиданно из офиса вышел мой брат. Похоже, он только что
нанёс визит Хейнли. Удивленная, я быстро подбежала к нему: -Брат? — его глаза расширились, и он протянул руки,
будто повторяя за мной. Я обняла его, и он крепко прижал меня к себе, бормоча что-то
непонятное. Я тут же подняла глаза, когда почувствовала, что его плечи
трясутся, он плакал. Мой брат некоторое время обнимал меня и отпустил, когда
вышел Маккенна. Он вытащил платок, вытер глаза и улыбнулся: — Было бы лучше, если бы мы могли остаться наедине. — Брат… — Когда я услышал о вашем разводе, Навье, моё сердце
разбилось. — я молчала. — То, что ты вышла замуж за Его Величество Хейнли, не
означает, что шрамы, оставшиеся после вашего развода, просто исчезнут. Мой брат еще раз крепко обнял меня. Постояв в этой позе
некоторое время, мой брат снова отпустил меня, услышав кашель Маккенны. — Я думала, что увижу тебя, как только приеду в
Западное Королевство, — грустно сказала я. Брат сложил свой носовой платок, положил его обратно в
карман и сказал: — Я избегал тебя, потому что боялся причинить
неприятности. — Какие неприятности? — То, что произошло в Восточной Империи, я не
переставал думать об этом с тех пор, как услышал о твоем разводе. Наверное, все
это произошло по моей вине, если бы я просто сохранял спокойствие, вы бы не
развелись. Хотя то, что он сказал, в какой-то мере было правдой, я
знала, что даже если бы мой брат ничего не сделал, Совешу все равно оставил бы
меня, потому что он любит Рашту. Ему нужно было как-то избавиться от меня, если
он хочет, чтобы Рашта сидела рядом с ним. Фактически, после изгнания, Совешу воспользовался именем
моего брата, чтобы избавиться и от меня. Вместо того чтобы говорить об этом дальше, я улыбнулась и
пошутила: — Значит, ты избегал меня, но все еще встречаешься с
Хейнли? — Его Величество сказал, что добавит моё имя в
«Рыцарскую экспедицию» перед свадьбой. — Рыцарскую экспедицию? — спросила я брата. — Это традиция Западного Королевства. Рыцари путешествуют,
чтобы помогать людям. — Ох, да, если подумать, я слышала нечто подобное. Говорят, что репутация рыцаря, который лучше всех справлялся
в экспедициях, мгновенно взлетела до небес. «Я ценю это.» Понятно, почему Хейнли хотел, чтобы мой брат участвовал в
экспедиции рыцарей. Похоже, он планировал поднять его репутацию в Западном
Королевстве. Я крепче прежнего прижала к себе одежду. Брат неловко
улыбнулся и тоже похвалил его. — До меня дошли только странные слухи о нем. Тем не
менее, он внимательный во многих отношениях. — Согласна. — Он должен тебе нравится. — Это… Что ж, симпатия к кому-то не обязательно означает любовь. — Верно. «Как неловко.» Попрощавшись с братом, я осторожно вошла в кабинет. Хейнли
неловко стоял в центре комнаты и покраснел, как только наши взгляды
встретились. — Королева. Он не подошел мне, как обычно, но, вместо этого он
заколебался. Я избегала его раньше, поэтому он казался неуверенным в
правильности такого подхода. Хотя мне все еще было неловко смотреть ему в глаза, на этот
раз я набралась храбрости и подошла к нему. Хейнли крепко сцепил руки и посмотрел на меня дрожащими
глазами. — Королева, я… — Я действительно не сержусь, — тут же перебила
его я. — Но ты избегала меня. Королева, я хочу, чтобы ты
больше не избегала меня. — Я избегала тебя не потому, что сердилась, —
повторила я, подавляя желание развернуться и уйти, — Ты хочешь, чтобы я
была честна с тобой в том, почему избегаю тебя? — Да, если ты не злишься на меня, то скажи обо всем
откровенно, — быстро ответил Хейнли. — Ты можешь быть шокирован. — В некоторые дни я так беспокоился, что не мог
заснуть. Я не хочу, чтобы ты меня ненавидела, Королева, пожалуйста, расскажи
мне. Его глаза дрожали, а зрачки казались заметно темнее, чем
обычно. Я глубоко вздохнула и прижала к себе его одежду, словно амулет. Трудно сказать правду, но Хейнли все же признался мне, хотя
и боялся, что это разозлит меня. Он доказал свою храбрость, так что теперь моя
очередь. Сделав глубокий вдох, я как можно более небрежно сказала: — Я видела тебя голым. Мне сложно находиться с тобой,
потому что этот образ все время всплывает в моей голове. Вот почему я не могу
смотреть тебе в глаза. Я просто продолжаю думать об этом. — лицо Хейнли
вытянулось в удивленной гримасе.
Обновлено: 12.01.2026