– Похоже… мы не можем продолжать бой.
Акарт цокнул языком, глядя вниз — на треснувший пол башни.
– Не можем продолжать? – нахмурился Кан У.
– Да. Башня скоро развалится.
– И что?
Разрушение башни никак бы не задело ни Акарта, ни Кана У. Напротив — позволило бы сражаться без ограничений.
– Если Башня Творения рухнет… все, кто в ней живут, погибнут.
– Я же сказал: и что?
Кану У было абсолютно наплевать на жизни обитателей башни. Акарт в раздражении сверкнул глазами.
Он стиснул зубы и произнёс:
– Похоже, я и правда не смогу тебя останови—
– Дикая пчела[1].
– …?
– Ой, извини.
Кан У не удержался и выдал корейскую шутку. Акарт нахмурился, решив, что его просто дразнят.
– Ты… разве не понимаешь, насколько ценна жизнь?
– От кого угодно, но только не от тебя я хочу это слышать.
Кан У лишь усмехнулся: человек, совершивший на Земле массовые убийства, рассуждал о ценности жизни.
– Хааа… – тяжело вздохнул Акарт. – Как бы то ни было, давай закончим на сегодня.
– К чёрту! – отрезал Кан У.
Сейчас у него был золотой шанс убить Акарта. Остановиться он не мог.
– Ты умрёшь здесь и сейчас.
Фвооош!
Он крепко сжал Мидир, и Пламя Ненасытности вновь охватило клинок. Его правая рука медленно потянулась к груди.
– Ты забыл? – холодно произнёс Акарт. – Я – Владыка Башни.
Дзииин!
[«Владыка Башни» изгоняет вас из Башни Творения!][Вы автоматически вернётесь на прежнее место через пять минут!]
– Чёрт! – выругался Кан У, уставившись на сообщение, и опустил руку.
«Пяти минут мало.»
Закончить бой за такое время он не смог бы, даже раскрыв Бездну.
– Я не хочу больше напрасного кровопролития.
– Тогда свали с Земли.
– Я не могу этого сделать, – Акарт покачал головой. Его взгляд полыхнул огнём, когда он произнёс: – Твой мир должен быть уничтожен. Нет… его уничтожение неизбежно, даже если я не вмешаюсь.
Затем он вынес приговор:– Только конец ждёт миры без Закона.
– Да пошёл ты. Чушь собачья. Просто тебе удобно в это верить. Ты видишь только то, что хочешь.
Акарт не рассматривал никаких других вариантов. Ради своих идеалов, веры и долга он лишь делал вид, что играет роль героя или спасителя.
– Ты… правда так думаешь?
– Ага.
Кан У был уверен, что Землю можно спасти. Если пути нет — он его проложит. Не проложит — убьёт всех, кто станет помехой.
– Думаешь, я позволю разрушить то, ради чего вырывался из кожи вон?
Он защитит её любой ценой.
– Хааа… – снова вздохнул Акарт. – Мы с тобой… словно параллельные линии.
Как параллельные линии никогда не пересекутся, так и они с Кан У никогда не придут к согласию.
– Разве ты не ожидал этого? – усмехнулся Кан У.
– О да… – Акарт криво улыбнулся. – Я ожидал, что придётся сражаться с тобой, тем, кто принял Первозданную Тьму. Хотя, признаюсь, надеялся ошибиться.
Дальше он замолчал.
«Первозданная Тьма, значит?..»
Вспомнив это, Кан У решил задать ещё один вопрос:
– Что такое Чёрное Небо?
– Хм. Интересно… – Акарт улыбнулся всё той же живой, почти весёлой улыбкой. – А у меня есть причина рассказывать?
«Похоже, нет.»
– Ну, не хочешь — и ладно.
Разберётся сам.
– Ха-ха-ха! Да я шучу, – Акарт рассмеялся, покачав головой. – Чёрное Небо… тьма, что поглотила солнце. Хищник, пожравший бесчисленные звёзды, – сказал он певучим голосом. – Одна из тьмы, рождённых из Первозданного. Точно так же, как и Демоническое Море.
– … – Кан У сузил глаза.
«Значит, она не одна.»
Он не знал многого о происхождении тьм, рождённых из Первозданного, да и вообще, что это за сущность такая. Но был уверен — их силы были настолько велики, что даже Титаны их желали.
«И раз он сказал мне это…»
Кан У цокнул языком.
– Значит, она находится там, куда мне всё равно не добраться.
Иначе Акарт никогда бы не раскрыл такую информацию.
– Ха-ха-ха. Быстро соображаешь, – засмеялся Акарт. Он посмотрел прямо на Кана У и добавил: – Чёрное Небо в одном из внешних миров… на невообразимо далёком от твоего.
– Тогда зачем ты спрашивал, какая из тём мне принадлежит?
– Я знал, что ты обладаешь одной из Первозданных Тьм, но не знал — какой именно.
– Понятно.
– Ну что ж. Пришло время.
Акарт слегка улыбнулся и, раскинув руки, уставился на Кана У. Его белые глаза больше не излучали тепла — лишь густую жажду крови.
– Скоро…
Убийца, чище всех остальных, легко взмахнул копьём.
Звяк.
Золотые блюда столкнулись друг с другом.
– Мы встретимся снова.
…
После этих слов Кану У стало ясно: Акарт объявил войну. Близилось столкновение с Титаном. Его плечи будто придавило каменной глыбой, сердце билось безумно быстро — так же, как перед финальной схваткой с Баулли.
– Когда мы снова встретимся… – продолжил Акарт.
«Ага. Примерно представляю, что он скажет дальше.»
Кан У снова почувствовал непреодолимое желание.
– Я покажу тебе…
– «Совсем другую себя»[2], – перебил его Кан У.
– Что?
– О, чёрт. Прости, извини.
«Ну серьёзно. Кореец не может устоять перед таким соблазном.»
– Посмотрим, надолго ли хватит твоего самодовольства… – сквозь зубы процедил Акарт. Он и правда был зол. Кан У понимал: неприятно, когда каждый раз, как ты пытаешься сказать что-то важное, тебя перебивают насмешкой.
– Да ладно, не злись. Правда прости.
– Я не злюсь.
– Да ты бешеный сейчас, будь честным. Я ж говорю, ничего поделать не могу. Инстинкт.
– Я сказал… я не злюсь.
– Просто не умею вести себя в сверхсерьёзных ситуациях. Я не издеваюсь над тобой специально! Оно само вырывается!!
– Я понял, так что замолчи уже!!! – взорвался Акарт, его лицо вспыхнуло красным.
Он не мог не чувствовать ярость и унижение: он серьёзен, а другой в этот момент дурачится.
– Ладно!!! Так дело не пойдёт!!! Давай ещё раз!!! Скажи ещё раз!!! Я обещаю — не перебью!!! – выкрикнул Кан У и протянул мизинец, как клятву.
Хотя ему обычно было плевать на чужие чувства, сейчас он испытал огромную вину.
«Как же неловко он себя чувствует?!»
Встав на место Акарта, Кан У понял, какое унижение только что причинил.
– Ни за что!!!
– Ну пожалуйста!! Я тебя умоляю!!! Скажи то, что хотел, ещё раз!!!
Мужчина должен отвечать за свои ошибки. Кан У встал на колени и умолял о прощении.
– Говоришь так, но…
– Пожааауйста!!! Ещё один шанс!!! – Кан У сложил ладони, моля. – Акарт!!! Я стану твоей собакой, если захочешь!!! С этого дня я пёс Акарта!!! Гав!! Гав-гав-гав!!!
…
Акарт нахмурился. Его губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но он лишь тяжело вздохнул.
– Хаа. Запомни это.
Он сузил глаза, глядя сверху вниз на Кана У. Давление, исходящее от него, придавило плечи Кана У, по спине пробежал холод.
– Когда мы встретимся снова… – пробормотал Акарт. – Я покажу тебе… нет, всем живым существам Земли—
– «Совсем другую себя».
– ДА ЧТО Ж ТАКОЕ!!!
Акарт с яростью топнул ногой.
Грохот!!!
Пол раскололся, а башня задрожала, будто вот-вот рухнет.
– Башня рушится!! Она сейчас рухнет!!! – Кан У вскочил с колен, ухмыльнулся и сжал Мидир. – Ну раз всё равно рушится, давай продолжим, где остановились?
– МОЛЧИ!!!
Акарт сжал кулаки так сильно, что вздулись жилы. Его глаза налились кровью. Белый мальчик превратился в красного.
– Хааа… хааа… хааа… – он тяжело дышал, стараясь подавить переполняющую ярость. – Я буду наблюдать за тобой… посмотрю, сможешь ли ты продолжать нести этот вздор.
Акарт до крови прикусил губу. Кан У заметил, что его кулаки едва заметно дрожат.
– Жди. Когда мы встретимся снова…
Золотой свет вспыхнул так ярко, словно прямо перед Кан У взошло солнце.
– Ты своими глазами увидишь конец Земли и цену, которую она заплатит за своё существование. И тогда… я посмотрю, сможешь ли ты снова бросаться столь дерзкими словами.
В его словах плескалась жажда крови. Белые глаза Акарта сияли, будто видели душу Кана У насквозь. Давление, давящее на плечи, кружило голову, и его едва не вырвало.
«Не сейчас.»
Нужно было сохранить видимость спокойствия ещё немного.
– Хе-хе-хе, конечно, – Кан У помахал рукой, словно прощаясь с близким другом. – Увидимся.
Тело окутало знакомое чувство полёта, и сознание отключилось.
[1] Референс к старой корейской песне Wild Bee Кан Чжина. Фраза Акарта была очень похожа на строчку из неё, поэтому Кан У вставил своё.
[2] Лирика из песни Айли I Will Show You.
Обновлено: 12.01.2026